Сокрушительный, сокушеный

Святой с трудом очнулся от мучительного и неприятного сна, вызванного терзаниями пустоты. Он сел, сонно протирая глаза, а в его голове всё ещё звучали помехи. Напротив него лежала Техник, не сводя глаз с двери. — …Доброе утро, Техник, — поприветствовал он. Она повернулась к нему с выражением дискомфорта на лице. Её единственное функционирующее веко слегка опухло, под обоими глазами были тёмные круги. Она не спала. — …Доброе утро, — она встала. — Пойдём. Итак, у Святого появилось больше времени на раздумья. О, как же ему повезло. Больше времени, чтобы поразмыслить над… по сути, над всем. Пустота, зовущая его, действия Техник. Он решил думать о ней. К сожалению, в пустоте её не будет. Судя по тому, что он увидел в её глазах и движениях, её поведение снова изменилось. Больше не было того безразличия или нейтральности, что были вчера. Вернулись гнев и горечь, возмущённая маска скрываемых эмоций. Святой подумал, что она сожалеет о своей вчерашней дружелюбности. Это было… довольно печально. Мысль о том, что она так беспокоится о своей уязвимости, была далеко не революционной, но у Святого неприятно заныло в груди. Он подумал о том, в каких радостях она могла себе отказать. В тот момент Святой не придал этому значения, но у этого узла была и другая причина. Он предпочёл бы, чтобы она его обняла. Он тихо выругался про себя, устав от безмолвного горя. Он попытался придумать что-нибудь, что могло бы стать разговором. Продуктивным разговором, а не спорами и ссорами. Он хотел спросить её, не раздражает ли он её. Но если что-то и раздражало её, так это его вопросы и стремление заслужить её расположение. Болезненное противоречие в его методах. Он должен был всегда убеждать её, что искренне хочет подружиться с ней. Но если бы он слишком часто убеждал её, то никогда бы этого не сделал. А если бы никогда не убеждал, то получил бы тот же результат. С другой стороны, был способ сделать и то, и другое. Святой слегка застонал про себя и приготовился говорить. — …Прошу прощения за мою резкость, Техник, но… — начал он, нарушая тишину. — Извини, если я тебя раздражаю. Она слегка вздрогнула, прекратив идти рядом с ним и озадаченно глядя на него. —…Я что-то сделала? — спросила она через мгновение. —Нет, — ответил Святой без колебаний. —Я просто думаю, что мои методы завоевания твоего расположения несовершенны, и хочу, чтобы ты знала, что я сожалею об этом. Казалось, она не знала, что сказать. Святой был далёк от того, чтобы быть довольным произведённым эффектом, но он действительно чувствовал, что это лучшее, что он мог сделать. Озадаченный взгляд Техник на мгновение метнулся в сторону. Святой начал замечать едва уловимые нотки печали и вины. Вины. Она всегда была там. Все остальные чувства менялись, когда ею овладевали эмоции, но это… это было всегда. Затем она уставилась на что-то позади него. Эмоции исчезли из её глаз, как будто их силой вытянули наружу. Отодвинули и подавили. На что бы она ни смотрела, это было поводом игнорировать обстоятельства. Не совсем положительный эффект, хотя она явно не любила эмоции любого рода. Вызвать у неё хоть какие-то эмоции было лучшим, что он мог сделать прямо сейчас. — Белая ящерица там наверху, — напряженно сказала Техник. Что ж. На этом разговор закончился. Святой проследил за её взглядом и на мгновение замер, рассматривая это место. Он заметил разницу в текстуре металла, а полуприкрытые глаза ящерицы слегка поблёскивали в утреннем свете. — Внимательный взгляд, — заметил он. —Ты собираешься напасть на него? —Нет, — ответила она. — Просто смотри на него, когда будешь проходить мимо. Он не нападет без фактора неожиданности. Трусы… Они начали двигаться под укрытием ящерицы, их взгляды были устремлены на то место, где она застряла, и инстинкты подсказывали им, что она вот-вот упадёт. Ящерица с опаской смотрела на них, оказавшись не в своей стихии. Казалось, она обдумывала свои дальнейшие действия. Её взгляд перебегал с них на место позади них, затем обратно. Она не двигалась. Святой услышал шорох, похожий на неуместные шаги. Крик Техник напугал его, заставив отскочить назад и повернуться к ней. Святой обнаружил, что она находится в пасти другой белой ящерицы, разжимая её полуоткрытую пасть изнутри и пытаясь заставить её снова открыться. На её животе виднелись неглубокие следы от укусов. Прежде чем он успел среагировать, язык другой ящерицы прилип к его спине, оторвав его от земли и подняв в воздух. Начался хаос. Святой пытался удержаться на земле, гравий и металлолом жгли ему ладони. Он услышал серию взрывов оттуда, где была Техник, а затем клацанье зубами со стороны ящера. Белая ящерица оторвала его от земли, и он повис вниз головой, не понимая, где что находится. Он вцепился своим языком в землю и потянул на себя, вовлекая их обоих в странную борьбу. Он услышал, как ящерица вонзила когти в металл, пытаясь удержаться в этой перетягивающей борьбе. Ещё один взрыв от Техник, рычание её противника. Два удара от отскочивших камешков, звук разлетающихся обломков, пробивающих броню зверя. Святой проигрывал в перетягивании каната, его медленно тянуло с земли в пасть хищника. Он всё ещё не видел Техник. Но надеялся, что звук разбрызгивающейся крови и разрываемой плоти означает, что она скоро будет рядом. Он услышал рычание Техник, когда она взмыла в воздух, затем почувствовал, как рывок ящерицы внезапно прекратился, заставив его ткнуться лицом в грязь и рухнуть на землю. Когда он сориентировался, стряхивая головную боль, белая ящерица падала с потолка вместе с Техник на хвосте. Они приземлились с глухим стуком, и Святой поднялся на ноги. Из порезов, нанесённых Техник, уже сочилась кровь. Он огляделся в поисках других угроз, которые могли бы прийти на звук, — ящериц или мусорщиков, пытающихся найти себе утреннюю трапезу. Его встретил странный электрический звук, что-то вроде цифрового свиста энергии. Он обернулся и увидел на потолке циановую ящерицу, которая готовилась прыгнуть на него. Святой отскочил в сторону, когда ящерица бросилась на него, и побежал к Техник, которая всё ещё боролась с белой ящерицей. Он схватил камень и швырнул его в нападавшую, встав между ней и Техник. Бросок не остановил ящерицу. Техник отбросила раненую белую ящерицу как раз в тот момент, когда циановая ящерица набросилась на неё, повалив их обеих на Святого и отправив всех троих в полёт по пещере. Техник быстро вскочила на ноги и прыгнула на ящерицу, прежде чем та успела напасть на неё или Святого. — Святой! — она напряглась, удерживая ящерицу, которая извивалась и кусалась. — Куда, чёрт возьми, мы отправимся дальше?! Святому потребовалось мгновение, чтобы прийти в себя. —…Наружу! К башне, надеюсь, в ту сторону! — крикнул он в ответ, указывая на туннель, ведущий за пределы фабрики. Он хотел найти возвышенность, чтобы сориентироваться. — Отлично! — крикнула она, но по голосу было слышно, что всё не так уж и отлично. Она впилась зубами в плоть ящерицы и немного пожевала, продолжая удерживать её. — Я пообедаю, а ты, чёрт возьми, иди! — Что?! — крикнул в ответ Святой. — Я не собираюсь уходить от тебя! Его фраза оборвалась на полуслове, когда белая ящерица обвила его своим языком и потащила прочь от схватки, лишив его ориентации в пространстве, пока гравий и мусор, покрывавшие землю, оставляли на нём неглубокие царапины. Он услышал, как Техник в гневе зарычала, а затем раздался болезненный писк циановой ящерицы. Ещё один рык, и белая ящерица отпустила его. Он поднялся на ноги, отряхиваясь, а Техник ненадолго вцепилась в белую ящерицу. Она доела её и бросилась на Святого с такой яростью, что он почти ожидал, что она на него набросится. — ДА, ЧЁРТ ВОЗЬМИ! — закричала она, пробегая мимо него. Святой споткнулся, перешёл на бег и погнался за ней по заснеженной улице. — Ненавижу это блядское место… — пробормотала она, когда Святой догнал её. Они замедлили шаг, но всё ещё бежали прочь от драки, которая осталась позади. Она огляделась, высматривая новые угрозы. — Я не могу отрицать, что это… — сказал Святой, немного задыхаясь, — …временами довольно хаотично… Она продолжала оглядываться по сторонам, её взгляд был устремлён в небо. Святой тоже был обеспокоен, но его больше беспокоила слабость в ногах и лёгких. — Чёрт! — внезапно выкрикнула Техник. Святой уже собирался спросить, что она имеет в виду, когда что-то ударило по снегу позади них, обдав их водой и пылью. Это был изогнутый, похожий на копьё гарпун королевского стервятника, воткнутый в снег и грязь на глубину больше фута. Техник бросилась вперёд, а Святой устало побежал назад. — Я, чёрт возьми, ненавижу всё на свете! — сердито закричала Техник, оглядываясь в поисках оружия. Она оглянулась назад, затем нырнула в сторону, когда второй гарпун чуть не пронзил её, и покатилась по снегу, переходя на бег. Она схватила торчащий из снега кусок ржавой арматуры и бросила его, вонзив в круглое тело птицы. Святой отставал. С каждым шагом его ноги наливались тяжестью, а лёгкие горели. Техник всё ещё бежала без остановки. Приглушённый писк, щелчки механизмов. Ещё один выстрел из рога, пославший брызги снега ему в лицо и едва не пробивший ему шею. Он споткнулся, пытаясь снова перейти на бег. Техник не оглядывалась. Он нырнул в сторону, услышав новые щелчки, и раздался громкий треск, когда гарпун пробил поверхность из чистого металла. Он пробежал ещё немного, услышав свист, когда один из гарпунов был оттянут назад. Техник не оглядывалась. Ещё один выстрел, напугавший его. Он споткнулся, упал и покатился по снегу. Он оглянулся на стервятника, чьи перья развевались на ветру, а голодные глаза смотрели на него. Из земли торчал гарпун, который дико раскачивался, когда гриф втягивал его обратно в отверстие у себя на голове. Он втянул его обратно, а Святой попытался подняться на ноги, но не смог. Снова щелчки, звуковой сигнал, означающий, что гарпун готов. Лазер наведения выдвинулся из механической точки на лбу стервятника, на мгновение замерцал, а затем сфокусировался на его сердце. Святой и раньше сталкивался со смертью. Святой и раньше умирал. Но страх, который он сейчас испытывал, был чем-то, чего он не чувствовал очень давно. Взрывная волна ударила в птицу, отколов куски маски и гарпунов и повалив её на снег. Святой отпрыгнул назад. Он отполз в сторону, когда раненый стервятник поднялся на лапы и огляделся в поисках источника нападения. — СВЯТОЙ! — закричала Техник, и гнев слегка скрыл сильное беспокойство в её голосе. Он поднялся и снова бросился бежать, чувствуя, как горят лёгкие и ноги. Он подбежал к Техник, и она побежала вместе с ним. Они нашли путь обратно в цеха фабрики и нырнули в туннель, надеясь, что наконец-то нашли передышку. Техник остановилась, тяжело дыша, а Святой рухнул на металлический пол. Они перевели дыхание, молясь, чтобы никто больше не напал на них. — Гребаный… ад! — выдохнула Техник. —Слишком, блядь, близко… Святой сел, прислонившись к стене, все еще измотанный. Ему потребовалось еще мгновение, чтобы полностью отдышаться. — …Спасибо тебе, Техник, — сказал он. —Без тебя меня бы здесь не было. Она махнула рукой, опуская её и встала. — Ничего. Черт, это было что-то. Это действительно было что-то. Последний отголосок этого гортанного, удушающего ужаса покидал его тело, хотя он и хотел, чтобы он остался. Он знал, что уже чувствовал это раньше, этот ужас, выходящий за рамки самосохранения разума. Это был страх души. Там, в опасности, было что-то большее, чем просто его тело. Но почему это было здесь? Что было не так? Техник. Она была другой. Святой, перед тем как его пронзили колом, беспокоился о ней. О том, через что ей придётся пройти, если он умрёт там. Он почувствовал очень… странное ощущение. Что-то трепещущее в груди. Какое-то возбуждённое беспокойство, выходящее за рамки его разума. Он не мог понять, что это. Но он был уверен, что уже чувствовал это раньше. — …Ладно, пушистик, — сказала Техник. Святой сказал бы, что она прервала его мысли, хотя на самом деле он думал только о ней. — Давай двигаться дальше. Они начали подниматься по внутренним помещениям шпиля, по выступам и скалам, торчащим неизвестно для чего, по туннелям, по которым снаружи свистел ветер. Святой продолжал размышлять о Техник. Что она значила для него? Прошло немало времени с тех пор, как Святой задавался подобными вопросами. Он всегда знал, что кто-то значит для него, всегда понимал, какая между ними связь, но не сейчас. Была ли в ней жестокая натура? Была ли она настолько травмирована, настолько изранена, что он не мог вынести мысли о том, что она никогда не избавится от своей боли? Это было разумно. Может быть, он ошибался. Что-то в его сознании просто замкнуло. Он не умер, может быть, он что-то перепутал. Или… Святой что-то отрицал? Он снова спросил себя. Что для него значила Техник? Они добрались до вершины башни, пройдя мимо разбросанных столбов и конструкций к краю. Облака закрывали небо, белая дымка окутывала фабрики ледяным, холодным туманом. Оранжевые отблески стай мусорщиков и их застав виднелись точками на снегу, жизнь в основном исчезла из-за сугробов, когда наступил холод середины цикла. Разрушающаяся цитадель возвышалась ближе, чем когда они видели её в последний раз. Святой на мгновение задумался, планируя свой маршрут и предполагая, с чем они могут столкнуться. В зависимости от обстоятельств они проведут здесь ещё один или два цикла. Он взглянул на Техник. Ее взгляд был устремлён дальше. За то, что осталось от цитадели. К трупу бога. — …Техник? — спросил Святой. Она не ответила. Техник подошла к краю, ее взгляд был пустым от скрытого горя. Она села на край и уставилась в пустоту. Святой подошёл и сел рядом с ней. Он придвинулся чуть ближе, надеясь, что она вспомнит, что она не одна. — …Ты была… близка с Пятью Гальками? — спросил её Святой. Какое-то время он не был уверен, что она его слышит. — …Да, — глухо ответила она. В её голосе и выражении лица читалась скорбь. Святой немного посидел, решив, что лучше позволить ей признаться в том, в чём она хочет признаться. — …Я больше… не видела его, — сказала она. Он не был уверен, что она обращается к нему. — Его… его опора подкосилась, и… и гниль… и я убежала. Она немного помолчала. — …Прости, Гальки…— прошептала она. Она грустно сидела некоторое время. Святой молча стоял рядом с ней, надеясь, что о нём вспомнят. Печаль Техник рассеялась. Или, скорее, что-то её заменило. Как щит. Как маска. Возмущение, скрытое горе, ненависть. Не говоря ни слова, она встала с выступа и направилась обратно в недра башни. Святой посидел немного, а затем побежал за ней, и миллион мыслей проносился в его голове. Позже они нашли себе укрытие, забрались внутрь и заперлись на ночь, как только Техник нашла себе пропитание. Она по-прежнему была убита горем, возмущена и, что самое болезненное, скрывала свои чувства. Она ни на секунду не поделилась ими со Святым во время их дальнейших странствий. — Спокойной ночи, Техник — вежливо сказал Святой, когда они легли. Она не ответила. — …Не хочешь поговорить? — Нет, — быстро сказала она. — …Я всегда здесь, если что-то изменится.