Стоит ли игра свеч? // Jeongin / NC-17

Томное дыхание — обыденность.  Нежность — роскошь.  В далеком свете лампы плечи Чонина, что стали шире, выглядели еще привлекательнее. Размах его мышц заставлял колени подгибаться, чем он и гордился.  Редким прикосновением он одарил спустя время после концерта. Незаметная стрелка слегка размазалась, создавая тень на веке, утяжеляя взгляд. Его пальцы контрастировали с разгорячённой, влажной от пота кожей. Ян дарил своё время и внимание, ловя благоговейный взгляд, полный обожания.  После концертов он любил расслабиться. Получать, но не отдавать. Погладив по волосам, хитро улыбнулся и указал кивком на пол. Игра без слов. Стоит ли она свеч? Привычным движением ширинка брюк была расстегнута. Колени слегка стукнулись о пол, с глухим звуком. Руками — по его бёдрам и выше, к ремню.  Столкновение взглядов в подчинении и доминировании. Чонин смотрел с наслаждением, вязко, предвкушающе. Ладонь опустил на голову, погладив по волосам. Снисходительно. Покровительственно.  Он прикусил губу, когда получил поцелуй — прикосновение к возбуждению сквозь ткань. Наслаждение от полной потери контроля.  Белье соскользнуло ниже, оставшись на бёдрах, словно на грани с реальностью — там, за стенкой, продолжалась обычная жизнь, полная ск. В гримерке Чонина они были в своём мире.  Мягким движением он провел по нижней губе.  — Ты знаешь, как сделать хорошо.  В ответ — легкий благоговейный кивок и прикосновение губ к головке члена. Чонин сбивчиво вдохнул и закрыл глаза. Еще секунда и его возбуждение уже в руке, удовольствие разносится по всей длине, и дальше — по телу.  Он погрузился в теплый влажный рот, сжав волосы в руке, наклонил ещё ближе, заставив судорожно вдыхать через нос. Горло расслаблено, нет преград.  — Да-а, вот так.  Запрокинув голову назад, Чонин задышал чаще. Сердце стучало, отдаваясь в ушах.  Богоподобно.  Он качнул бедрами навстречу, заставив слёзы, скопившиеся в уголках глаз, упасть с ресниц на щёки.  Опора — руками на его бедра. Напряжённые. Брошенный снизу вверх взгляд Чонин словно почувствовал — как по наитию опустил голову, чтобы поймать мольбу в глазах и стереть слезинку со щеки.  А в сердце — благодарность и желание сделать лучше, взять глубже, чтобы ему было хорошо до звезд перед глазами. Преследуя цель, заставив Чонина глухо застонать, от ощущения вакуума, созданного щеками.  — Мх… Он сжал волосы в руке, направляя в погоне за разрядкой. Член упирался прямо в горло. На бёдрах его остались следы от пальцев.  В несколько глубоких и неистовых движений он довел себя до оргазма, изливаясь во влажное горло. Стоило напряжению от волны удовольствия спасть, как он мягко освободился от тепла.  В его глазах отразилось неистовое удовольствие от картины, что предстала перед ним. Чонин протянул руку, чтобы стереть каплю с нижней губы, и после направил этот палец в рот, где недавно был.  — До последней, — его палец был облизан, — капли.  Ян оперся о стену, освободив пространство, чтобы встать с колен. Он ухмыльнулся — никаких следов произошедшего, лишь влажный блеск в глазах напротив свидетельствовал о том, что произошло.  — Спасибо, — неловкий шепот и взгляд в пол.  Чонин выгнул бровь.  — Так ты благодаришь? — никаких слов преклонения, похвалы? Сухое «спасибо», брошенное с придыханием? Словно в ловушке. Это не по правилам игры. Чонин любит контроль, власть. И сейчас хочет отойти от сценария? — Как ты хочешь, чтобы тебя отблагодарили? — взгляд был полон непреклонной мольбы.  Чонину на мгновение стало не по себе. Благоговение и преклонение были привычными для него — это часто читалось во взглядах людей. Но не отчаянная потребность, как сейчас.  Он подошел ближе и прошептал прямо в ухо: — Покажи мне.  Без слов. С жадностью, отчаянием и благодарностью. Они впились в губы друг друга, заставляя мурашки бегать по коже. Бессвязные стоны, слова благодарности между поцелуями, имя Чонина на губах.  Он отдал контроль, позволив вести. Отдался, окунулся в подчинение, и нашел своё удовольствие.  Впервые он видел в глазах напротив не только обожание, но и глубокую, неподдельную привязанность.