Всплывающий гнев

На следующий день они продолжили свой путь, и дорога до убежища прошла без происшествий. Святой знал, что большинство слизнекотов спят довольно близко друг к другу, даже если не близки эмоционально, но его не удивило, что Техник свернулась калачиком в углу и закрыла свой здоровый глаз, не сказав ни слова. Его также не удивило, что, когда он пожелал ей спокойной ночи, она не ответила. И всё же ему стало немного грустно. Теперь они просто шли по равнине, и ветер свистел у них за спиной. Местность стала более неровной, кочки сменились большими впадинами в каменистой почве, ведущими к туннелям, вырытым многоножками и ящерицами. То тут, то там стали появляться пучки странной травы, а затем и целые поля. Холмы поднимались и опускались, уходя вглубь и открывая ещё больше подземных пещер. Это место казалось более обитаемым. Они вышли на большое поле, поросшее травой, которое простиралось вдаль и в стороны. Когда они с Техник подошли к краю поля, Святой начал осматривать близлежащие воронки. — У тебя есть план, как справиться с этим? — спросила Техник, указывая на поле. Ближайшая травинка начала наклоняться к её протянутой руке, и на её кончиках появились голубые точки, похожие на глаза, которые потянулись к ней. Живая трава. Техник отступила назад, поморщившись. — Одну минуту, — сказал он, заползая в небольшой туннель. Он выбрался оттуда, держа в руках маленький серый шар, покрытый зелёными пятнами, с отростком, похожим на верёвку, на одном конце. — М-м-м. Замечательно, — саркастически произнесла Техник. — Несъедобный шарик, который превращается в пыль, если его уронить. Святой слегка усмехнулся. — В природе нет ничего бесполезного, друг мой. — Неверно, и ещё раз неверно, — поправила она. — Многое бесполезно, а я тебе не друг. Святой слегка вздохнул в ответ на её комментарий, затем снова посмотрел на поле. Он подбросил шарик в воздух и позволил ему упасть на землю, где он взорвался облаком спор, похожим на пыль. Вдалеке раздался громкий рёв какого-то зверя. — О, ура! Теперь что-то идет, чтобы съесть нас, — саркастически размышляла Техник. Святой бросил на нее слегка раздраженный взгляд: — Ты довольно пессимистична, — констатировал он. — Угу, — подтвердила она. — Ты здесь новенький? Прежде чем он успел ответить, живая трава неподалёку начала извиваться и колыхаться, словно… в нетерпении. Из-за горизонта показался источник её оживления. Огромный чёрный комок с четырьмя настолько тонкими ногами, что они напоминали верёвки, свисающие с его тела. Голова представляла собой ещё один комок с большими жёлтыми глазами и замысловатыми, украшенными рогами. Дождевой олень, пересекая поле, возвышался над ними. Техник опустилась на четвереньки и тихо зарычала на приближающегося оленя. Святой слегка усмехнулся, ожидая. Олень наклонился и понюхал землю в том месте, куда упал комок, и какая-то невидимая пасть подобрала споры и пыль. Святой осторожно встал на его голову и взялся за один из рогов, оглядываясь на Техник. — Я этого не сделаю, — выплюнула она, прежде чем он успел заговорить. — Это единственный путь через эти поля, — сказал он. — Эти малыши не причинят нам вреда. — Нет. Мне всё равно, — сказала она, качая головой. — оно нас сбросит, а я не собираюсь стоять плечом к плечу с тобой. Святой вздохнул. — Что ж. Не стесняйся передумать. Олень, казалось, был доволен своей трапезой. Он огляделся и начал медленно подниматься, прежде чем посмотреть на Техник и остановиться. Он уставился на неё в молчаливом вопросе. Она посмотрела на него в ответ, а затем тихо застонала. Она подпрыгнула в воздух, и раздался громкий треск, когда она перелетела через голову Святого. Она перевернулась в воздухе и приземлилась на спину оленя, тут же вскарабкавшись на один из рогов и презрительно глядя на Святого. Святой удивлённо посмотрел на неё, пока олень обдумывал её действия. — Где ты научилась этому трюку? — с любопытством спросил он. — Биология, — раздражённо ответила она. — Это просто приём. Святой заинтересованно кивнул. Олень выпрямился во весь рост и пошёл обратно через поле, трава щекотала его тонкие ноги, когда он двигался вперёд. — Ты когда-нибудь ездила верхом на олене? — спросил Святой, наклонившись к голове оленя и глядя вперёд, на поле. — Нет, — подтвердила она. — Я предпочитаю не попадать в смертельные ловушки — сказала она с негодованием. — Ты довольно параноидальная, — заметил Святой. — Нет, — возразила она. — Ты просто бредишь. Святой вздохнул, подставив лицо ветру. Поля исчезли из виду, горизонт сменился холодной пеленой из ветра и снега. Он находил это довольно безмятежным. Это помогало отвлечься от обстоятельств. Некоторое время он размышлял, что ему делать. Какие поступки могут заслужить благосклонность его сердитой спутницы. Она, казалось, находила его поведение откровенно раздражающим, и он пока не понимал, почему. Он был озадачен и немного грустил, думая о том, что может скрываться за её внешним видом. Какое-то время они шли молча, пока олень вёл их по полю. Белая пелена снегопада начала надвигаться на них, закрывая горизонт, а ветер выл. Время от времени олень тихо мычал, и этот странный звук был единственным, что противостояло буре. Они молча добрались до конца поля. Зверь бесшумно опустил их, лишь слегка приподнявшись над колышущейся травой. Они спрыгнули на землю и вернулись на равнину. Теперь местность выглядела по-другому. Земля была покрыта большими металлическими блоками с промежутками между ними. Казалось, что это бесконечные ряды сооружений, используемых для каких-то непонятных сельскохозяйственных целей. Между ними из земли торчали большие оранжевые растения. Вдалеке виднелись более крупные сооружения — массивные платформы, поддерживаемые такими же большими балками, некоторые из которых были сломаны, а некоторые — нет. Здесь было гораздо больше жизни, чем на пустых холодных равнинах, хотя всё было явно покрыто снегом. — Эй, смотри. Обед. — сказала Техник со скучающим видом. Святой проследил за её взглядом и увидел вдалеке блок. Из него выползал очень большой ящер карамельного цвета с шестью сильными лапами. Он огляделся своими чёрными глазами, затем встал на дыбы и перепрыгнул через несколько блоков. Святой повернулся к ней. — Ты имеешь в виду ящера? — спросил он. —Да. Я могла бы убить его, — ответила она. — Вероятно, достаточно, чтобы прокормить нас обоих, эти ребята — большие твари. — Я ценю предложение, но вынужден отказаться, — сказал Святой. — Я травояден. Она бросила на него раздраженный взгляд: — ...Полагаю, в этом есть смысл. Святой кивнул в подтверждение. — Кроме того, я пацифист. Хотя я и не буду мешать тебе... — Пацифист?! — перебила она. — Правда?! Святой бросил на нее странный взгляд и на мгновение замолчал. —... Хотя я и не буду мешать тебе добывать себе еду ...— продолжил он. — Я не буду участвовать в насилии. Техник сердито застонала: — Отлично. Замечательно. Пока мы рассказываем друг другу о себе… — она наклонилась и схватила камень. Она засунула его в рот, пожевала немного и выплюнула. Теперь на нём был красный крестик. — Я создаю взрывчатку. На случай, если ты не знал, что твой план помочь мне — глупый. Святой кивнул в знак согласия: — Тем не менее, я постараюсь изо всех сил. Она сердито вздохнула: — Как скажешь. Я пойду есть. — Не сказав больше ни слова, она развернулась и начала перепрыгивать через блоки к карамельному ящеру. Святой поскакал за ней, в основном из любопытства. Он догнал её, когда она была уже достаточно близко, и сел, наблюдая, как она подбирается к ящеру. По пути она схватила заострённую палку, чтобы использовать её как копьё, и теперь низко пригибалась, подкрадываясь к своей цели. С сердитым шипением она перепрыгнула со своего блока на карамельного ящера, вонзив копьё ему в спину и перелетев на его бок. Ящер повернулся к ней с сердитым рёвом, лишь слегка задетый раной. Он быстро бросился вперёд, и Техник перепрыгнула через него, раздался громкий взрыв, и от неё полетели искры. Она вонзила копьё ему в спину и приземлилась, всё ещё сжимая бомбу в другой руке. Ящера не меньше напугала палка, вонзившаяся ему в спину. Когда он развернулся, Техник бросила гранату прямо в него, раздробив его бронированную голову и повалив его на спину. Она запрыгнула на него и начала рвать его острыми клыками и когтями. Через мгновение, когда она вцепилась ему в горло и живот, он начал бить её своими шестью лапами. Он перевернулся и чуть не раздавил её своим весом. Она выскользнула из-под него и бросилась прочь, схватив ещё одну заострённую палку. Она бросилась обратно и метнула копьё, когда он снова бросился на неё, и оно вонзилось ему в спину. Она нырнула в сторону, чтобы избежать очередного укуса, и откатилась назад, вытащив копьё из его плоти и отпрыгнув от него. Она попыталась провернуть тот же трюк ещё раз, но на этот раз зверь был готов. Он тоже прыгнул в воздух с поразительной скоростью, сбив её с ног и отправив катиться в одну из щелей между блоками. Она выпрыгнула оттуда с копьём в руке, с яростью на лице. Когда ящерица перепрыгнула через щель между ними, она метнула копьё вверх. Оно пронзило свою цель насквозь, частично застряв в горле. Ящер приземлился, и раздался ужасный звук: часть копья сломалась, а остальное вонзилось в толстую кожу зверя. Он не поднялся после падения. Техник подскочила к его телу и выдернула сломанные копья, всё ещё торчащие из плоти. Святой отвёл взгляд, пока она разрывала свою добычу. Когда он снова посмотрел, от неё почти ничего не осталось: из изуродованного туловища торчали кости, некоторые были сломаны. Техник подскочила к нему, слизывая внутренности с уголков рта. — Наслаждаешься зрелищем? — саркастически спросила она, подойдя к нему. — Частично, — ответил он. — Бой был довольно впечатляющим, хотя… последующее увечье кажется излишним. Она слегка раздражённо вздохнула: — Кто бы говорил... — Я действительно так говорю, Техник, — сказал Святой, поворачиваясь, чтобы последовать за ней. — Я прошу слишком многого, чтобы ты проявила немного доброты к жизни вокруг тебя? — Я проявлю немного доброты по отношению к жизни, когда она проявит немного доброты по отношению ко мне, — сказала она равнодушно. — Мне трудно поверить, что судьба против тебя, — сказал он, следуя за ней. — Ты пытаешься меня разозлить? — спросила она, как будто он преуспел в этом. Святой на мгновение задумался, стоит ли продолжать этот разговор. Он сделал паузу, чтобы успокоиться. — …Нет. Я пытаюсь проявить немного доброты, — сказал он через мгновение. Она сердито повернулась к нему: — Ты что, вчера родился?! Всё, везде —  наихудшее, какого чёрта я должна проявлять доброту к этой грёбаной дохлой ящерице?! Святой внезапно вышел из себя одновременно с Техник: — Ты правда считаешь, что в этой жизни нет ничего хорошего? Оглянись вокруг! — Я, чёрт возьми, огляделась, и всё, что я вижу — это! — закричала она, сердито указывая на труп ящерицы. — Так что перестань указывать мне, как есть мою чёртову еду! — Техник, я этого не делаю, — твёрдо сказал он, повернувшись к ней. — Я просто говорю, что тебе не нужно искажать… —Ты что, не заметил, насколько грёбаный мир ужасен?! — крикнула она, поворачиваясь к нему. — Всё, что ты делаешь, это несёшь чушь о том, как всё замечательно, как будто мы живем не в аду! Всё, абсолютно всё жестоко, кроваво и бессмысленно! И я не собираюсь терпеть презрение от какой-то высокомерной крысы за то, что я, блядь, часть этого! Святой сделал паузу и слегка вздохнул: — …Техник. Я не наивен. Я…— — Даже не начинай, — перебила она. — Да. Ты такой. — Я не лишён жестокости этого мира. — сердито сказал он. — Да неужели? Тогда через что ты прошёл, мученик-недоучка? — спросила она. — Какие «жестокости» обрушились на тебя? — Одна из них стоит передо мной, и всё же я предлагаю вывести её с этих бесконечных равнин. — съязвил Святой. Техник сердито уставилась на него. Ветер завывал в тишине. Что-то ещё читалось в уголках её губ. Боль? Печаль? Он не мог сказать. — И да, Техник, — сказал он преждевременно. — Я всё равно это сделаю. Потому что я хочу тебе помочь. Она на мгновение уставилась на него. — …Тогда начинай вести, придурок, —пробормотала она. Святой прошёл мимо неё и перепрыгнул на следующий квадрат, продолжая двигаться навстречу буре. Когда он оглянулся через плечо, она всё ещё была позади него.

***

Ветер завыл громче, когда они двинулись по наклонным плоскостям и рядам металлических конструкций. Вечный шторм медленно усиливался с каждым циклом. Святой прокручивал в голове свои собственные слова. Этот комментарий был обидным, он знал это. И, к его удивлению, Техник, казалось, была с ним согласна. Она избегала его взгляда, и под маской гнева скрывалась другая эмоция, что-то вроде страдания или боли. По её собственным словам, она считала себя такой же ужасной, как и всё остальное, и делала это добровольно. Почему её должно было волновать, согласен ли с ней Святой? Он хотел извиниться, правда хотел. Он знал, что это ничего не изменит. Простое извинение не подействует. Искреннее извинение может только усилить её неприязнь к нему, ведь она, похоже, не любит проявлять эмоции. И, кроме того… разве он не прав? Грубая. Жестокая. Злая. Обиженная. Вот и всё, чем она была для него и для остальной жизни вокруг неё. Там, в пустоши, первое, что она планировала сделать, когда они заговорили, — это взорвать заставу мусорщиков, предположительно, чтобы пройти без оплаты, но не было ничего удивительного в том, что она сделала бы это ради забавы. Зачем он вообще её сопровождал? Нет-нет. Не думай об этом. Если бы она была воплощением зла, его комментарий ничего бы не изменил. Святой был на обеих сторонах таких отношений. Он не знал, что делать, и ещё раз оглянулся, чтобы убедиться, что она всё ещё идёт за ним. — Ты можешь перестать смотреть на меня? — спросила Техник. Он снова перевёл взгляд на неё. — Я просто хочу убедиться, что не потерял тебя, хотя и постараюсь. — Посмотри на себя, ты заботишься о том, чтобы «одна из жестокостей этого мира» была в безопасности, — уныло сказала она. — Как мило. Святой вздохнул. — Прости. Это было грубо и неправда, я не должен был этого говорить. — Не пытайся отыграться, — презрительно сказала она. — Я же тебе говорила. Всё и все — худшие. Включая меня и тебя. Он уставился на неё, на мгновение почувствовав себя немного уязвлённым. — щ…Тебе… уже говорили это раньше? — спросил он её. — Если ты подумаешь, то ответишь на свой вопрос, — она сплюнула. — …Хм. Он задумался на мгновение, подбирая слова. — Я… Мне жаль. И за прошлое, и за настоящее. — Нет. Тебе не жаль, — огрызнулась она. — Никому не жаль. Он слегка вздохнул. — …Поблизости должно быть укрытие. Возможно…— он посмотрел на ряды позади себя. —…Завтра будет лучше. — Продолжай надеяться, — пробормотала она. Они молча спустились по платформам и вошли в небольшое укрытие, устроенное в скалистой выемке в земле. Они заняли места в противоположных концах укрытия, и, когда замки на двери встали на место, Техник свернулась калачиком и закрыла глаза. Святой сидел, печально глядя на неё. Он начал делать шаг вперёд, переводя дыхание. — Не трогай меня, — огрызнулась она, открыв здоровый глаз. Он отступил назад и сел. Она снова закрыла глаз. Святой задумался на мгновение. — …Спокойной ночи, Техник. Увидимся завтра. С этими словами он свернулся калачиком и закрыл глаза. Ответа не последовало. Святой заснул, жалея, что не справился лучше.