Чай.

      Настенные часы ритмично тикают, подавая признаки жизни. В кабинете царит полумрак, разбавляемый лишь тусклой свечкой, стоящей перед ними на маленьком столике. Там же стоит заварник, сахарница – специально для Ханджи, Леви сладкий чай на дух не переносит – и одиноко поодаль лежат сложенные овальные очки. Кажется, командор Зое не хочет видеть реальность даже в кабинете, который когда-то был для них обоих безопасным убежищем.       Они сидят так уже больше двадцати минут. В абсолютной тишине. Вроде бы и сказать что-то хочется, да слова не лезут. Пусто как-то. И речь даже не об обстановке в кабинете. Пустота... она где-то в груди, зияет чернеющей пропастью и впитывает в себя всё живое. В Леви её трудно разглядеть, она взращивалась в нём годами, постепенно заполняя собой всё пространство, даже так с издёвкой оставляя крохотный уголок где-то в сердце, дабы Аккерман не растерял способность любить. В Ханджи же эта пустота без церемоний и прелюдий возвелась в абсолют, выбивая из колеи. То, что она могла перебороть раньше, сейчас поглощает каждый её кусочек.       Зое прижимается к нему, словно раненый зверь к единственному источнику тепла, будто это поможет залечить глубокие раны. Она даже не двигается. Вздрогнула лишь раз, стоило ему приобнять её одной рукой. Забыла, наверное, что он рядом. Во всех смыслах забыла.       Аккерман поглаживает её плечо, отпивает из собственной чашки уже остывший чай. Хочется вроде подлить тёплого, да не двинуться. Чувство такое, будто стоит только дёрнуться, и он спугнёт её. Между ними настолько хрупкое равновесие, что любое сотрясание воздуха приведет к неминуемому отдалению. Физически, конечно, они очень близко, но...       Леви пытается сглотнуть ком в горле. Он знает, что Зое его не простила. Да и никогда уже не простит, наверное.       Аккерман видит её взгляд, полный горечи и несправедливости, когда Армин рядом. Может, парень и сам это чувствует, оттого пытается ретироваться как можно быстрее. Ханджи в такие моменты обычно прячет уцелевший глаз за чёлкой и находит какое-то бесполезное занятие, лишь бы создать вид деятельности.       Зое глубоко вздыхает. Кладёт свою ладонь поверх его, призывая отпустить её плечо. Леви послушно уступает ей. Она выпрямляет спину, расправляет плечи. Ставит свою чашку на стол, надевает очки и встаёт. Делает всё по-солдатски чётко, без привычной неряшливости. Пугающе похоже на Эрвина.       Подойдя к двери, она пару секунд смотрит на ручку, словно не решаясь выйти в мир.       — Спасибо за чай, Леви, — буднично сипит она, моментально прокашливаясь, прогоняя слабость.       Аккерману до жжения на кончиках пальцев хочется коснуться её перевязанного глаза, пригладить волосы, оставить целомудренный поцелуй в уголке некогда зацелованных до крови губ. Но он лишь кивает, а она уходит.       Часы продолжают идти. Нетронутая чашка чая стоит на столе, подмигивая в свете догорающей свечи.