Стаканчик.

      Леви на инвалидной коляске подъезжает к распахнутому настежь окну. Хотел уже было начать ругаться на Габи, что как обычно забыла его закрыть, но взгляд его остановился на бумажном стаканчике, привязанном на шерстяную нить. Тот уныло свисал с подоконника на пол, видимо, потеряв всякую надежду на то, что его возьмут.       Вроде бы Леви что-то подобное припоминал: относительно недавно Габи и Фалько показывали ему это "чудо техники", которое работает почти так же, как обычный телефон, висящий в специальной будке. Только что тут забыла эта самодельная говорилка? Ещё и нить из окна свисает.       Аккерман взял стаканчик и уже было решил намотать обратно провод "телефона", но почувствовал внезапное сильное натяжение, которого прежде не было. Словно кто-то на той стороне так же взял трубку в руку.       Ведомый лишь неизвестными ему инстинктами, он приложил к уху стакан.       — Леви? Леви, ты слышишь меня? Ты здесь?       Его сердце замерло, а после сжалось так, что возникло ощущение, будто оно сейчас и вовсе лопнет. Знакомый голос в бумажном стаканчике звучал как что-то далёкое, совсем нереальное, забытое. Как что-то родное и давно утерянное. Аккерман промолчал.       — Это я, Ханджи, — по ту сторону раздался неловкий смешок. — Слышу, как ты дышишь. Значит, всё же ты здесь. Знаешь, столько времени прошло с нашего последнего разговора.. ты уж прости за это.       Слова встали грузным комом в горле, не осмеливаясь пройти дальше. Словно стоит ему издать лишь звук — как голос Зое бесследно пропадёт, оставив после себя лишь звеняющую тишину.       — Ты можешь ничего не говорить, просто послушай меня как в старые добрые, договорились? — в её словах слышалась та улыбка, которую он видел лишь на её лице. Светлая, солнечная, такая тёплая, что он буквально согревался ею даже в самые морозные зимние ночи.       "Очкастая, мне не хватает твоей улыбки."       — Знаешь, в момент, когда я взлетела в воздух и передо мной открылся вид на тысячи титанов.. в тот момент я будто вспомнила всё, через что мне довелось пройти: кадетский корпус, первые экспедиции за стенами, создание исследовательского отряда, новые открытия, бесконечные опыты, — Ханджи взяла короткую паузу, дабы набрать побольше воздуха, и продолжила:       — На моменте, когда я вспомнила о вступлении на должность командора, мне уже хотелось поскорее сдохнуть, — тихое фырканье с явной иронией в голосе заставило Леви слегка сморщиться.       "Дура. Как обычно высмеиваешь свои слабости и страхи. Не надоело?"       — Когда я сбивала с ног титанов, одного за другим, я почти не думала, — призналась Зое. — Делала всё на автомате. Единственная мысль в голове была: "Лишь бы они успели взлететь".       На том конце провода повисло молчание. Скорее не гнетущее или беспокойное, даже наоборот, спокойное и комфортное. Но чувствовалась в нём меланхолия и вина. Может, даже жалость от упущенных возможностей.       "И на кой чёрт ты туда полезла, а?"       Раздалось прерывистое дыхание, будто кто-то тихо-тихо плачет, желая быть незамеченным за таким постыдным занятием.       — Мне было так страшно. Когда только отошла от тебя. Когда убила первых двух титанов. Когда пламя охватило моё лицо.       "О, Ханджи.. "       — А когда взорвался балон с газом, я поняла, что моя битва окончена. Стало наоборот так спокойно на душе. Надеюсь, дети не разглядели всего того, что стряслось с моим телом.       Снова это молчание. На этот раз оно длилось чуть дольше. Слышились едва различимые вздохи и шмыганье. Так хотелось обнять Ханджи. Да покрепче, чтобы и думать забыла обо всём том ужасе, что ей пришлось пережить. Покрепче, чтобы и самому вспомнить, какого это, чувствовать её тепло, дыхание. Слышать её сердцебиение.       В бумажном стаканчике вновь раздался её едва дрогнувший голос:       — Но, знаешь, здесь хорошо. Здесь Эрвин, Моблит. И Майк с Нанабой. И Саша. И твой "отряд Леви" с нами. Все тут.       Столько до боли знакомых лиц проскользнуло перед глазами от одних лишь её слов. Тоска тяжёлым одеялом накрыла его плечи, заставляя слегка сгорбиться.       — Ветерок дует, солнышко греет, но не припекает. Море рядом. Тишь да благодать. Не пойми меня неправильно, но я бы хотела вместе с тобой прогуляться по местному лесочку. Ну, когда придет время, конечно.       Озорные нотки на последних словах заставили Аккермана невольно усмехнуться вслух.       — Так ты меня всё же слушаешь, да? Старый добрый Леви.. — наигранный вздох звучал так явственно, что казалось, будто мужчина почувствовал чужое дыхание на своём ухе. — Всегда ты так: кобенишься, мол, говорю я много, а потом всё равно сидишь и слушаешь.       Снова затишье.       — И, Леви, прежде чем моё время закончится, я хотела тебе сказать.. ты только не сдавайся, хорошо? Тебе просто надо быть очень сильным, как всегда, и тогда всё будет хорошо, я тебе обещаю. Даже в коляске ты сильнее всех людей, которых я когда-либо встречала.       В её голосе возникло столько детской надежды на лучшее, что невозможно было противиться порыву окунуться самому в это бескрайнее озеро мечтаний и веры. И как только у неё постоянно получалось находить такие подходящие слова? Даже спустя столько лет он не мог найти ответ на этот вопрос.       — Ты проживёшь долгую счастливую жизнь без смертей и титанов. Всё будет так, как ты заслуживаешь. В тишине и покое. Ты мне веришь?       — Верю.       Он просыпается как по команде. Стоит только ему произнести своё первое и последнее слово за весь монолог Ханджи, как вся иллюзия тут же спадает, оставляя его в холодной пустоте одиночества. Чёртовы игры разума не дают ему спокойно спать по ночам, подкидывая время от времени такие сны.       Не то чтобы Леви против, но после такого его желание оказаться рядом с Ханджи намного раньше, чем ему отложено, снова начинает понемногу расти. Вот только воспоминания о Габи и Фалько вновь его отрезвляют, заставляя забыть об этой глупой идее.       Кинув взгляд на окно, он замечает, как в лунный свет озаряет свисающий стаканчик на ниточке. Губ его касается лёгкая улыбка.