Надвигаюшийся угроза

Техник не спала. Она открыла глаза и уставилась в стену, подавляя желание плюнуть в лицо своему отражению, которое, как она знала, там будет. Это несправедливо. «Всегда здесь» — утверждал он. Ни за что на свете. Не для неё. Не после того, как он узнал. А что, если узнал? Разве она не могла надеяться? Нет. Она не могла. Не на что было надеяться. А если и было, то она этого не заслуживала. Пожалуйста. Хоть ненадолго. Пока они не нашли Галек. Разве она не могла быть счастлива с ним хоть немного? М-м-м. Прогуляйся по могилам своих жертв, заявляя, что ты искупила свою вину. Я заплатила свою чёртову цену! Нет, не заплатила! Ты отплатила им в тысячу раз больше, ты получишь это обратно! Это их вина! Это твоя вина. Это… наша вина. …Это всё моя вина. Её левый глаз обожгло болью, когда по краям плотно закрытого века потекла вода. Обожжённый. Выжженный. Пронзённый копьём. Снова обожжённый. Ей повезло, что она вообще могла видеть. Она плохо слышала правым ухом. Её руки и ноги были грубыми и мозолистыми, а тёмно-бордовая кожа напоминала наждачную бумагу. Её тело было испещрено шрамами от колотых и резаных ран. На правом боку виднелся неровный ожоговый шрам, почти закрывавший грудную клетку. Левая нога была обесцвечена с внутренней стороны почти таким же шрамом. В одном месте хвост онемел. Но это было ещё не всё. Её путь отнял у неё так много. И всё это было по её вине. Она безмолвно взывала к судьбе, к самой себе. Разве она не заслужила хоть какого-то утешения? Раздираемая на части угрозами, болью, ранами и презрением, преследуемая по ночам кошмарами, бессонницей и этой ужасной, подпитываемой горем ненавистью. Всего лишь мгновение покоя. Пожалуйста. Кто-нибудь. Кто угодно. Святой. Ей нужно было услышать его голос. Ей нужно было почувствовать, как его добрый, мягкий тон окутывает её и придаёт ясность, которой она не знала со времён своего крестового похода. Окутать её своей успокаивающей поэзией, защитить от ненависти, которую она навлекла на себя. Ты не заслуживаешь ни секунды этого. Вот почему ты не можешь остаться с ним, вот почему тебе вообще не следует здесь находиться. Ты чёртов монстр. Ты. Не можешь. Этого хотеть. На самом деле, ты не должна хотеть этого! Что, чёрт возьми, он сделал, кроме как вторгся в твоё пространство?! Уходи! Или просто, чёрт возьми… Остановись! Ты чудовище, как ты можешь так говорить о нём?! Видишь?! Ты чёртов демон! Ты заслуживаешь это услышать! Вы оба, заткнитесь на хрен! Все заткнитесь! Пожалуйста, кто-нибудь, скажите что-нибудь! НЕТ! ПРЕКРАТИТЕ! ЗАТКНИТЕСЬ! Каждый разум, который она несла в себе, кричал в какофонии агонии, когда она крепко зажмуривала глаз. Хор катастрофического гнева, печали, желания, горя разрывал её на части. Этого было слишком много. Кем она была? Был ли у этого вопроса ответ? Конечно, так и было. Самое ужасное существо, которое когда-либо жило на свете. Проклятое, чтобы жить в аду. Каждый. И каждый. День. Она услышала за спиной шорох. Это был Святой, переворачивающийся на другой бок. Она едва могла это слышать. Он тихо зевнул, и его голос на мгновение ожил, когда он закрывал рот. Она услышала это. Казалось, он поглотил бурю своим дыханием, ураган мыслей в одно мгновение рассеялся. И вот так… Ей стало немного легче. Она дрожала. Её дыхание было прерывистым, слёзы увлажняли её грубую кожу. Когти впивались в металл под ней, хвост обвивал её тело. Левый глаз горел от слёз, которые всё ещё текли по веку, раздражая её вечно нежную кожу. Она сделала глубокий вдох. Кажется, именно это сделал Святой. Всё… всё будет хорошо. Нет, не будет. Этого никогда не будет… Хватит. Просто… просто сегодня вечером не думай об этом. Мы… я. Мне просто нужно уснуть. Просто не думай об этом. Не думай об этом…

***

Святой проснулся утром, как обычно. Техник лежала напротив него, уставившись в металлический пол. В её глазах читалась какая-то… апатичная печаль. Он мог только представить, что мучило её в ту ночь, как и каждую последующую. — Доброе утро, Техник, — поздоровался он. — Ты в порядке? — Да, — быстро ответила она, вставая. — Я в порядке. Пойдём. Святой быстро вздохнул, когда Техник направилась к выходу. Он не знал, что делать, и последовал за ней на улицу. — …Ты уверена? — снова спросил он. — Я в порядке, Святой, — небрежно ответила она. Святой мысленно вздохнул, слегка раздражённый. В данный момент не было необходимости ломать голову над её словами, но это не воодушевляло его на ещё один день бесплодных попыток наладить контакт. Итак, они шли молча. Через системы хранения, вентиляционные шахты, трубы и обрушившиеся металлические перекрытия. Через бесконечные пещеры и извилистые туннели, а снег тем временем усиливался. Иногда они выходили наружу и видели вдалеке цитадель. Сегодня они, скорее всего, доберутся до неё. — Почти пришли. — заметил Святой, пока они шли по сугробам. — …М-м-м, — пробормотала она. Они молча поползли обратно в глубь комплекса. В душе Святого поселилась ещё большая печаль. Они прошли ещё немного в сторону цитадели. — ТЕХНИК! — крикнул незнакомый голос, прорезав тишину, как нож. Эта фраза не была призывом обратить на себя внимание. Это было предупреждение, наполненное страхом и беспокойством. Техник напряглась и пригнулась, а Святой испуганно подпрыгнул. Она поискала глазами источник звука. По распоркам пещер и полуразрушенным выступам бродила стая мусорщиков. Один из них, в элитной маске, стоял впереди и указывал копьём с красной обмоткой на наконечнике. Остальные напряжённо держали оружие наготове и держались позади. Техник издала мучительный, раздражённый вздох, опустив голову. — Я не хочу никаких проблем, — сказала она, повысив голос, чтобы её было слышно в пещере. — Просто оставьте меня в покое. Несколько мусорщиков, казалось, разозлились и шагнули вперёд чуть увереннее. Мусорщик, стоявший впереди, выглядел озадаченным. — Ты что, прикалываешься?! — крикнул он в ответ. — Оставить тебя в покое?! Она выглядела довольно раздражённой, хотя что-то скрывалось за этим. — … Да, — подтвердила она. — Мы заключили…— Она остановилась и оглянулась на Святого, выглядя почти обеспокоенной. Как будто раздираемая знанием, которое было у мусорщиков, которого не было у Святого. — …Мы заключили сделку не просто так. — Какую, к чёрту, сделку?! — крикнул он, делая шаг вперёд. Стая шагнула вперёд вместе с ним. Техник уставилась на него со смертельной ненавистью в глазах. Она закрыла глаз и сделала очень глубокий вдох. — …Мы заключили. Сделку, — медленно повторила она. — Думаешь, мне не всё равно?! — сердито крикнул он. — Ты, чёртова убийца!.. — ЕСЛИ ТЫ СКАЖЕШЬ ЕЩЁ ОДНО ГРЕБАНОЕ СЛОВО, Я ПРОТКНУ АРМАТУРОЙ ТВОЮ ГРЕБАНУЮ ГРУДНУЮ КЛЕТКУ! — взревела она, давая выход своему гневу. Мусорщики попятились. Святой вздрогнул. Он поймал на себе полный боли взгляд Техник. Несмотря на энтузиазм элиты, он тоже отступил. Затем он шагнул вперёд, словно собираясь с силами. Святой заметил, что его рука слегка дрожит. — Ты… ты сказала, что не…! — начал мусорщик. — О, теперь ты соблюдаешь этот чёртов договор?! — закричала она в ярости. — Я вырву твои грёбаные лёгкие и скормлю их тебе!!! УХОДИ ОТ МЕНЯ!!! Он снова отпрянул от её крика, полного ярости, подчиняясь инстинкту самосохранения. Его опыт и оружие ничего не значили по сравнению с тем, кем была для них Техник. Он с трудом взял себя в руки и поднял копьё для броска. — Остановись! — крикнул Святой, шагнув вперёд и выставив руку перед Техник. — Я не позволю тебе причинить ей вред! — …Ч-что?! — закричал мусорщик, отступая назад. — Ты-ты хоть знаешь, кого защищаешь, придурок?! — Да, знаю! — крикнул Святой в ответ. — Правда? Ты не понимаешь, зелёный ублюдок! — сердито закричал он. — Ты ступаешь по тонкому льду, друг мой, — прорычал Святой, свирепо глядя на мусорщика. — Я не желаю тебе зла, хотя сомневаюсь, что это остановит ее. — Конечно, не будет! О-Она демон, идиот! — закричал мусорщик. — Она-! — Мне плевать, что она сделала! — перебил его Святой, услышав, как Техник затаила дыхание, чтобы не впасть в ещё большую панику. — Оставь! Нас! В покое! — ОНА, БЛЯДЬ-! — начал кричать мусорщик. Его голос оборвался. Его сменило ужасное бульканье, звук, с которым кто-то давится собственной кровью. Мусорщик упал замертво, пронзённый зазубренным куском металла. Тишина. Святой оглянулся на преступницу. Техник стояла позади него, её рука всё ещё была застывшей в том положении, в котором она её бросила. Она смотрела на труп, который создала, широко раскрыв глаза в каком-то безумии, её дыхание было тяжёлым и быстрым. Он чувствовал, как его мех разошёлся в том месте, где самодельное копьё пролетело мимо его плеча. Она отступила назад, выйдя из состояния аффекта. Казалось, она осознала свои действия и их последствия. В её позе читались смирение, гнев и недовольство, когда она опустила взгляд и отвернулась от Святого. Он снова повернулся к мусорщикам, застывшим в страхе. — Пожалуйста, успокойтесь, — сказал он через всю комнату. — Мы не желаем дальнейшего вреда. Вскоре после этого один из мусорщиков проявил инициативу и вышел из пещеры. Остальные поспешно последовали за ним. Он снова повернулся к Техник. Так много всего в такой простой форме, необработанный камень эмоций, готовый взорваться в любой момент. Он собрался с духом, молясь, чтобы найти правильные слова. — …Я надеюсь, что ничего такого, чего бы ты не хотела мне рассказывать, не было раскрыто, — извиняющимся тоном сказал Святой. — Если это что-то значит, я буду рад твоей компании, несмотря на их ненависть. Она напряглась, затем расслабилась. Она сделала несколько прерывистых вдохов. Она ничего не ответила, просто уставившись в землю. Гнев скрывал боль и чувство вины. Затем она вздохнула, и гнев угас. Она осталась с чувством печальной покорности. — …Если всё так, как должно быть, мы можем продолжить, — предложил Святой. — …М-м-м, — пробормотала она. — …Давай, иди вперёд. Святой кивнул ей, немного печально. Он присел на все четыре лапы и пробежал мимо неё. Она довольно долго не двигалась с места. Они снова пошли, и он едва слышал её шаги по снегу.

***

Время шло, пока они молча шли вперёд, и завывающий ветер начал хлестать по фигуре Святого. Над ними начали нависать разрушающиеся шпили, а из белой пелены бури показались очертания упавшей надстройки. Их сделка подходила к концу. И всё же негодование, чувство вины, стыд и многое другое по-прежнему отравляли поведение Техник. Это было что-то другое и в то же время то же самое, постоянно меняющийся комплекс мыслей. Что произойдёт, когда истечёт срок их договора? Если их отношения были в таком подвешенном состоянии… был только один ответ. Она пожелает, чтобы он ушёл. Хотя… эта мысль была более сложной, чем когда он в последний раз беспокоился об этом. Она значила для него больше, он значил для неё больше. Или, по крайней мере… он надеялся, что так и было. Он тихо вздохнул, изо всех сил стараясь сохранить огонёк надежды. С каждым шагом, который он делал, доверие к нему ослабевало. Он пытался стряхнуть его с себя, но оно цеплялось за него, как и за Техник. Словно туманный плащ, цепляющийся за его шерсть. Сомнение вонзило в него зубы. Он сказал себе, что все будет хорошо, что буря пройдет, как и раньше. Он изо всех сил пытался убедить себя, чувствуя, как его обычно теплый взгляд опускается на снег. Его прервал какой-то звук. Кто-то приближался к нему. Техник подошла к нему, и её шаги по снегу стали слышны. Она на мгновение отвела взгляд. —…Эй, э-э… ты… ты в порядке? — нерешительно спросила она, подняв взгляд. — Ты выглядишь… подавленным… Сердце Святого забилось в груди. —…Полагаю, я… волнуюсь, признаю. — согласился он. — Кажется, сомнения крепко вцепились в меня. Она на мгновение замолчала, чувствуя себя немного неловко. — Я… я не знаю, что на это ответить, — нерешительно пробормотала она. Святой почувствовал, как туман в его голове рассеивается, а сомнения медленно уходят при звуке её голоса. Словно солнце, разгоняющее утренний туман, оставляя после себя тёплую влажность и поблёскивающие росой растения. — …Не бойся. Твой голос сам по себе в каком-то смысле успокаивает. — мягко заверил он её. Она оживилась, хотя это больше походило на вздрагивание. — О, э-э… спасибо, я… наверное, — запинаясь, произнесла она. Святой мягко улыбнулся. — Взаимно, Техник. Они ещё немного шли молча. —…Хочешь о чём-нибудь поговорить?.. — пробормотала Техник в наступившей тишине. Святой слегка наклонил голову. —… Да, это было бы неплохо. Развеять немного мрака в наших умах. — Да, да… — согласилась она. — Я, эм. Я не очень хороша в светской беседе… Святой махнул рукой, успокаивая ее. — О, никто не хорош. Я предпочитаю, чтобы разговор начался сам собой. Она казалась немного озадаченной. — Значит, ты… не хочешь говорить? — Нет, нет! — заверил Святой, слегка усмехнувшись. — Ты начала разговор, и теперь мы беседуем. Она слегка раздражённо вздохнула. — Чувак, тебе нужно перестать анализировать наши разговоры. — сказала она, и последние следы грусти начали исчезать из её голоса. Их сменило беззаботное раздражение. — Потому что, чёрт возьми, о чём ты вообще? Он на мгновение рассмеялся. — Я прошу прощения. Признаю, я могу быть немного рассеянным. — Только немного, — саркастически согласилась она. — Совсееееем чуть-чуть. Святой снова усмехнулся. Она позволила легкой улыбке затаиться в углах ее рта. — Где ты это взял? — спросила Она. — Как ты сделался таким… красноречивым, я полагаю, ты ведь даже не итератор или что-то в этом роде? Он снова усмехнулся. — Кажется, я уже говорил тебе об этом. Время оставляет свой след в моём словаре. — Да, да, — признала она. — Но ты когда-нибудь разговаривал с одним из них? Они именно так и говорят. — Не могу этого отрицать, хотя я не разговаривал со многими из них, — признался Святой. — Могу я спросить, есть ли у тебя примеры? — Гальки, — ответила она без колебаний. — Не пойми меня неправильно, мне нравится этот парень, но, о боже мой, он никогда не затыкается, — Святой слегка усмехнулся, прежде чем она продолжила. — На один разговор, в котором я молчу, уходит минут двадцать. Я искренне не думаю, что когда-либо слышала, чтобы этот ублюдок использовал слово "диалог". Святой громко рассмеялся над этой шуткой. Уголки губ Техник начали приподниматься в улыбке. — Серьёзно! — воскликнула она. — Клянусь богом, судя по количеству запятых в его предложениях, их можно было бы выдернуть, сделать из них копьё и пронзить им ящерицу! Святой немного посмеялся. Она тихо хихикнула вместе с ним. — О Пустота, чёрт возьми, это забавно. — пробормотал Святой, вытирая выступившие от смеха слёзы. Она в последний раз тихо рассмеялась. — Да. Он забавный, — согласилась она. — Но он много значит для меня… Святой улыбнулся ей. — Это хорошо. Я рад осознавать вашу с ним связь. Они пережили мгновение вместе. Просто улыбались вместе, по своим причинам, по-своему. — …Ладно, давай прекратим это сентиментальное дерьмо— шутливо сказала Техник, проходя мимо него. — Нам есть, куда идти. — Несомненно, — согласился Святой, подходя к ней. Они вернулись к путешествиям, и между ними возникла связь и радость, которых Святой никогда раньше не ощущал. И хотя это продолжалось какое-то время… это не было постоянным. Он чувствовал, как беззаботность покидает её по мере того, как они шли. Напоминания о том, чего она боится, о её сомнениях. О падении Галек, о Святом… о том, что она о нём думает. Он не был уверен, но был уверен, что он в этом списке. Она медленно погружалась в чувство вины, не в силах игнорировать то, что тянуло её вниз. Святой вздохнул про себя, и в его голове, как обычно, закрутились те же мысли. Они немного прошли вместе, и Святой смирился с тем, что она постоянно впадает в ужас. Он ничего не мог сделать, пока они не сблизились. Он оглянулся на Техник. И, возможно, он выдавал желаемое за действительное, но… в её глазах было что-то другое. Он не мог… толком сказать. Но это было что-то хорошее. Что-то, что давало надежду. Это принесло ему радость. Он задумался, смогут ли его глаза когда-нибудь подарить ей такое же чувство. Они добрались до разрушающегося моста, который тянулся от металлических конструкций комплекса и нависал над пропастью, уходящей далеко вниз. Через проём виднелось каменное сооружение, из которого торчали металлические трубы и механизмы. Они проползли к выходу на фабрику. Они добрались до ворот цитадели. Ворот к трупу. Ворот к могиле бога.