Глава 13.Когда зажигаются звезды

«Темнота не вечна. Просто подожди — и увидишь, как зажигаются звёзды.» —

Харуки Мураками

      Весь Департамент гудел в радостном предвкушении пятницы. Не сказать, чтобы Авроры сильно перерабатывали или, наоборот, ленились, но к концу недели даже самые преданные делу волшебники мечтали смахнуть с себя рабочие заботы и исчезнуть в каком-нибудь пабе, тире или на стадионе.       Об этом не преминул сообщить ей Гарри, заглянувший в кабинет в компании Джеймса и Ала, одетых в квиддичную форму. За ними по коридору, запыхавшись, нёсся Скорпиус.       — Подождите меня! Подождите! — требовательно закричал он, почти налетев на Ала. — Папа сказал, что у него ещё десять минут, и он присоединится!       Гермиона оторвала взгляд от бумаг и улыбнулась, наблюдая, как мальчик запыхавшись вбежал в кабинет. В отличие от своих друзей, он был в аккуратной форменной мантии, но в руках крепко сжимал метлу.       — Привет, Скорпиус! — она оглядела его с головы до ног. — Кем ты будешь? Нападающим? Ловцом?       — Конечно, ловцом, как папа! — Скорпиус гордо вздёрнул подбородок и, поймав своё отражение в волшебном зеркале над её столом, пригладил волосы. — Мисс Грейнджер, пойдём сегодня с нами!       — Пойдём, Гермиона, будет весело, — поддержал Гарри, плюхнувшись в кресло и вытянув ноги. — Заодно посмотришь на палисадник, который разбила Джин. Она весь март меня им донимала.       — О, правда? — Гермиона отвлеклась, чуть покосившись на свои цветы на подоконнике. Яркие зелёные листья спокойно покачивались от лёгкого сквозняка, наполняя кабинет ощущением порядка и уюта.       Она всегда держала свой кабинет в идеальном состоянии — ровно сложенные папки, аккуратно подписанные документы, стопки книг, подогнанные по размеру. Даже декоративные перья на столе были рассортированы по цветам.       — Крестная, давай, ну правда! — протянул Джеймс. — Если тебе не нравится Квиддич, можешь просто сидеть в саду и громко комментировать происходящее. Это у тебя отлично получается!       — Очень смешно, Джеймс, — фыркнула она, скрестив руки.       — Тетя Миона, пожалуйста, пойдем с нами! — вмешался Ал, отчаянно глядя на неё, явно стараясь использовать своё фирменное «милое лицо».       Гермиона покачала головой.       Не то чтобы она была против Квиддича. Дружба с лучшими игроками заставляла её идти на уступки, но воспоминания о спортивных успехах мужа всё ещё отзывались ноющей болью. Ей бы хотелось, чтобы он был рядом.       Пока она раздумывала, пытаясь сосредоточиться сквозь весёлый гул детских голосов, в кабинет заглянул Малфой.       Он молча протянул ей папку с историей болезни Астории, окинул цепким взглядом пятничный хаос и, не дождавшись, пока Гермиона отреагирует, протянул ей руку.       — Соглашайся, Грейнджер.       Гермиона приподняла брови.       — На что?       — Помочь мне высадить первые цветы. Джиневра рано или поздно утихнет и, возможно, даже поделится со мной рассадой.       Он сказал это небрежно, почти с усмешкой, но в голосе чувствовалась тень чего-то большего. Гермиона знала, почему.       Историю о мечте Астории о собственном саде она узнала совсем недавно.

***

      Кабинет был залит мягким светом. Лампа парила над столом, отбрасывая длинные тени, а где-то на краю стола остывал давно забытый чай. Гермиона с усталым видом закрыла папку, чувствуя, как напряжение, накопившееся за долгий день пульсирует в висках. Малфой сидел напротив, рассеянно крутя в пальцах стакан с остатками огневиски. Они снова зашли в тупик.       — Легиллименция — рискованно, — пробормотала она, уткнувшись лбом в ладонь.       — Лэнгли параноик, — Малфой лениво откинулся на спинку кресла, вытягивая ноги вперёд. — Если мы попробуем залезть к нему в голову, он первым же делом об этом догадается.       — Значит, остаётся кража.       — О, прекрасно. Два Аврора, планирующих незаконное проникновение в личные архивы. Пожалуй, это даже хуже, чем наша юность.       Гермиона усмехнулась. Он определённо расслабился. То ли потому, что устал, то ли потому, что накануне всё-таки позволил себе лишнего. Но, скорее всего, по другой причине.       — А если через Мунго? — Она с сомнением покосилась на него.       — Лэнгли ненавидит своих коллег. Если кто-то попытается сунуть нос в его дела, он тут же закатит истерику на всю Лечебницу.       Гермиона разочарованно кивнула, снова потянулась к чашке, но чай давно остыл. Малфой тоже молчал. Несколько секунд они просто сидели, вслушиваясь в потрескивание камина.       — Астория мечтала о саде, — вдруг сказал он.       Гермиона подняла на него глаза.       — Что?       Малфой перекатывал стакан в ладонях, словно раздумывая, стоит ли говорить дальше.       — О своём маленьком потерянном рае. Она хотела высадить яблоню, сирень, вьющиеся розы, снежневики… Говорила, что нет ничего более живого, чем цветы. Они тянутся к солнцу, даже если ты о них забыл.       Он усмехнулся, но взгляд его был пустым.       — Когда мы поженились, она сказала: «Драко, я хочу жить среди цветов, а не среди книг и старых портретов.»       Малфой покачал головой, криво улыбаясь самому себе.       — Думаешь, я это сделал? Конечно, нет. Я был занят работой, дурацкими делами. А потом уже было поздно.       Гермиона молчала. Впервые за всё время их вынужденного партнёрства она увидела в нём не отстранённого Малфоя-Аврора, не саркастичного Малфоя-коллегу, а человека, который… просто опоздал.       — Почему ты мне раньше не рассказывал?       — Какая разница? — он пожал плечами. — Это всего лишь ещё одна несбывшаяся мечта.       Тишина, повисшая после этих слов, была долгой.       — Лаванда, — вдруг сказала Гермиона, нарушая её.       Малфой нахмурился.       — Что?       — Лаванда Браун. Она работает в Мунго и у неё там куча связей. Если кто-то и сможет достать нам историю болезни Астории, так это она.       Она наблюдала, как в его взгляде мелькает интерес, прежде чем он кивнул.       — Ну что ж, если кто-то и умеет вынимать из людей всю душу, так это Браун.       — Это точно.

***

      Гермиона вернулась в реальность, её пальцы всё ещё касались папки, которую Малфой протянул ей.       — Так что, Грейнджер? — повторил он. — Ты со мной или снова сбежишь к своим книгам?       Гермиона взглянула на его протянутую руку, потом на собственные цветы на подоконнике. И улыбнулась.       — Ладно, Малфой. Только учти — копать будешь ты.       Он усмехнулся.       — Как леди пожелает.       Гарри окинул друзей внимательным аврорским взглядом, но никак не прокомментировал их странных диалог. Это была история для другого раза.       

***

      На заднем дворе дома Поттеров было, как всегда, уютно и по-своему тепло. Среди розовых кустов стояла увитая диким виноградом беседка — Гермиона любила здесь читать поздней осенью, укутавшись в плед и прихватив чашку чая с медом.       Чуть поодаль от аккуратных помидорных грядок, которые Джинни сажала с завидным упорством каждую весну, Гарри соорудил мангал. Сейчас он вовсю соревновался с Малфоем, доказывая, что его фирменные стейки с чесночным соусом вне конкуренции.       — Я понимаю, что ты можешь завязывать галстуки одним движением палочки, Малфой, но здесь — другая лига, — ухмыльнулся Гарри, ловко переворачивая кусок мяса.       — Поттер, даже если я буду жарить стейк в белых перчатках, он всё равно получится лучше твоего.       — Проверим.       Гермиона только усмехнулась. За последние годы их общение перешло в странную, но удивительно удобную фазу — когда они могли спорить, подшучивать и даже сотрудничать, не испытывая прежней неловкости.       Мальчишки носились в двух метрах от земли, играя в Квиддич. Весь периметр был окутан защитными чарами, но Гермиона всё равно по привычке волновалась, словно ожидала, что в любую секунду один из них сверзится вниз с громким воплем.       — Скорпиус, держи локти ближе к телу! — крикнула она.       — Да он уже держит! — с улыбкой откликнулся Джеймс. — А вот Ал — нет!       — Я всё слышу! — возмутился Ал, делая резкий вираж.       Гермиона вздохнула, но улыбнулась. Скоро к ним присоединятся Рон и Лаванда, приведут Роузи, и вечер станет еще уютнее. На выходных обещали прибыть Панси и Тео — Панси всё ещё грозилась провести с подругой «тот самый спа-вечер», который они откладывали вот уже которую неделю.       Джинни, раздав всем алкогольные и не очень напитки, опустилась на шезлонг рядом с Гермионой, устраиваясь поудобнее.       — Гарри рассказал, что вам удалось продвинуться в деле гибели Астории, — утвердительно заметила она.       — Удалось, — кивнула Гермиона, наблюдая за мальчишками, которые с гиканьем гонялись друг за другом, и прислушиваясь к голосам Гарри и Малфоя, теперь уже обсуждающих последний хоккейный матч. — Я чувствую, что мы медленно, но уверенно близимся к разгадке.       Джинни развернулась и, как мать со стажем, ткнула в подругу пальцем:       — И что тогда?       Гермиона слегка нахмурилась, но потом пожала плечами:       — Помогу Малфою высадить сад. Я обещала.       — Ах, это, — задумчиво протянула Джинни, прищурившись, и встала, чтобы еще раз проверить происходящее.       Она, как всегда, замечала больше, чем хотелось бы.       Гермиона смотрела ей вслед, а Джинни, как заправский тренер, командовала всеми сразу, не выпуская из рук стакан с лимонадом.       — Ал, выше, выше, я сказала! Ты хочешь впечататься в кусты роз?       — Но мама, это тактический манёвр!       — Если ты потеряешь зуб, тактика закончится визитом в Святого Мунго!       — Джеймс, прекрати трепать Скорпиуса за мантию!       — Да он сам лезет под руку!       — Ещё слово — и полетишь не за снитчем, а за лопатой, чтобы помочь мне с клубникой!       Гермиона улыбнулась. Ей нравилось, как Джинни держит всех в узде — с легкостью, почти небрежно, но никто не смел ослушаться.       Рядом с мангалом Гарри и Малфой всё не унимались.       — Гриль — это искусство, Малфой, а ты относишься к нему, как… как к криминальным сводкам. Главное, чтобы побольше да по сочнее!       — А ты, Поттер, как к Квиддичу: главное, чтобы было зрелищно, а вкус — дело десятое.       — Ты намекаешь, что твои стейки лучше?       — Я утверждаю, что они лучше.       И действительно, у Гарри вышли сочные, с хрустящей корочкой, стейки, пропитанные ароматами чеснока и трав, а у Малфоя — идеальные розоватые куски, прожаренные до совершенства и приправленные тонкими нотами вина и специй.       — Так, достаточно. — Джинни с невозмутимым видом стащила кусочек с обеих тарелок. — Оба хороши. Всё, не спорьте, зовите детей, идем ужинать.       Пока Гарри звал мальчишек к столу, Джинни наклонилась к Гермионе и, словно невзначай, сказала:       — Кстати, в воскресенье у нас будет небольшой ритуал на Остару. Приходите с Малфоем. Ты же помнишь?       Гермиона вскинула бровь.       — Ритуал? Ты хочешь призывать духов весны?       — Скорее, жечь травы, плести венки и печь весенних жаворонков, но если хочешь — можешь принести в дар Малфоя.       Гермиона хмыкнула, но не успела ответить, потому что почувствовала на себе взгляд.       Малфой, сидевший напротив, не сводил с неё глаз. Его внимание было почти осязаемым, но при этом каким-то лёгким, ненавязчивым. Как будто он просто был рад её видеть.       Вечер тёк неспешно: разговоры, шутки, старые воспоминания, новые планы, шумный приход Рона с семьей, последние сплетни из Святого Мунго. Когда дети доели, и женщины убирали со стола, Джеймс, Ал и Скорпиус дружно переглянулись и направились к Малфою.       — Мистер Малфой, — официальным тоном начал Джеймс. — Мы вынесли коллективное решение: Скорпиус остаётся у нас ночевать.       — И кто такие «мы»? — шутливо осведомился Малфой, подтрунивая над заговорщиками.       — Коллектив лучшей команды по Квиддичу. — Ал гордо вскинул голову.       — Ах, ну раз так, тогда я просто вынужден подчиниться. — Малфой чуть улыбнулся и посмотрел на сына. — Что ты скажешь, Скорпиус?       — Ну, пап!       — Как я могу отказать лучшей команде по Квиддичу?.       Скорпиус тут же бросился обнимать отца, а потом повернулся к Гермионе:       — Мисс Грейнджер, передайте от меня привет Крукшанксу.       — Обязательно.       Когда вечер подошёл к концу, Малфой, вместо того чтобы аппарировать сразу, задержался. Взглянул на небо, потом снова на Гермиону и вдруг сказал:       — Ты даже не представляешь, какие звёзды видно в пригородах Лондона. Совсем не то, что в городе.       Гермиона скептически приподняла бровь.       — Ты серьёзно?       — А почему нет? — Малфой наклонил голову, будто изучая её реакцию. — Давай возьмём термос с мятным чаем — Джинни нам заварит — и пойдём гулять. Что тебе делать дома пятничным вечером?       Она хотела сказать, что у неё есть дела. Может, почитать, разобрать бумаги, досмотреть тот научно-популярный выпуск про квантовую механику… но в итоге только вздохнула:       — Ладно.       Спустя час они шли по узкой тропинке вдали от городских огней. Небо раскинуло над ними бесконечное полотно, усыпанное крошечными драгоценными искрами. Было тихо, только редкие порывы ветра шевелили траву.       Гермиона запрокинула голову, разглядывая созвездия.       — Признаю, впечатляет.       — Я же говорил.       Они немного помолчали, и вдруг Гермиона усмехнулась:       — Вообще, я всегда думала, что ты не любил Астрономию.       Малфой театрально приложил руку к сердцу.       — Грейнджер, ты меня недооцениваешь! Я и не представлял, что ты размышляла о моём отношении к урокам Астрономии!       — Скорее просто помню, как ты спал за партой.       — Во-первых, я не спал. Я отдыхал с умным видом. А во-вторых, и я, и мой сын носим звёздные имена. Разве этого недостаточно, чтобы я разбирался в созвездиях?       — Ну, если ты так говоришь… — она лукаво взглянула на него. — Докажи. Где Большая Медведица?       Малфой вскинул голову, быстро нашёл нужную группу звёзд и уверенно ткнул пальцем.       — Вот.       — Неплохо. А вот это? — Гермиона провела линию рукой, указывая на другую часть неба.       Он прищурился, чуть склонился к ней, а затем кивнул.       — Кассиопея.       — Ты правда помнишь их или просто не хочешь проиграть?       — Грейнджер, я не проигрываю в таких вещах.       Она хмыкнула, снова поднимая голову.       — Кстати, почему Скорпиус?       Малфой пожал плечами.       — Всё банально, Грейнджер. Он родился в ноябре.       — Ты хочешь сказать, что выбрал имя, потому что это его знак зодиака?       — Ты удивлена? В нашем роду любят традиции. Вообще-то, мы собирались назвать его Люциус.       Гермиона удивлённо посмотрела на него:       — Но не стали?       Он кивнул, его лицо на мгновение стало серьёзнее.       — Потом как-то подумали, что ребёнку незачем жить с тем грузом, что несло в себе имя моего отца.       Она молча кивнула, ощущая, как эта простая фраза открывает в Малфое что-то новое. Он посмотрел на неё, будто ожидая насмешки, но её не последовало.       — Думаю, это было мудрое решение.       Они снова замолчали, просто наслаждаясь тишиной ночи.       — А вот это ты знаешь? — неожиданно спросил Малфой, указывая на едва заметную группу звёзд.       Гермиона прищурилась.       — Это… Плеяды?       Он одобрительно кивнул.       — В народе — Семь Сестёр. По легенде, их преследовал Орион, и Зевс, сжалившись, превратил их в звёзды.       — Ладно, умник, твоя взяла!       — А ты думала, что я знаю только созвездие Дракона?       — Было бы логично.       Он усмехнулся.       — Знаешь, есть ещё одна легенда. Говорят, что в этом месте небо самое звёздное, потому что оно запоминает тех, кто в него смотрел.       — Красиво.       — Может быть, даже правда.       Гермиона вдруг поняла, что ей действительно хорошо рядом с ним. Без суеты, без напряжения — просто так. Она посмотрела на него исподлобья и чуть улыбнулась.       — Ну что, готов признать, что, возможно, на других планетах тоже есть жизнь?       — А ты не уверена?       — Я просто считаю, что магия и наука — несовместимы, и, возможно, у нас в мире работают совсем другие законы.       — Ты всё равно ищешь логику.       — А ты — романтик, который верит в звёзды.       Он чуть улыбнулся.       — Возможно, я просто знаю, что иногда стоит остановиться и посмотреть на них.       Гермиона фыркнула, но почему-то почувствовала тепло внутри. Они шли дальше, неспешно разговаривая, а над ними сияло бескрайнее небо, такое далёкое, но почему-то именно сейчас — удивительно близкое.