Глава 11. Утро нового дня

❝ Важнейшая часть недели — это выходные.❞ - Энджела Монтенегро, Кости (Bones)

      Гермиона проснулась раньше обычного, хотя воскресные утра всегда были её маленькой слабостью — тем редким временем, когда можно было понежиться в постели подольше. Но сегодня на это не было ни времени, ни желания.       В доме был гость.       Маленький мальчик, которому не хватало материнского тепла.       Она ворочалась всю ночь, то и дело прокручивая в голове вчерашнюю переписку с Малфоем. Что-то изменилось — едва уловимо, но неоспоримо. Словно в их привычной, годами выстроенной динамике появилась трещина, и сквозь неё уже пробивались первые весенние воды.       Возможно, Лаванда была права.       Возможно, им действительно пора начинать двигаться дальше.       Она медленно встала, накинула мягкий кардиган и босиком прошла на кухню.       Отточенные движениями годы: медная джезва, кофе мелкого помола, щепотка корицы и кардамона, ледяная вода. Кофе закипал, и Гермиона, глядя, как на поверхности появляются крошечные пузырьки, привычно погрузилась в размышления.       Что она на самом деле знала о новом Малфое?       Четыре года бок о бок в Аврорате, работа в команде, бесчисленные миссии — и всё равно иногда казалось, что она понимает его куда меньше, чем когда-то в Хогвартсе.       Он изменился.       По-прежнему педантичный и требовательный, но уже не тот заносчивый юноша, каким она его помнила. Среди коллег он слыл нелюдимым, даже холодным, но его уважали. Молодые кадеты боялись его до дрожи, но знали: если Малфой берётся за дело, оно будет доведено до конца. В дуэли только Гарри и Тонкс могли тягаться с ним на равных, и, конечно, Аластор Муди — но того, кажется, вообще не брали ни пули, ни «Авада».       Он был беспощаден к некомпетентности, но с молодыми сотрудниками проявлял терпение. Жёсткий, но справедливый. Серьёзный, но в чём-то даже заботливый.       Однако по-настоящему напарниками для него стали только двое.       Гарри.       И она.       Гермиона скептически усмехнулась, разливая кофе.       После всего, что было в школе, трудно было представить, что их работа в паре окажется не просто возможной, но и продуктивной.       Аврорат не оставлял места личным предубеждениям. Они оба были слишком хороши в своём деле, чтобы позволить себе не ладить.       А Малфой… Он был напарником, которому можно доверить спину.       Даже когда молчал. Даже когда упрямо держался на расстоянии.       И всё же вчера, впервые за долгое время, ей показалось, что он сам позволил одной из своих стен дрогнуть.       Она сделала глоток кофе, наслаждаясь его терпкостью, и, глядя, как первый солнечный свет разливается по кухне, вспомнила ту ночь в его кабинете.       Они засиделись за отчётами, готовясь к операции против чёрных пикси. Когда стало ясно, что домой идти бессмысленно, Малфой просто кивнул в сторону кожаного дивана.       — На нём вполне можно спать, Грейнджер. Лучше, чем на жестком столе.       Он заказал китайскую еду, выдал ей плед, а сам улёгся в кресле, скрестив руки на груди.       Она же, лёжа в темноте, таращилась в потолок, задаваясь вопросом: когда именно этот человек из её прошлого, тот самый Малфой, с которым они не могли находиться в одной комнате без перепалки, стал… просто Малфоем?       Человеком, с которым можно было работать.       Человеком, который без лишних слов заказывает ей вонтоны, потому что знает, что она любит их больше, чем рис с курицей.       Человеком, чей стол — это не только идеальный порядок, но и мелкие детали, говорящие о нём больше, чем любые слова.       Фотографии маленького Скорпиуса, его первая мантия, нелепо большая шляпа, светлые волосы, взлохмаченные ветром.       Фигурка ловца в форме Слизерина — потёртая, но явно дорогая сердцу.       Билет на Кубок НХЛ, который Гарри подарил ему на прошлое Рождество. Малфой утверждал, что хоккей — спорт для особо озлобленных магглов, но всё равно пошёл.       А ещё был плакат «Разыскивается»… с его собственной физиономией.       Аврорат на прошлый Хэллоуин развлекался, как мог.       Полки у него были забиты книгами всех жанров — от криминалистики до справочников по ядам. Среди магических текстов неожиданно затесался мобильный телефон.       Гермиона тогда посмеялась, подтрунивая над ним за «маггловские штучки».       Пока не купила себе такой же.       И рисунок.       Скорпиус и Малфой под лимонным деревом.       Почему именно лимоны?       Рядом несколько виниловых пластинок.       Рок-музыка.       Этого она точно не ожидала.       Она тогда смотрела на всё это и ощущала… любопытство.       Когда ты вдруг понимаешь, что человек, которого ты вроде бы знал, оказывается куда сложнее, чем тебе казалось.       А теперь, этим ранним воскресным утром, она осознавала это ещё отчётливее.       Малфой не просто изменился.       Она действительно знала его недостаточно.       Но, пожалуй, хотела узнать.       Кофе в чашке остыл, но Гермиона не спешила делать новый.       Из коридора донеслись осторожные шаги.       Она улыбнулась и, не оборачиваясь, произнесла:       — Доброе утро. Выспался?       Сзади раздался зевок и тихий, ещё немного сонный голос:       — Доброе, мисс Грейнджер.       Она обернулась.       Скорпиус стоял в дверях, босиком, с чуть взъерошенными волосами и в пижаме со снитчами.       И вот тогда, глядя в его серьёзные серые глаза, она поняла: Малфой не просто хороший отец.       Он был для Скорпиуса всем.       И именно поэтому он написал ей прошлой ночью.       Гермиона глубоко вдохнула и улыбнулась шире.       — Садись, будем завтракать. Сегодня у нас важный день.       Скорпиус, зевая, с интересом посмотрел на стол.       — А у нас будут тосты?       Гермиона рассмеялась.       — Конечно. Завтрак ведь должен быть интересным.       А может, и весь день тоже.

***

      Скорпиус с аппетитом жевал тост и при этом исподтишка пытался угостить Крукшанкса порцией яичницы-болтуньи с беконом.       Кот, как истинный гурман, сначала осторожно обнюхал предложенное угощение, а затем, с явным чувством собственного достоинства, забрал кусочек и с важным видом ускакал под стол.       Гермиона, наблюдая за этим спектаклем, закатила глаза, но ничего не сказала.       Она была только рада, что они подружились.       Крукшанкс вообще служил отличным индикатором хороших и плохих людей — кого попало к себе не подпускал.       Скорпиус, довольный тем, что преступление с кормлением кота прошло незамеченным, отложил вилку и серьёзно произнёс:       — Вы знаете, мисс Грейнджер, бабушка утверждает, что самый лучший завтрак — это блинчики с черникой. А gran-père Северус добавляет, что только в том случае, если их готовит он.       Гермиона едва не подавилась кофе, живо представляя себе сурового профессора Снейпа в фартуке, склонившегося над сковородой.       — Твой дедушка готовит блинчики? — уточнила она с лёгкой улыбкой.       — О да! — с важностью подтвердил Скорпиус. — И не просто готовит, а делает это так, что бабушка разрешает ему лично руководить кухней. А это, уверяю вас, большая честь! Хотя чаще всего она сама всех оттуда выгоняет.       — И ты с ним дружишь?       — Конечно! — мальчик расправил плечи. — Мы вместе ходили на рыбалку, он прикрывает меня перед бабушкой, когда у меня не получается что-то во французском, и я даже был у него в лаборатории!       — У Северуса Снейпа в лаборатории? — Гермиона округлила глаза.       — Ну… Не совсем. У меня был маленький столик, и я там только рисовал, а потом папа забрал меня на прогулку. Но всё равно это было очень интересно!       Гермиона, слушая его, поняла, что из всех возможных сценариев развития событий она точно не могла предугадать вот этот — где Снейп не просто жив, но ещё и печёт блинчики и водит внука на рыбалку.       — Но больше всего я люблю бывать у крестного и тёти Панс, — продолжил Скорпиус. — У них такой большой дом, а во дворе есть патио с лимонами! Можно играть там до вечера и есть пиццу хоть каждый день!       Гермиона на мгновение замерла.       Лимоны.       Она вспомнила детский рисунок в кабинете Малфоя.       — Лимонные деревья? — переспросила она.       — Да! — Скорпиус энергично закивал. — Папа говорит, что они ему всегда нравились, потому что растут даже в сложных условиях. А ещё из них можно делать лимонад, а это мой любимый напиток!       Гермиона улыбнулась, но прежде чем успела ответить, мальчик уже воодушевлённо продолжал:       — У крестной Джинни тоже замечательно, там всегда весело, и у меня есть друзья — Альбус и Джеймс…       Он на секунду задумался, словно взвешивая, стоит ли говорить дальше, а потом добавил:       — Но там почти не бывает пиццы.       Гермиона тихо засмеялась.       — Догадываюсь. И как же ты справляешься с таким серьёзным испытанием?       Скорпиус вздохнул, изобразив на лице выражение глубокого терпения.       — Иногда бывают исключения. Когда крестная уезжает на соревнования, папа приводит меня на пятничный вечер к дяде Гарри. Но я-то знаю, что они будут смотреть футбол и обсуждать скучные рабочие дела. А нам с мальчишками достаётся пицца!       Гермиона представила Гарри и Малфоя, сидящих бок о бок перед телевизором, с бутылками пива и спорящих о маггловском футболе, и покачала головой.       — То есть, в итоге ты в любом случае выигрываешь?       Скорпиус с достоинством кивнул.       — Разумеется.       Гермиона улыбнулась.       — А что, если сегодня мы тоже немного выиграем? Например… испечём кексы с черникой?       Скорпиус мигом оживился.       — Правда?       — Правда. А потом навестим твоего папу.       — Он будет очень рад! — воодушевлённо заявил мальчик.       — Ну тогда, раз у нас есть план, самое время приступать к делу.       Стоило ей сказать это, как из-под стола стремительно вылетел Крукшанкс.       Он важно взобрался на стул и принялся с величественным видом наблюдать за происходящим, как настоящий кулинарный критик.       — О, я понял! — Скорпиус весело рассмеялся. — Он будет нашим главным наблюдателем!       — И судьёй, — согласилась Гермиона.       — Тогда мы должны сделать кексы на самом высшем уровне!       Гермиона подмигнула.       — Думаю, с таким помощником у нас точно получится!       И, впервые за долгое время, утро казалось не просто хорошим.       Оно было по-настоящему солнечным.       

***

      Скорпиус оказался отличным помощником.       Он с воодушевлением украшал каждый кекс, высунув от сосредоточенности язык и аккуратно укладывая ягоды в тесто. Причём не просто выкладывал, а с серьёзным видом объяснял Крукшанксу, зачем делает именно так.       — Понимаешь, уважаемый мистер Крукшанкс, если положить чернику ровно посередине, она не утонет в тесте и будет красивее выглядеть!       Кот, удобно устроившийся на стуле, внимательно следил за процессом, изредка одобрительно подёргивая кончиком хвоста.       Гермиона с улыбкой наблюдала за этой картиной, одновременно приводя в порядок кухню. Вручную.       Рутина всегда помогала ей упорядочить мысли.       Духовка уже разогревалась, кексы были готовы к выпеканию. Давно она не получала такого удовольствия от готовки… а может, дело было в компании?       Она взглянула на часы.       Десять утра.       Через час можно будет собирать Скорпиуса, корзинку с гостинцами и отправляться в лечебницу.       Что-то подсказывало ей, что Малфой уже извёл и себя, и всех вокруг.       И всё же внутри что-то тревожно дрогнуло от предстоящей встречи.       Она пойдёт к нему не одна.       Гермиона давно не несла ответственность за кого-то напрямую от неё зависящего.       Но сегодня будет по-другому.       Как она и ожидала, Малфой обнаружился не в состоянии отдыха.       Он сидел в кровати, хмуро вчитываясь в вчерашний рапорт, который она лично передала Тонкс.       — Малфой, — устало произнесла Гермиона с порога. — Ты понимаешь, что больничные придуманы не просто так?       Он медленно поднял голову, смерил её оценивающим взглядом и, не моргнув, парировал:       — Я понимаю, что если не проверить, что ты там начеркала в отчёте, потом разгребать придётся мне.       — Разгребать придётся тебе, если ты не перестанешь читать служебные документы, вместо того чтобы лечиться! — возмутилась она.       — Грейнджер, я жив-здоров. Честное слово, этот синяк меня не убьёт.       — Но меня — вполне.       Вмешался Скорпиус.       Гермиона даже не сразу поняла, что мальчик уже уверенно забрался на кровать и теперь, уперев руки в бока, смотрел на отца с выражением, удивительно похожим на Малфоевское.       — Папа, ты обещал не работать, когда болеешь!       Малфой сделал невинное лицо.       — Когда именно я это обещал?       — В прошлый раз, когда простудился! Ты сказал, что будешь вести себя хорошо и слушаться целителей! Ты даже подписал договор, который я нарисовал!       — А ты знал, на что идёшь, заключая сделку с собственным отцом, — невозмутимо ответил Драко.       — Значит, теперь я буду проверять тебя каждый день, — решительно заявил Скорпиус, уперев руки в бока. — Если ты опять начнёшь читать рабочие бумаги, я доложу об этом мисс Грейнджер и gran-père Северусу.       Гермиона фыркнула, а Малфой поморщился.       — Предатель, — пробормотал он, откладывая рапорт.       Скорпиус довольно закивал и с видом победителя устроился на краю кровати.       — Ну а теперь я расскажу тебе, как мы сегодня утром пекли кексы! Мисс Грейнджер очень добрая и терпеливая, и даже не ругала меня, когда я случайно пролил молоко. И Крукшанксу разрешила быть главным наблюдателем!       — Наблюдателем? — переспросил Малфой, скептически выгнув бровь.       — Да! Он сидел на стуле и проверял, всё ли мы делаем правильно. А потом ему достался кусочек тоста с беконом, потому что хороший судья всегда получает награду!       — Грейнджер, ты позволяешь своему коту участвовать в кулинарных экспериментах?       — Не вижу в этом ничего страшного, — спокойно ответила она. — Крукс обладает безупречным вкусом.       — Кто бы сомневался…       Скорпиус продолжил рассказывать о своём утре, вспоминая все детали с детской тщательностью. Как они тщательно раскладывали чернику, как Гермиона проверяла духовку, как запах заполнил всю кухню, а Крукшанксу пришлось отгонять хвостом маггловский таймер, который ему не понравился.       Малфой слушал, время от времени кивая, и в какой-то момент Гермиона поймала себя на мысли, что он действительно улыбается.       Лёгкая, почти неуловимая улыбка, но всё же.       Пока она об этом думала, дверь в палату открылась, и внутрь стремительно вошла Джинни.       — Ну что, здесь уже подняли бунт на тему «Отпустите меня, я совершенно здоров»?       — Почти, — усмехнулась Гермиона. — Но у Скорпиуса отличные методы сдерживания.       — Молодец, Скорпиус! Я всегда знала, что ты самый разумный из вашей семейки, — сказала Джинни и, наклонившись, потрепала мальчика по светлым волосам.       — Спасибо, крестная. Я стараюсь, — серьёзно ответил он.       — Как Поттер? — спросил Малфой.       — Лучше, чем ты. Хотя тоже изводит целителей своими жалобами на скуку. Вижу, что ты нашёл себе более интересное развлечение? — Джинни кивнула на рапорт, который Малфой попытался незаметно сдвинуть в сторону.       — Просто немного работы, — невинно ответил он.       — Ты неисправим, — покачала головой Джинни.       Она задержалась с ними ещё на пару минут, после чего увела Скорпиуса — Гарри тоже ждал гостей, и мальчик с радостью согласился проведать его.       Когда за ними закрылась дверь, в палате повисло недолгое молчание.       Гермиона как раз собиралась попрощаться, но вдруг заметила, что Малфой вновь уткнулся в бумаги.       Она скрестила руки на груди.       — У тебя есть что-то по делу?       Он поднял голову, какое-то время изучал её, будто взвешивая, стоит ли говорить.       — Есть зацепка.       Гермиона нахмурилась.       — И ты решил сказать мне только сейчас?       В её голосе не было ни злости, ни обиды — просто спокойное, ровное ожидание ответа.       Малфой глубоко вздохнул.       — Не хотел усугублять ситуацию перед годовщиной.       Она не ответила, только чуть сжала губы.       Он откинулся на подушки, скрестив руки на груди.       — Записи Виктора. Их пытаются расшифровать. Пока безуспешно.       Мир на секунду замер.       Гермиона смотрела на него, не моргая.       — Записи Виктора?       — Да. Мы выяснили, что он вёл личные заметки о зельях, над которыми работал в последние месяцы. Один из наших контактов в Европе наткнулся на упоминание его трудов в сети контрабандистов. Вероятно, именно его разработки пытались воспроизвести. И мы предполагаем, что они могут быть связаны с тем ядом.       Гермиона глубоко вдохнула, подавляя дрожь в пальцах.       — Почему ты не сказал мне раньше?       — Потому что не был уверен. Сейчас тоже не уверен, но… — он помедлил. — Ты знала Виктора. Возможно, ты сможешь помочь разобраться и воссоздать рецепт.       Гермиона смотрела в одну точку, мысленно перебирая всё, что Виктор рассказывал ей о своих экспериментах.       — И сварить противоядие.       Малфой кивнул.       — Да. От эйфорийного эффекта, разрушающего жизнь, вряд ли могут помочь группы поддержки, на которые мы с тобой ходим два раза в месяц.       Гермиона фыркнула.       — Было бы неплохо внедриться в их банду.       Малфой усмехнулся.       — Да, бывший Пожиратель и героиня войны. Мы с тобой два таких незаметных агента под прикрытием, что если бы мы просто встали у них перед носом, они бы ни за что не догадались.       — Подождать выписки Джима и вновь запустить его подсадной уткой?       Малфой задумчиво повёл пальцами по подбородку.       — Не могу сказать, что восхищаюсь твоим хладнокровием, но… — он сделал паузу. — Мы могли бы повесить на него маячок. Не поисковое заклинание, а обычный, как в маггловских фильмах про шпионов, и отследить их штаб-квартиру.       Гермиона едва сдержалась, чтобы не хлопнуть кулаком по подлокотнику.       — Когда мы уже их всех переловим?       Малфой посмотрел ей прямо в глаза, серьёзно, почти жёстко.       — Я обещаю тебе, что очень и очень скоро. Как только вернусь к работе.       Гермиона кивнула.       Она знала, что он сдержит слово.       — Ладно, Грейнджер, а теперь давай сюда мои кексы!