Часть 3

Не успела Гермиона вложить свою ладонь в его руку, как Риддл резко дернул ее вверх, подняв с кресла, отчего она буквально уткнулась носом в чужую грудь, обтянутую черной водолазкой, и непроизвольно вздохнула глубокий мужской аромат. Легкие немедленно заполнил запах холода с терпкими древесными нотками, которыми был пропитан кашемир. Неожиданно оказавшись к Тому так близко, Грейнджер рефлекторно отпрянула на шаг назад и подняла голову, встретившись с пристальным взглядом темных глаз. Его радужки мерцали в тусклом свете огня, завораживая своим сиянием, отчего Гермионе снова стало не по себе. Нервно сглотнув, она ощутила на языке смолистый вкус и потупила взор, а когда вновь подняла глаза, Риддл уже ушел в сторону кухни. Переступив с ноги на ногу, Гермиона засеменила следом. Только сейчас она заметила, что за время ее сна на прежде пустой кухонной столешнице появилась посуда, на стол встали свечи, а по дому разнесся восхитительный запах тушеного мяса и ароматных трав. Рот мгновенно наполнился слюной, а желудок сжался от подавленного чувства голода, что она сдерживала на протяжении целого дня. Риддл уже стоял у плиты, наполняя тарелки пастой, и это было самым несуразным зрелищем, которое ей доводилось видеть. Он меньше всего походил на человека, который мог самостоятельно приготовить ужин, хотя, очевидно, именно этим и занимался, пока она мирно посапывала. Нерешительно застыв на месте, Гермиона растерянно наблюдала, как Риддл грациозно кружил по кухне, накрывая стол на двоих, и лишь спустя несколько секунд поняла, что так сильно сбило ее с толку. — Почему вы не используете… магию? Услышав ее вопрос, Том замер, не донеся тарелку до поверхности стола, но уже через мгновение аккуратно поставил ее на положенное место. — А вы до сих пор можете использовать магию в этом лесу? — Да, — осторожно произнесла Гермиона, вспоминая, как с трудом смогла высушить свою одежду, но приписала это своей усталости, — я на протяжении всего дня поддерживала согревающие чары. — Сколько дней вы здесь пробыли? — спросил он, бросив на нее быстрый взгляд, и продолжил заниматься своими делами. — Четверо суток. — Вы уже должны были заметить, что она стала слабее. Полагаю, что сейчас вы с трудом сможете наколдовать даже Люмос. Помедлив, Гермиона все же достала палочку и попыталась наколдовать свет на ее кончике, но он лишь тускло мигнул и практически сразу потух. Следующие несколько попыток также не увенчались успехом. Следом пошли и другие заклинания. — Агуаменти! Депульсо! Конфринго! — шептала она, но палочка перестала даже нагреваться в ее руках, не ощущая магии в пальцах. — Если вы закончили, прошу к столу, — произнес Риддл, уже сидя на одном из двух стульев и посыпая свою пасту тертым сыром. Он не смотрел в ее сторону и не обратил совершенно никакого внимания на ее потуги, видно, изначально точно зная, чем все закончится. И лишь когда Гермиона остановилась, в ее голове будто что-то щелкнуло. — Змеиные деревья не препятствуют аппарации, они просто блокируют всплески магии. Аппарация требует очень больших затрат энергии, поэтому волшебники практически сразу лишаются возможности перемещаться в радиусе их воздействия, а при длительном влиянии пропадает способность пользоваться любой магией. — Рад, что вы, наконец, поняли. А теперь, пожалуйста, поешьте. На вас смотреть страшно, только и жду, как упадете в обморок. Раздраженно фыркнув, Грейнджер уже хотела огрызнуться, но в животе неприлично громко заурчало, заставляя ее смутиться. Она была так безумно голодна, что удивительно, как могла забыть о горячем ужине, что уже ждал ее на столе. Присев напротив мужчины, Гермиона аккуратно подняла вилку и снова замерла в нерешительности. — Спасибо, — пробормотала она, подняв глаза на Риддла, что был всецело поглощен своей порцией спагетти. — Вы не должны были беспокоиться… — Я бы все равно готовил ужин для себя, — прервал он ее, метнув в ее сторону мимолетный взгляд. — Нет ничего сложного в том, чтобы добавить ингредиентов для второй порции. Слегка удивившись его реакции на попытку отблагодарить за ужин, Грейнджер несколько мгновений открывала и закрывала рот подобно рыбе, но потом все же решила закончить свою мысль. — В любом случае, Вы не обязаны были делать даже этого, — произнесла она тихо, опустив глаза. — Не говоря о том, чтобы предложить мне остаться здесь на несколько дней. Я очень благодарна вам за вашу… отзывчивость. Послышался резкий смешок и протяжный скрип. Отложив приборы, Риддл откинулся на спинку стула. Его ладони остались лежать на столе по обе стороны от тарелки, а пальцы правой руки принялись отбивать монотонный ритм по деревянной столешнице. Он молча и неотрывно смотрел на нее с совершенно бесстрастным выражением лица, но его глаза буквально сверкали от эмоций, которые она не могла распознать. Девушка вконец растерялась. — Отзывчивость, — повторил он ее определение с легкой усмешкой на губах. — Считаете меня добросердечным? Гермиона не знала, как реагировать на этот вопрос. Проявление благодарности было обычным следованием социальным нормам, и обычно люди просто принимали ее без лишних слов. — Я не понимаю… — Вы ищете смысл там, где его нет, мисс Грейнджер. И из-за единичных проявлений наделяете людей качествами, что им не присущи, — сказал Риддл, продолжая смотреть ей прямо в глаза, и на этот раз его голос звучал ровно и холодно. — Не стоит благодарить людей, не зная их мотивов. С каждым его словом напряжение, висящее в воздухе, становилось все ощутимее, а сознание вновь заволокли мрачные мысли. Она слишком плохо знала этого человека, поэтому не понимала, был ли он серьезен, или просто находил удовольствие в том, чтобы дразнить ее. И эта недосказанность действовала на нервы. — И какие же у вас мотивы? — проговорила она ровным тоном, стараясь удержать взгляд, от которого инстинктивно хотелось спрятаться. Гермиона чувствовала себя ужасно противоречиво. Ещё никогда ее эмоции в отношении одного человеке не менялись с такой прыткостью. — Никто никогда не заявит вам о них прямо, — уверенно заявил он, а затем, скользнув взглядом по видимой части ее тела, ухмыльнулся: — Разве что, гриффиндорцы. Вновь заставив ее опешить, Риддл вернул внимание своей тарелке, больше не выказывая никакого намерения участвовать в беседе. Остаток ужина прошел в тишине. Паста оказалась удивительно вкусной, и как только первый кусочка оказался у нее во рту, Грейнджер с трудом сдержалась, чтобы не плюнуть на приличия и не накинуться на еду. По мере насыщения напряжение начало отпускать ее тело и мысли, и в какой-то момент Гермиона даже забыла о своей молчаливой компании, всецело погрузившись в собственные мысли. Она пыталась припомнить, на какой день впервые почувствовала ослабление своей магии. Грейнджер до сих пор не могла поверить, что упустила из виду такой очевидный эффект. Ее единственным оправданием было то, что была зациклена на изучении лечебных свойств деревьев, и не углублялся в тему подавления магических способностей. Не попади она в буран, должно быть, даже не заметила бы этого воздействия. С мыслями о непогоде пришли размышления о невероятной удаче, благодаря которой она оказалось в этом доме. Останься она этой ночью в палатке без возможности согреть себя, неизвестно, удалось бы ей увидеть утро следующего дня. Удрученная подобными мыслями Гермиона невольно посмотрела на Тома, обнаружив, что он внимательно разглядывал ее. — Что-то не так? — Задумался, как мне вас разместить. Не уверен, что вы сможете спать в кресле или на диване, — ответил Риддл, поднимаясь со своего места, а Гермиона машинально дернула головой в сторону кресла, в котором дремала. Шея до сих пор слегка ныла из-за той позы, в которой она уснула. Диван тоже был совсем небольшим и узким, и даже с ее миниатюрным телосложением она сомневалась, что сможет на нем вытянуться в полный рост. — Если вас это не смутит, то кровать в спальне достаточно широкая, чтобы комфортно разместить двоих. Если же это неприемлемо, можете остаться на диване. Обдумайте решение, а пока, полагаю, вам бы хотелось принять душ. У вас есть во что переодеться? Убирая со стола пустые тарелки, Том продолжал выглядеть совершенно равнодушно, будто не предложил ей только что провести ночь подле себя. Гермиона же почувствовала, как полыхнули ее щеки только от мысли оказаться в одной постели с незнакомым мужчиной. — А… да… у меня с собой есть вещи. — Тогда идемте, я покажу вам ванную, — произнес он невозмутимо и направился в сторону спальни. Робко поднявшись со стула, Грейнджер пошла следом, не отрывая взгляда от его прямой спины. Засмотревшись на очертания острых лопаток, что вырисовывались под тонкой тканью, она не заметила, как они дошли, и едва не врезалась в Тома, когда он остановился. Резко отступив назад, она нервно закусила губу и как ни в чем не бывало застыла на месте, надеясь, что ее отрывистые нелепые телодвижения остались незамеченными. Но заметив, как он слегка повернул голову в ее сторону, настороженно посмотрев на нее краем глаза, поняла, что ее надежда не оправдалась. Риддл распахнул перед ней дверь и, сделав шаг в сторону, пропустил вперед. Ванная оказалась под стать дому. Небольшая, но чистая и со всем необходимым. В воздухе стоял легкий пикантный аромат кардамона с нотками цитруса. Было странно вдыхать этот запах, понимая, что он принадлежит его средствам по уходу. — Все, что нужно, можете взять в этом шкафу, — послышалось из-за спины, и, обернувшись, Гермиона увидела небольшую тумбу под раковиной. — Я подожду, пока вы закончите, в гостиной. Так что ванна и спальня в вашем полном распоряжении. Вещи можете оставить в гардеробной. Сглотнув, Грейнджер сцепила пальцы рук перед собой и смущенно кивнула, понимая, что цвет ее лица выдавал все ее волнения с головой. К счастью, Риддл никак не стал это комментировать и просто вышел. Оставшись в одиночестве, Гермиона протяжно выдохнула и прикрыла глаза. Ей было просто необходимо успокоиться и избавиться от нервного напряжения, что за считанные минуты взаимодействия с Риддлом заставило ее тело подрагивать. Она никогда не ощущала скованности в присутствии представителей противоположного пола. Ей никогда не было дела до парней. В то время, как ее ровесницы целовались в нишах коридоров, Грейнджер все свое свободное время проводила в библиотеке. Хотя ее не раз приглашали на свидания, и на поначалу она даже на них соглашалась, по итогу эти встречи вызывали лишь раздражение и недовольство от потраченного времени. Ни один парень не был способен даже поддержать разговор с ней, не говоря о том, чтобы заинтересовать. Но живое воплощение человека, на которого она равнялась, заставило ее чувствовать себя совершенно иначе. Гермиона стояла посреди ванной комнаты, окутанная мужским ароматом, и чувствовала себя совершенно очарованной. Она и не думала, что способна на такие реакции. Робость и застенчивость были ей совершенно несвойственны, но она не могла не признать, что сегодня ощутила весь спектр смущения. Риддл влиял на нее. Влиял именно так, как она читала в тех любовных романах, которыми изредка зачитывалась перед сном на старших курсах, желая когда-нибудь испытать те же эмоции. Но когда этот день настала, то растерялась от собственной реакции. Сделав еще один глубокий вдох, Гермиона распахнула глаза и принялась стягивать с себя одежду. Ей был жизненно необходим душ. И когда струи почти горячей воды обрушились на ее плечи, все навязчивые мысли мгновенно затихли. Напряжение начало покидать ее тело, словно растворяясь в облаке пара, что окутал ее тело. Она стояла под водой, чувствуя, как ее тело расслабляется, а разум очищается от всех переживаний и тревог.