Ревность.

      Леви уже около двадцати минут рассматривает документы, аккуратной стопкой сложенные на его столе. Внутри всё горит неукротимым огнём – одичалый зверь так и просится наружу, терзает сердце и скребёт грудь. Пальцы судорожно сжимают карандаш, находящийся в широкой ладони.       Перед глазами один за другим проскальзывают воспоминания сегодняшнего дня: вот преданный пёс Бернер носится за Ханджи, ни на секунду не оставляет её одну, всё трётся возле неё, едва ли не скулит. Аж тошно. А вот на обеде Зое весело болтает с Майком, Эрвином и ещё парой новеньких солдат, имена которых Аккерман никак не может запомнить. И конечно, рядом сидит Моблит, куда же без него.       Необузданная ревность начинает бурлить с новой силой. Каждое прикосновение Ханджи к другим мужчинам словно холодное лезвие, режущее сердце. А каждая её улыбка, адресованная не ему, — сродни удару током, пронзающему всё тело. Леви не в силах противостоять той безысходности, что накрывает его всякий раз, когда его женщина начинает общаться с кем-то дольше десяти минут, стоя почти вплотную, создавая иллюзию интимности. Вдобавок ко всему, довольно часто он остаётся проигнорированным в связи с её чрезмерной увлечённостью какой-либо дискуссией или новой идеей.       Конечно, Аккерман понимает, что не имеет никакого права ограничивать Ханджи в контакте с другими людьми и тому подобное. Понимает, а от того и душит внутри себя клокочущие чувства на протяжении дня. Лишь поджимает тонкие губы, раздражённо хрустит костяшками пальцев, сверлит Зое взглядом. А потом сидит под конец дня у себя в кабинете, едва охлаждая пыл. Чувствует он себя в такие моменты... брошенным. Иногда даже вспоминает тот день, когда высокая фигура в бежевом плаще и нелепой чёрной шляпе отдаляется всё дальше, чтобы больше никогда не появиться в его жизни. Глупо сравнивать Ханджи с этим подонком Кенни, но ассоциации сами лезут в голову. И это раздражает ещё больше.       — Леви? — позади раздаётся родной голос, а сильные женские руки обхватывают его плечи в нежных объятиях. — Я минут пять стою, жду когда хоть заметишь!       Аккерман отвечает глухим «угу», сильнее наклоняясь над документами, изображая бурную мозговую деятельность. Внезапное появление Зое заставляет его слегка смутиться собственным мыслям, что пожирали его мгновение назад.       Майор ещё пару минут молча стоит, не выпуская мужчину из объятий. Она лишь сильнее прижимается к нему всем телом, а щекой ластится о его висок.       — Что происходит? — сдаётся Ханджи, горячим дыханием задевая смоляные короткие волосы.       — Всё в полном порядке, — сердито вполголоса бормочет Леви. Вероятно, скрыть собственные переживания от этой несносной женщины то же самое, что пытаться убить титана зубочисткой, но попробовать стоит.       — Я же вижу, что что-то не так.       — На поболтать пропёрло? Сходи к Моблиту, он только рад будет очередной порции твоего внимания, — разом выпалил Аккерман и тут же пожалел об этом. Повисло неловкое молчание.       С тяжким вздохом мужчина сдавленно произносит:       — Не бери в голову.       — Я так и знала, — осторожно начинает женщина, в её голосе чувствуется улыбка. Что здесь весёлого? — Вы, капитан Леви, ревнуете?       Напряжение вмиг охватывает всё его тело, кровь начинает гулко пульсировать в ушах. Ну конечно, она догадалась. И что дальше? Ханджи натура свободолюбивая, малейшее посягательство на её личные границы вызывает у неё резкое неприятие, а потому Леви совершенно не удивится, если майор устроит ему разбор полётов или еще хуже примет решение разорвать их относительно недолгие отношения. Конечно, насчёт второго он, возможно, преувеличивает, но так или иначе майор точно будет не в восторге. И это ещё мягко сказано.       Но на удивление Аккерман чувствует лишь нежные и трепетные поцелуи в висок, которые после спускаются ниже к его щеке.       — Не против это обсудить? — предлагает Зое, а с души Леви словно падает тяжёлый камень.       Главная его ошибка заключается в том, что за бесконечным потоком собственных противоречивых чувств, которые кардинально меняют его взгляд на некоторые вещи, он забывает нечто важное: Ханджи ведь взрослый человек. Она рассудительная, понимающая, пускай часто ведёт себя как дикарка, но в нужные моменты её напускная беззаботность сменяется спокойствием и чуткостью. Она не рубит с плеча, ищет решение через разговоры. Именно за эту её многогранность, о которой Леви сам забывает, он её и полюбил.       — Не против, — слабо кивает капитан, наконец расслабляясь в её объятиях.