2. Август

      — Августин Фриц Виктор Бергман! — голос, словно кнут, хлестнул по слуху. Август поморщился, закатывая глаза. Дрожайшая тётушка умела орать так, что позавидовал бы любой ротный командир, и самое ужасное — её невозможно было игнорировать. Марта Бергман, перешагнув порог пятидесятилетия, оставалась деспотичной особой, чьё мнение было законом. Она жаждала, чтобы мир вращался вокруг неё, и упрямо отметала чужую точку зрения. Племянника она не любила, а видела в нём лишь инструмент для реализации своих непомерных амбиций. И, хотя попытки её были тщетны, она с маниакальным упорством продолжала гнуть свою линию. Вдовушка с терпким привкусом разочарования, Марта потеряла мужа, спившегося до белой горячки, и так и не познала радости материнства. Поэтому, когда младшая сестра принесла ей годовалого Августа, она узрела в этом перст судьбы. Отец мальчика владел когда-то процветающей сетью аптек, но Веймарская республика и кризис двадцатых похоронили его небольшой, но прибыльный бизнес. И когда в тридцатом году на свет появился Август, родители, хоть и безумно счастливые, понимали, что не смогут дать ему достойное будущее. Так младенец и оказался на воспитании у Марты, родной сестры Ирмы Бергман — матери Августа. Женщина, не пылавшая особым материнским теплом, восприняла «приобретение» как шанс слепить из племянника того, кем хотела видеть, несмотря на мольбы младшей сестры. Марта уверила обеспокоенных супругов, что мальчик будет расти в любви и заботе, но в её голове уже был расписан жизненный путь Августина на годы вперёд. Спустя полгода чета Бергманов отплыла в Америку, чтобы начать свой фармакологический бизнес практически с нуля, а Август остался жить с тираном в обличье милой тётушки. Нет, его не морили голодом и не изматывали бессонными ночами. Тётя просто использовала племянника как бесплатную рабочую силу, попутно заставляя заниматься тем, что ему было глубоко противно. Поначалу Фриц ещё теплил надежду на возвращение родителей, но с каждым годом она угасала. Тетка же методично вбивала в голову, что его бросили не из-за тяжёлого финансового положения, а потому что он был нежеланным ребёнком, что мать хотела избавиться от него ещё в утробе, но её отговорили. Август, в силу возраста и наивности, верил чудовищным россказням тёти и вскоре возненавидел Ирму и Бернда Бергманов.       — Почему одним всё, а другим ничего? — не раз слышал Август, когда к тёте приходили подруги, — Моя дрожайшая младшая сестрёнка не только выскочила замуж, но и умудрилась родить ребёнка. Знала ведь, что я бесплодна, просто решила поиздеваться надо мной. И её муженек — идеал мужчины, не чета моему пьянице и игроману. Хорошо хоть, что он помер от белой горячки, а то я бы сама его прикончила. Единственное, в чем я сумела превзойти сестру, так это в получении наследства. Родители всегда любили меня больше, и они правильно сделали, когда завещали мне этот дом. Ну ничего, я ещё отыграюсь на дрожайшем племянничке… Он вырастет таким, как я хочу, и сестра не сможет мне помешать. — Подруги согласно кивали и чокались бокалами с вином, а Август убегал в свою маленькую комнату и рыдал в подушку. Ему было невыносимо осознавать, что он никому не нужен, что тётя использует его для мести младшей сестре. Злость, обида и чувство вселенской несправедливости овладевали им, и он мечтал лишь об одном — вырваться из-под власти тираничной родственницы и отомстить ей. Порочный круг замкнулся.       — Ты что, оглох?! — Марта вплотную подошла к племяннику, нахмурив брови, — Ты должен был быть на уроке фортепьяно десять минут назад. Герр Этке, небось, заждался, а ты, неблагодарный мальчишка, тут околачиваешься. Живо в гостиную, а не то останешься без ужина! Август вздохнул, вылез из-под раскидистых кустов шиповника и понуро побрёл к дому. В саду было тихо и уютно, мальчик любил проводить там время, но цепкий взгляд тёти всегда находил его, в каких бы уголках он ни прятался. С недавних пор у Марты появилась новая «гениальная» идея касательно Августа — он должен стать великим музыкантом. И её совершенно не волновало, что у «подопытного» нет ни слуха, ни голоса, ни малейших способностей к музыке. «У таких людей больше шансов попасть в высшее общество», — твердила она. Поэтому истязала мальчика, наняв одного из лучших учителей фортепьяно в Берлине и каждое занятие пристально следя за «успехами», а вернее, провалами племянника, осыпая его упрёками. Его тягу к медицине она отвергала, считая это непрестижным и малодоходным занятием. До фортепьяно была скрипка, а до этого — ораторское искусство и танцы. Стоит ли говорить, что во всех этих дисциплинах мальчик терпел фиаско?       — Посмотри, вся наша верхушка власти невероятно талантлива! — приводила Марта «железный» аргумент, когда Август пытался возражать, — Наш фюрер — блестящий оратор, герр Гиммлер потрясающе танцует и играет на фортепьяно, а герр Гейдрих… — тут тетя делала многозначительную паузу и мечтательно вздыхала, — А он хорош во всём, за что бы ни взялся. И раз ты в будущем хочешь служить в SS, то должен им соответствовать. Ни для кого не было секретом, что Марта была по уши влюблена в Рейнхарда Гейдриха и в будущем, с помощью племянника, надеялась подобраться к нему поближе и завоевать его железное сердце. Август лишь посмеивался над глупыми фантазиями родственницы. В народе шептались, что жестокий обергруппенфюрер SS давно отдал своё сердце рейхсфюреру, а потому саксонцу престарелая Марта Бергман нужна была как рыбе зонтик. Разумеется, женщина слышала эти сплетни, но отказывалась в них верить. Она искренне полагала, что Гейдрих забудет о своём рейхсфюрере в тот же миг, как только увидит такую блистательную и прекрасную даму. А то, что разница в возрасте у них шестнадцать лет — сущая ерунда. Настоящая любовь не знает преград и глупых условностей.       Август вошёл в гостиную, как на каторгу. Он с ненавистью взглянул на чёрное лакированное фортепьяно, стоявшее посреди комнаты, но инструмент остался глух к чувствам мальчика. Герр Этке, пожилой учитель музыки с морщинистым лицом, встал с мягкого кресла, в котором дожидался ученика, и подошёл к нему.       — Ну что, молодой человек, готовы прикоснуться к прекрасному? — преувеличенно бодро спросил он. Август закатил глаза, давая ответ на этот, по его мнению, глупый вопрос.       — Вы уж его не жалейте, — подала голос Марта из-за спины племянника. Этке улыбнулся.       — Не сомневайтесь, спуску я ему не дам, — заверил мужчина, — Прошу к инструменту, — обратился он уже к ученику. Август недовольно поправил очки и с видом вселенского мученика поплелся к фортепиано. Фриц уселся на вращающийся стул, открыл крышку, и занятие началось.       По правде говоря, то, что играл юный Бергман, мало походило на музыку. Великие композиторы прошлого, должно быть, переворачивались в своих гробах, ведь мальчик попросту издевался над их произведениями. Нет, он честно старался, но, несмотря на все усилия, у него ничего не получалось. Герр Этке морщился, но мужественно терпел. Фрау Бергман платила достаточно, чтобы пожилой учитель с сорокалетним стажем продолжал заниматься с тем, у кого напрочь отсутствовали музыкальные способности.       — На сегодня, пожалуй, хватит, — произнёс Этке после часа терзаний. Август облегченно вздохнул, а тётушка Марта упёрла руки в бока, её лицо побагровело от возмущения.       — Позвольте, что значит «хватит»? — вскричала она. — Мы же договаривались о двух занятиях в неделю по два часа! Я плачу вам баснословные деньги, а вы…       Этке поморщился и вскинул руку, призывая раздраженную женщину к тишине.       — Послушайте, фрау Бергман, — миролюбиво начал он, — я понимаю ваше стремление взрастить из Августа виртуоза, но, боюсь, это утопия. У мальчика начисто отсутствует музыкальный слух. Вы мучаете и его, и меня. Прекратите это насилие и дайте ему заниматься тем, к чему лежит его душа.       Марта едва не задохнулась от негодования. Мысль о том, чтобы отпустить племянника в «свободное плавание», казалась ей кощунственной. Это исключено, и точка.       — Герр Этке, — обманчиво мягко проговорила она, — Вы хотите отказаться от занятий с моим Августом?       Пожилой мужчина неопределенно повёл ладонью в воздухе.       — Я просто не вижу в них смысла, — ответил он. — За два месяца мальчик не продвинулся ни на йоту. Он старается, безусловно, но этого недостаточно. Считаю, что с нас обоих довольно.       Август затаил дыхание. Неужели его мучениям приходит конец?       — Старается, как же, — фыркнула тетушка. — Значит, недостаточно усердно старается, раз не может сдвинуться с мёртвой точки.       Август закатил глаза. Тетя была упряма, словно осел.       — Мальчик мой, — неожиданно обратился учитель к Бергману-младшему, — А что любишь ты сам? Кем мечтаешь стать?       — Я люблю медицину и хочу быть врачом, — выпалил мальчик, не задумываясь. Марта презрительно фыркнула.       — Будешь таким же бездарем, как твой отец, — процедила она. — Он был неудачником и даже не смог спасти свой фармацевтический бизнес. Тоже мне, светило науки.       Август сжал кулаки. Спорить с тётей было бесполезно, за этим неизменно следовало наказание. Но тут в разговор вмешался Этке.       — Раз тебе нравится медицина, вот ею и занимайся. А я вынужден откланяться. Было приятно с тобой работать, Август.       С этими словами мужчина накинул пальто и направился к двери, но Марта вцепилась в него мертвой хваткой.       — Но постойте! — взвизгнула она. — Вы не можете нас бросить! Вы обязаны довести дело до конца, иначе…       — Я сказал всё, что хотел, — жёстко отрезал герр Этке и сбросил руку Марты. — Прекратите терзать племянника, иначе он либо вырастет безвольным тюфяком, либо, не дай Бог, наложит на себя руки. В SS, насколько я знаю, берут молодых людей любой профессии или вообще без неё. Вступить туда мальчик сможет в любом случае, но зато он будет целеустремлённым и, надеюсь, быстро продвинется по карьерной лестнице. Хорошие врачи всегда нужны.       Марта прожигала пожилого мужчину испепеляющим взглядом, а Август едва сдерживал ликование. Наконец-то нашёлся тот, кто его понял и даже защитил перед тёткой-тираншей.       — Спасибо вам, герр Этке! — крикнул мальчик ему вслед. — Спасибо вам огромное. Я… Я буду стараться. Я не подведу.       Учитель обернулся и улыбнулся.       — Удачи, — пожелал он. — У тебя всё получится.       Мальчик, повинуясь внезапному порыву, подбежал к учителю и крепко обнял его. Мужчина потрепал уже бывшего ученика по голове, мягко отстранил его и покинул дом Бергманов. На этот раз навсегда.       — Доволен? — процедила тётка, как только за Этке захлопнулась дверь. — Из-за тебя мне придётся искать нового учителя. Неблагодарный мальчишка. А ну, проваливай с глаз моих! И на ужин можешь не рассчитывать.       Август пожал плечами и ушёл в свою комнату. Без ужина его оставляли не впервые, и потому у мальчика был припрятан запас сухарей на такой случай. До утра он протянет.       Зайдя к себе и плотно затворив дверь, Август упал на кровать и уставился в потолок. На какое-то время он свободен и может посвятить время любимому делу. Тётя не оставит его в покое, но хотя бы временная передышка у него есть. Вздохнув, мальчик сел на кровати, открыл ящик тумбочки и достал большую энциклопедию по анатомии. Лучше посвятить это время чему-нибудь полезному, нежели просто бездумно смотреть в потолок. Август слышал громкий топот тёти внизу и её приглушенные ругательства, но его это уже не волновало. Он с головой погрузился в изучение человеческого организма, и в ближайшие пару часов весь мир перестал для него существовать. Все проблемы и дальнейшие разборки будут завтра, а пока можно насладиться недолгим покоем. Август зачитался допоздна, забыл перекусить припрятанными сухарями и уснул с тяжёлой энциклопедией на груди. Снилось ему что-то очень приятное, но Август не помнил, что именно. Он просто улыбался во сне и в тот момент был абсолютно счастлив.