Осознание и признание

Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует,

любовь не превозносится, не гордится,

не бесчинствует, не ищет своего,

не раздражается, не мыслит зла,

не радуется неправде, а сорадуется истине;

все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит.

Любовь никогда не перестает, хотя

и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится.

***

После ухода Анны весь день я провела у себя в комнате. Выходить не хотелось. Разговаривать с кем-то — тем более. Голова и без того раскалывалась, а от миллиона вопросов, которые наверняка посыпались бы на меня в коридоре или в зале, она и вовсе взорвалась бы. Мысли кружили в голове без остановки, сталкивались, сменяли одна другую, оставляя после себя тяжёлое эхо. И почти все они возвращали меня к нему. К Ноа. Мне казалось, что всё происходящее — сон. Что драка с Пилеоном, взгляд Ноа, его прикосновения, даже этот странный, слишком живой сон про солнце в Оксфорде — не более чем плод моего воспалённого воображения. Хоть я и ненавидела демона за то, что он сделал со мной, в чём-то он был прав. Я действительно холодная. Никогда не знала, что значит трепет, никогда не чувствовала, как дыхание перехватывает само по себе, как в животе вспыхивают бабочки. Для меня всё это было книжной выдумкой, наигранной романтикой. Я всегда считала, что со мной этого просто не произойдёт. Вокруг меня всегда хватало красавчиков. Генерал — суровый и уверенный, словно скала, с руками, сложенными на груди так, будто он держит весь мир на весах. Каин — самый загадочный «человек», которого я только встречала: его ледяная отрешённость, резкие движения, мысли, скрытые под белокурыми прядями, казались недосягаемыми. И всё же ни разу мне не приходило в голову представить их рядом с собой — сжимающими мою ладонь, обнимающими, прижимающими к себе. Эта мысль всегда казалась чужой, абсурдной. Я холодная. Я пустая. Но Ноа… Когда в моем сне его пальцы коснулись моих волос, когда он наклонился так близко, что я чувствовала тепло его дыхания — что-то треснуло. Будто кусок откололся от моего сердца так же, как от Луны, расколотой над нами. Неужели это и был лёд? Неужели он начал таять? С этими мыслями я просидела до самого вечера, пока желудок не подал жёсткий сигнал, что терпеть больше нельзя. Пришлось выбираться из своего убежища. Я натянула простую футболку и джинсы, собрала волосы и глубоко вдохнула, будто готовилась выйти на арену перед толпой. Общий зал встретил меня неожиданной тишиной. Несколько пар глаз разом поднялись на меня, в воздухе повисло напряжение. Даже ложки перестали стучать. Наверное, нужно было что-то сказать. — Ну… я вернулась, — пробормотала я и неловко подняла ладонь в приветливом жесте. Быстро огляделась: генерал и Каин сидели за столом над картой, их голоса смолкли, но взгляды остались серьёзными. Грег развалился в кресле, держал раскрытую книгу, но явно не читал. Анна и Лестер крутились возле столешницы, раскладывая ножи и ложки. А у плиты, хмуро что-то бормоча, орудовал ножом Ноа. И тут… его будто ударило током. Услышав мой голос, он резко дёрнулся, будто ошпаренный. Нож с глухим звоном упал на доску. Он поспешно сорвал с себя фартук, бросил его и, не оборачиваясь, вышел через заднюю дверь. Я успела заметить, как на лице Анны отразилось удивление. Она подняла на меня взгляд — не просто любопытный, а с лёгким намёком, в котором читалось больше, чем хотелось бы. И я почувствовала, как краска снова приливает к моим щекам. — Смотрите-ка, живая! — Лестер растянул рот в широчайшей ухмылке и театрально развёл руки, будто собирался обнять весь зал. Его веснушки блеснули в свете лампы, рыжие волосы сбились в привычный хаос. Он медленно двинулся ко мне, и внутреннее чувство подсказывало — ничем хорошим это не закончится. — Лучше бы я была мёртвой?.. — язвительно бросила я, но не успела договорить: Лестер сомкнул руки вокруг меня так крепко, что воздух вышибло из лёгких. — Ах ты наша бедняжка! Мы все с ума сходили без тебя! — запричитал он нарочито жалобным голосом, прижимая меня к себе. Я неловко похлопала его по спине, надеясь, что он отстанет. — Да ладно, Лэйн, — отстранившись, он расплылся в довольной ухмылке и придержал меня за плечи. — Шуткануть нельзя? Давай лучше скажи: чего изволит твоя душа нынче? Королевских макарон с сосиской или императорской тушёнки? — Полно выбора, как всегда, — пробормотала я, пока Лестер, приобняв, почти силком увёл меня к столу. — Ну, докладывай о своём самочувствии, солдат, — голос генерала прозвучал жёстко, как команда. Я плюхнулась на стул рядом с ними. Дмитрий, в своём вечном жесте, скрестил могучие руки на груди и уставился на меня, словно мог взглядом вынудить признаться в любом недомогании. Каин, сидевший рядом, наконец оторвался от карты, а Грег отложил книгу и придвинулся ближе, сияя своей добродушной улыбкой. — Я в порядке, спасибо, — постаралась изобразить на лице подобие уверенности и бросила взгляд в сторону Анны. — Тебе помочь? — Говорю же, отдыхай, — её голос был мягким, но непреклонным. Анна, с умиротворённым видом, продолжала ловко нарезать овощи, нож блестел в её тонких пальцах. — Мы рады, что тебе уже лучше, — Грег положил ладонь мне на плечо, и я кивнула ему, чувствуя тепло этого простого жеста. — На самом деле очень рады, — лениво протянул Каин, опершись щекой на ладонь, — потому что нас ждёт очередное веселье. Послезавтра выходим на поиски книги и культа. — Каин, заткнись, — Анна резко обернулась, её глаза метнули молнии. Она подняла нож так, словно готова была кинуть его в наглого ангела. — Она только что с постели встала, едва из своего коматоза выкарабкалась, а вы уже миссии обсуждаете! Дайте ей спокойно поесть. Каин не ответил — лишь закатил глаза так демонстративно, что, казалось, они вот-вот уйдут за затылок. Через несколько минут Анна скомандовала накрывать на стол. Все вскочили, зашуршали стулья, загремела посуда. Я попыталась подняться, но генерал без лишних слов прижал меня к сиденью тяжёлой рукой. В его взгляде читалось: «Приказ не обсуждается». — Я могу… — начала я возмущённо, но Дмитрий чуть сильнее надавил ладонью, и пришлось замолчать. Чувствовала себя инвалидом под надзором. Анна сама принесла мне тарелку с горячей едой, поставила её прямо передо мной и вложила ложку в руку. Этот простой жест вдруг пробил меня сильнее, чем все нотации. За ужином отряд снова заговорил о предстоящей вылазке. Карты, маршруты, догадки — всё сливалось в общий шум. Я сидела молча, слушала и запоминала, будто отдельные слова могли сложиться в ответ на мои собственные тревоги. От моего внимания не ускользали взгляды Анны. Они были не просто внимательные — многозначительные, будто она знала больше, чем позволяла себе сказать. И каждый раз, когда наши глаза встречались, внутри что-то болезненно дёргалось. Когда ужин подошёл к концу, и все разбрелись по кухне, Анна тихо, почти незаметно подошла ко мне. Её шаги были лёгкими, будто она не хотела привлекать лишнего внимания. Она уселась на стул рядом, наклонилась ближе и заговорчески шепнула: — Итак, дорогуша… — Анна была серьёзна, как никогда. Её карие глаза блестели в тусклом свете комнаты, а губы были чуть приподняты в строгой линии. — Сегодня утром мы с тобой выяснили, что мы подруги, так? Я только кивнула, не в силах придумать слова. — Ну так вот… ты не думаешь, что когда влюбляешься в парня, подругам стоит об этом рассказать? Секунда — и глоток воды, сделанный мной только что, вдруг встал поперёк горла. Я закашлялась, и тело сотрясло резким рывком. Парни, сидевшие неподалёку, удивлённо глазели на нас, а Анна с невозмутимой терпеливостью стучала мне по спине, шепча успокаивающие слова. — Вам нужна помощь? — Каин слегка наклонился, в его голосе сквозила забота, редкая для него. — Нет, пернатый, справимся, — Анна ответила холодно и коротко, даже не глядя в его сторону. — Ты что несёшь?! — я прошипела, чувствуя, как внутри всё кипит. — Что?! — она с такой же тихой громкостью ответила мне в шёпоте. — Что ты хочешь сказать… не он тебе снился?! Мой взгляд на мгновение встретился с глазами парней — их глаза чуть не выкатились от удивления. Я быстро отвернулась и ухватила Анну за руку, потянув её к коридору подальше от этих неловких зрителей. Мы мчались по коридору, мои ноги с трудом слушались после целого дня в постели. Я увидела нужную дверь — спальню девушки — и пулей влетела туда, утащив Анну за собой. Рывком направила её глубже в комнату и плотно закрыла дверь. Когда я обернулась, передо мной стояла Анна с суровым взглядом и скрещенными на груди руками. Родственнички.. — Ты что, совсем голову потеряла?! — я прошипела, делая шаг вперёд. — У меня сотрясение, а не у тебя! — А в чём я не права? — Анна опустила руки, подошла к кровати и уселась на край. Похлопала место рядом с собой. — О, Шепфа… — я обессиленно упала на мягкое одеяло, раскинув руки в стороны, чувствуя, как тело наконец сдаётся. — Ну давай, Лэйн… — она легла рядом, на бок, подперев голову рукой. Хитрая улыбка играла на её лице. — Расскажи мне всё. Я хочу знать подробности. Я тяжело повернула голову к ней и вздохнула. — У вас с Ноа… что-то есть? — Анна… — клянусь, я хотела придушить её взглядом. — У нас с Ноа ничего нет. Не понимаю, откуда ты вообще это взяла. — Я видела, как он держал тебя за руки. А потом тебе снился какой-то подозрительно странный сон… и Ноа убежал с кухни, как только ты пришла. — И что? — промолвила я, пытаясь сохранить холодность в голосе. — Дорогуша… — она наклонилась ближе, улыбка становилась шире. — Ты обижаешь меня тем, что думаешь, будто я не понимаю очевидных вещей. — Ладно… — мысли кружились, путая всё в голове. Что-то явно произошло, это чувствовалось, но признаться себе я не могла. Нельзя. Мир рушится, миссия требует холодного расчёта, сейчас не время для любви. Анна терпеливо лежала рядом, ожидая. — Мне снилось, что мы с Ноа были вместе, — вырвалось у меня, резко и без подготовки. Глаза Анны на секунду стали огромными, губы вытянулись в трубочку. — Вместе в смысле…? — её взгляд был ехидным, как у котёнка, выжидающего ответ. — Да. Вместе. — Я почувствовала, как усталость полностью накрывает тело, и улеглась, закрывая глаза на мгновение. Анна завизжала, уткнувшись головой в подушку, истошно вопя от радости. Потом рванула ко мне, её руки обвили меня, прижимая к кровати. — Анна… — попыталась я выдавить слова. — Молчи, Лэйн, молчи! — кричала она, смеясь, сжимая меня всё крепче. — Я так рада, так рада! — Чему ты радуешься-то?! — дышать было тяжело. Я держала руки над её спиной, потом сдалась и осторожно обняла её в ответ. — Наша ледышка растаяла! Ооо, как я рада! — с каждым словом объятия становились плотнее. — Лэйн, это такой прогресс! — Анна… — моё дыхание сбивалось. Воздуха катастрофически не хватало. — А! — Анна резко поднялась и отпустила меня, но уходить далеко явно не собиралась. Она нависла надо мной, раставив руки по обе стороны от моей головы. Её дыхание было тёплым и тихим, волосы касались моего лица, словно мягкий шелк. — Прости-прости! Ну-ка, рассказывай мне всё! Он тебе сильно нравится? Думаешь, вы могли бы стать парой? Поженитесь прямо в апокалипсис? Я тяжело вздохнула и перекатом сбросила её с себя. Девушка осталась лежать смирно, с глупой, но озорной улыбкой на губах. Я устроилась на боку рядом и сверху смотрела на неё. — Никто мне не нравится, Анна. — Мой голос прозвучал холодно, почти механически, но внутри всё бурлило. — Мы не в том времени живём, чтобы думать о таких вещах. Это просто было недоразумение, помутнение… ошибка судьбы. Не знаю, что угодно! Анна медленно подняла руку и провела пальцами по моим волосам. Дотрагивалась так осторожно, что я почти чувствовала каждую её мысль. — Дорогая… — её голос стал мягким, убаюкивающим. — Ты не должна отрицать свои чувства только потому, что мир на грани смерти. Другого шанса может и не быть. Я вижу изменения в тебе, Лэйн… Я вижу эту борьбу внутри тебя. Три года из твоей жизни просто стерты. Ты потеряла себя там, в разломе. Теперь нужно вернуть всё, что было утрачено. Я перевела взгляд на её глаза, и там было столько тепла, что сердце странно защемило. — Нет, Анна… — с сожалением прошептала я. — Я не теряла себя. Я никогда и не находила. Её лицо наполнилось мягким сочувствием. Она пыталась поддержать меня, но понимание того, что мои стены так крепки, делало это движение почти болезненным для обеих. — Что у тебя на голове, Лэйн? — Анна провела рукой по моим волосам, её пальцы легко скользили по прядям, словно слушая их историю. — Давно в зеркало смотрела? Давай я сделаю тебе прическу. Я ухмыльнулась и чуть наклонила голову. Как же она любила наряжаться… и наряжать меня. — Конечно. — Анна поднялась и крепко обняла меня, её объятия были тёплыми, мягкими и безопасными, будто весь хаос этого мира не мог достать нас здесь. — Иди-ка искупайся и приходи ко мне. Может быть, сделаем тебе новую стрижку и забабахаем модную укладку. Я ощущала, как её тепло медленно проникает внутрь меня, растворяет остатки усталости, тревоги и боли. Не могла не ответить на это объятие тем же — нежно и осторожно, чтобы не нарушить магию момента. — Ладно. — Она мягко отстранилась и наконец отпустила меня. Я поднялась с кровати, чувствуя, как лёгкая дрожь проходит по всему телу. Медленно, почти лениво, шаг за шагом, я направилась к выходу. — Лэйн, я всегда рядом. — Её голос прозвучал тихо, но уверенно, будто оберегая меня даже на расстоянии. Моя голова непроизвольно повернулась к ней. В её глазах блестела искренняя забота, и я смогла лишь тихо улыбнуться в ответ, шепотом про себя: спасибо. И молча вышла, направляясь к себе, чувствуя странное тепло в груди, которое не исчезало даже после закрытия двери за спиной.

***

В комнате было прохладно. Влажные волосы прилипали к плечам, шея зябко дрожала, а капли воды сползали по спине. Я поёжилась, спеша найти свой тёплый халат, и, стоя спиной к двери, пыталась укутаться в мягкий, уютный материал. Слышу тихие шаги. Ощущение, будто кто-то наблюдает, заставило меня дернуться и метнуть взгляд к входу. Он стоял там. — Ноа?.. — голос с трудом вырвался из горла, едва слышимый. Руки автоматически сжали край полотенца, пытаясь сохранить хоть каплю уединения. — Ты что-то хотел? Он медленно шагнул вперёд, глаза опущены, взгляд словно блуждал где-то внутри себя. Я чувствовала странное напряжение, которое с каждым шагом усиливалось. Не страх, не тревога — а трепет, странная дрожь внутри. — Ноа, не пугай меня. — шепнула я, хотя сама не понимала, чего ждала. Он несколько раз моргнул, будто пытался отогнать сомнения, но приближался к мне всё ближе. Расстояние между нами сократилось до минимума. Его дыхание было слышно так отчётливо, что казалось, оно резонирует внутри меня, отзывалось в каждом уголке тела. — Ноа… — мой голос охрип, едва выдавливаясь из груди. Он замер на мгновение, а потом поднял руку и лишь кончиками пальцев прикоснулся к моему плечу. Я почувствовала мгновенный холодок и одновременно тепло, словно ток прошёл через всё тело. Мурашки ползли по коже, сердце замерло, а потом рвануло вперёд, когда его пальцы коснулись моей щеки. Следующая секунда перевернула весь мой внутренний мир. Другая его рука осторожно обвила моё лицо, притянув к себе. Наши губы встретились. Моя привычная бесчувственность за одно лишь смгновение разбилась вдребезги. Лёд внутри меня треснул, паника металась по венам, крича, что я должна сопротивляться, отбежать, спрятаться. Но я не оттолкнула его. Не сделала ничего, кроме того, что растворилась в этом ощущении. Мягкость его губ, тёплое дыхание, слабое дрожание его рук — всё это поглотило меня полностью. Я упивалась каждым касанием, каждым мгновением, как если бы впервые за долгое время дышала по-настоящему. Мои губы сами отвечали на его поцелуй, мягко, но решительно. На мгновение Ноа замер, и я поняла, что он сам, наверное, не ожидал такой смелости от меня. Затем он аккуратно прижал меня к себе сильнее. Одну руку я положила на его щеку, другую — на плечо, чувствуя, как тепло его кожи разливается по моему телу. Он переместил ладонь с моего плеча на затылок, осторожно, словно помня о моей боли, но достаточно уверенно, чтобы я не сомневалась в его намерениях. Я закрыла глаза. Ветер за окном, бледный свет лампы и его дыхание смешались в один поток, в котором больше не было места страху. Вот они… бабочки… И всё, что было до этого — страхи, сражения, раны, ссоры — исчезло, оставив только его и меня, и эту невозможную, хрупкую, но настоящую близость. Я почувствовала, как моё сердце буквально зашлось в груди, будто пыталось вырваться наружу. Я даже не знала, как дышать — хотелось то затаить дыхание, то вдохнуть полной грудью, чтобы ощутить его присутствие ещё сильнее. Плавные движения губами продлились несколько мгновений, а затем он отстранился, прижимая лоб к моему. Сердце стучало в ушах, а дыхание Ноа было тяжёлым, осторожным, будто он решался на что-то важное. Я стояла перед ним, не зная, куда себя деть, и ощущала, как каждая клетка тела трепещет от его близости. — Лэйн… — его голос прозвучал тихо, но будто эхом врезался в мою голову. Я медленно подняла глаза на него, и увидела ту же нерешительность, ту же тревогу, что слышала в его дыхании. — Прости меня, Лэйн. — За что? — шептала я, боясь спугнуть даже малейшую искру между нами. Моя рука на его щеке непроизвольно напряглась, стараясь удержать этот момент. — Я не хотел… — он скривился, чуть повернув голову, но лоб оставался прижатым к моему. — Не хотел вываливать это на тебя… вот так. — Это? — я шептала, не отводя взгляда, сердце колотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот выскочит из груди. — Мои чувства, Лэйн. Не могу больше молчать. И не хочу. — Тогда не молчи. — Я даже не понимала, как смогла это сказать. Словно внутренний голос сам вырвался наружу. Мои пальцы инстинктивно вжались в его плечо, и он дернулся, наконец подняв глаза на меня. Мы немного отошли друг от друга, но руки так и остались на прежних местах — его большие пальцы ласково скользили по моей щеке, оставляя шершавый след. Я закрыла глаза, ощущая, как каждая клетка тела дрожит, и шепотом добавила: — Не хочу, чтобы ты молчал, Ноа. — Лэйн… — он смотрел на меня с такой глубокой нежностью, что дыхание сбилось, сердце забилось ещё быстрее. — В тот день, когда этот демон… этот подонок посмел тронуть тебя, я… — Ноа. — я резко посмотрела на него. — Прошу, давай не будем об этом. — Нет, послушай, пожалуйста. Я не могу больше молчать. — Он отошёл на пару шагов, полностью отпустив меня, но напряжение в комнате осталось почти осязаемым. — Лэйн, я уже давно… смотрю на тебя. — Смотришь? — я тихо, словно проверяя себя. — Смотрю… не так… — его глаза были открыты настежь, а взгляд глубокий и пытливый. — Не так, как на соратника или как на члена отряда. — Каждое его слово было осторожным, как будто он балансировал на краю пропасти, боясь сделать шаг неверно. — Я давно понял, что что-то испытываю к тебе. Давно хотел быть ближе… хотел взять тебя за руку, обнять или… А потом случилось это. Лэйн, я отомстил за тебя. Как мог — выбивал из него всё дерьмо все эти дни. Ходил сам не свой. Каждый раз успокаивался, а потом снова видел это и просто… просто не мог иначе. Он сжал кулаки, и даже в этом простом жесте ощущалась вся его страсть, весь страх потерять меня. — Но самое главное, что я понял, Лэйн… — голос его дрожал, он сделал шаг ближе, так что наши тела почти соприкоснулись снова. — Я могу потерять тебя. В любой момент. И уже никогда не сказать тебе… не сказать, что мечтаю о тебе каждую ночь и тоскую каждое утро так, будто ты обязана просыпаться рядом со мной. Я стояла, парализованная и растерянная, сердце билось так сильно, что казалось, весь мир слышит его удары. Волнение, трепет, почти невесомая дрожь пробегали по телу, и я понимала, что с каждым его словом внутри меня что-то меняется, разогревается, пробуждается. — Ноа, я… — я начала, но голос трепетал, и слова застряли в горле. — Нет, постой. Не говори ничего, Лэйн. — он осторожно поправил очки, нервно сжав их оправу. — Поверь мне, я и сам всё знаю. Я не требую ничего от тебя, но мне важно, чтобы ты знала это. Мне было нужно, чтобы ты знала. Я закрыла глаза, ощущая его присутствие, тепло, страх и искренность. Его руки, дыхание, даже лёгкий запах кожи и мыла — всё это слилось в единый поток, который заставлял меня дрожать и одновременно замирать. Моя ладонь всё ещё на его щеке, сердце переполнено чувством, которого я не могла назвать. — Ноа… — мой шепот был едва слышен, но в нем была вся моя растерянность, тревога и одновременно желание быть ближе. Я ощущала, как напряжение между нами превращается в тихую, едва уловимую магию, в которой нет ни страха, ни сомнений, только этот момент — настоящий, живой и невероятно интимный. Мужчина, закончив свой монолог, неожиданно развернулся и двинулся к выходу. Я осталась в оцепенении, словно время застыло. Почему он так поступил? Мысли метались, чувства взрывались внутри, сменяя одна другую с бешеной скоростью. Он только что вылил на меня всё… и теперь уходит? Он правда оставит меня одну? А я тоже… я тоже чувствую. Я тоже могу испытывать… Я почувствовала… Слёзы. Они тихо, почти лениво, катились по щекам, будто играли со мной, медленно, издеваясь над моими нервах. Несколько солёных струй обожгли горячую кожу, а он всё дальше от меня. Что-то внутри треснуло. Лёд внутри меня рухнул, и вместе с ним вырвался взрыв эмоций. — Ноа! — я закричала, почти безумно, отчаянно. Он замер, будто не верил, что я зову его, что я не могу молчать. — Да ты чертов эгоист! — Лэйн, что ты… — он повернулся, и я заметила в его взгляде удивление, беспомощность. Я стояла, залитая светом треснувшей луны, рыдая безудержно. Плечи дрожали, руки сжимались в кулаки, слёзы и нервное дыхание сливались в хаос. Я едва различала его фигуру сквозь пелену слёз, но чувствовала каждое его движение, каждое дрожание тела — он испугался за меня. — Ты просто эгоист! — продолжала я всхлипывать. — Как ты мог, Ноа?.. Как ты мог признаться мне в таком и просто оставить меня одну? Ты что думал, что я не могу чувствовать? Думаешь, у меня нет сердца? Я не могу любить, бояться, переживать? Я тоже человек! У МЕНЯ ЕСТЬ ЧУВСТВА! — крик сорвался из груди, и я рухнула на холодный пол. В следующую секунду он пересёк комнату, упав рядом. Его руки нежно обвили меня, прижимая к себе, и я почувствовала тепло, уверенность, защиту. Голова легла на его грудь, и я, наконец, позволила себе рыдать, тихо причитая: «Я тоже человек… Тоже чувствую… Я чувствую…» — Я знаю… знаю… — его голос был тихим, ровным, почти шепотом, и это стало моим якорем в хаосе эмоций. Мы сидели так, в этом странном, невероятно интимном мире, где был только он и я, пока он не поднял меня, осторожно удерживая под мышками, и не подвёл к кровати. Сел рядом, на колени передо мной, и его руки снова нашли мою голову, аккуратно убирая прилипшие к щекам мокрые пряди. — Лэйн… — его глаза заглянули мне в лицо, полные сожаления и осторожной нежности. — Прости меня, прости. — Его пальцы провели по щекам, вытирая остатки слёз. — Прости, пожалуйста. Я не хотел расстраивать тебя… Я просто не думал… не думал, что это может быть взаимно, Лэйн. Прости меня. Я закрыла глаза, ощущая, как его тепло проникает в меня, и накрыла его руку своей: — Не нужно извиняться, Ноа… — шептала я, тяжело выдыхая. — Я всё понимаю. Знаю, чего ты боялся, чего опасался. Но твои слова… — я взглянула на него, и в моих глазах сверкнула надежда. — Они… что-то во мне треснуло. Что-то оборвалось, а потом я вся наполнилась… этими чувствами… — Я понимаю, — тихо сказал он, отпуская меня. — Я готов подождать, пока ты разберёшься в себе… если нужно — могу помочь. — Его улыбка была такой мягкой, искренней, впервые за все это время. — Но сейчас тебе нужно отдохнуть, ладно? Мы можем поговорить завтра… или когда ты будешь готова. Он осторожно обнял меня, почти невесомо поцеловал в лоб и взял за руки, удерживая, словно говоря без слов: «Я всегда рядом». И в этот момент я поняла — трещина внутри меня не страшна. Она дала место для чего-то нового, настоящего, живого. Для него.