Хрупкость, дружба, ярость

Открытие врат прошло без происшествий, а сам процесс разочаровал. В любом случае, это не было настоящей целью. Слизнекоты ползли по разрушенным коридорам и разбитым окнам, и их разум терзало молчаливое предвкушение. Техник не знала, что может значить для неё эта катастрофа, а Святой беспокоился о том, как она на это отреагирует. Близкий друг превратился в груду стали. Фонарные мыши испуганно сновали вокруг них, пока они пробирались через завалы, мимо святилищ, увешанных богатыми знаменами и украшениями, которые были разорваны в клочья и переделаны. Они нашли ещё один мост, ведущий к другой части цитадели. За их спинами были развалины, над ними — ледяной ветер, впереди — могила, выглядывающая из-за шпилей, а внизу — бесконечная тьма. Воющий ветер проносился по равнине, окрашивая шерсть Святого в более бледный оттенок зелёного. Внутри собора снова воцарилась тьма, которую тут же поглотил снег. Дыры в потолке располагались в тандеме с грудами металлолома под ними, и обломки падали ещё до того, как началось настоящее обрушение. Теперь в темноте сновали пауки, вынуждая их быть начеку, пока они изучали слизнекотов из тени. Ещё одна брешь в стене, ведущая к другому мосту. И вот так просто… Это было все, что могла дать цитадель. По другую сторону разрушенного и осыпающегося моста возвышалась скала из изогнутой и зазубренной стали, уходящая за горизонт и закрывающая собой пейзаж разрушенной конструкции. Снежные хлопья бились о неестественный монумент, медленно разрушая то немногое, что осталось от механического бога. На мгновение воцарилась тишина, пока они осматривались. Техник застыла, на её лице не было никаких эмоций. Она внезапно бросилась вперёд, быстро перепрыгивая через разрушенный мост и спускаясь к подножию утёса. Святой, спотыкаясь, последовал за ней. — Техник! Подожди! — крикнул он ей, но ветер начал заглушать его голос и отбрасывать назад. Она не ответила. Святой стиснул зубы и, преодолевая ветер, бросился догонять её. Он догнал её в небольшой пещере, защищённой от ветра неровным туннелем, который вёл к ней. Она быстро оглядела нишу, словно искала выход. На виду был символ убежища, вырезанный на стене. — Хей… Техник, можно спросить?.. — сказал он, подбегая к ней. — Я иду к нему, — твёрдо ответила она. — Сегодня. — Техник, это слишком далеко… — Нет, это не так. Это верх его левой стены, — перебила она. — Этот путь ведёт наверх, к входу, ведёт в его камеру. Я могу это сделать. Это не было правдой. Больше не было. Но Святой сомневался, что она послушает его, если он скажет ей об этом. Ее взгляд упал на выход из туннеля. Она бросилась к нему, Святой побежал за ней. — Техник, это сложнее, чем… — Я, чёрт возьми, жила здесь, Святой! — крикнула она в ответ. Она выбежала из туннеля на улицу, уже высматривая путь наверх по склону. — Я знаю это место! — Всё по-другому! — взмолился он, выходя из туннеля. Она бросилась прочь, вонзив когти в металлическую стену и начав карабкаться по ней, а обломки и шрапнель падали на мост и в чёрную бездну внизу. Святой бросился за ней, когда она прыгнула и начала взбираться. Святой не знал, что он будет делать, если поймает её. Он даже не знал, поймает ли он её вообще. Она карабкалась вверх с тугой целеустремлённостью, как будто от этого зависела её жизнь. По её мнению, от этого зависела жизнь Галек. Она всё ещё не понимала, что ему уже нечего терять. Святой чувствовал, как буря обжигает его, пока он взбирался, ощущая холод металла, по которому он карабкался. По его спине пробежала дрожь, ещё больше замедляя его. Техник быстро приближалась. Он не успеет догнать её, не говоря уже о том, чтобы убедить, пока не стало слишком поздно. Она перелезла через край и исчезла в белой дымке. Святой прыгнул за ней на заснеженную вершину, чувствуя, как сугробы сковывают льдом его вены и замедляют его. Он едва видел свою спутницу, бегущую впереди сквозь бурю, её следы оставляли на вершине лёд и талый снег. — Т-техник! — попытался крикнуть Святой. Он был слишком слаб, чтобы перекричать вой ветра. Он побежал дальше, а Техник почти растворилась в белой дымке. Она резко остановилась. Святой подбежал к ней. Он споткнулся и упал рядом с ней. Она стояла на краю обрыва, безучастно глядя в холодную белую пустоту. Святой тяжело дышал, дрожа от холода. — Я… я не… — сказала она, и её голос был едва слышен из-за ветра. — Куда… куда он делся…? Пейзаж был не виден. Только земля под ногами и бесконечная белизна. — Прости, Техник! — прокричал Святой сквозь ветер, едва сдерживая дрожь. — Нам нужно попасть внутрь! — Он… он был здесь, это… — сказала она, совершенно сбитая с толку. — Что… что случилось?.. Святой не мог подобрать слов. Ничто не могло помочь. Она прожила здесь целую жизнь. Она просто не могла представить себе такую радикальную перемену. Она перевела взгляд на Святого. Затем на пустоту. Она отступила назад, и на её лице отразился ужас. Она споткнулась и бросилась бежать, словно за ней гналась сама смерть. Святой был вынужден бежать за ней вниз по склону, и страх заставлял её ускорять шаг. К тому времени, как он добрался до подножия, его тело сотрясала леденящая слабость. Он ввалился в укрытие, его мех был такого же цвета, как снег, и покрывал его с головой. Техник уже была там, переводя дыхание в углу. Святой нащупал кнопку блокировки и рухнул на пол, измученный и дрожащий, когда укрытие закрылось. — П-Пустота-а… — выругался Святой себе под нос, сжавшись в комок, его зубы стучали. Он не видел, как Техник закрыла глаза и отвернулась. Некоторое время он оставался в тишине, прижимая к себе хвост. Одинокий. Замерзший. Дрожащий. Ничто не могло так быстро изолировать его, как белая пустота бури, напоминающая о том ужасном месте, которое он считал своим домом. Его попытки вернуться к жизни, отделиться от этой бесконечной тьмы только загоняли его в ещё большую изоляцию. Лед тек по его венам, его эмоции стремительно нарастали по мере того, как пустота в его душе обретала форму. Отрезан от мира, который он любил. Прикован к пустоте, которую он презирал. Он был один в пустоте. Он был один. Он почувствовал, как что-то… согревающее опустилось рядом с ним. Он оторвал взгляд от своего шара и увидел, что рядом с ним лежит, отвернувшись, Техник, отдыхающая в той же позе, что и всегда. Она была теплой. Немного. От её тела исходило тепло, которое начало растапливать снег по краям его шерсти. На таком расстоянии этого было едва ли достаточно, чтобы унять дрожь. Но, несмотря на это, он почувствовал, как другая теплота проникает в его существо и растапливает лёд в его крови. Поток облегчения от изолирующего холода, пустота в его душе исчезла, сменившись удивительным новым чувством, которое он никогда не сможет описать. Он вспомнил, на что надеялся. Он решил не говорить «спокойной ночи». Момент был слишком напряжённым, слишком хрупким. Он придвинулся чуть ближе, его шерсть коснулась её покрытой шрамами кожи. Святой погрузился в сон.

***

Техник проснулась от более глубокого сна, чем все, что были у неё за последние сотни циклов. Святой обнимал её. Она повернулась к нему лицом, свернулась калачиком в его объятиях и уткнулась носом в его мех. Он был таким мягким. Таким успокаивающим. Таким надёжным. Вечный, одинокий холод, который сковывал её кожу, отступил. Она чувствовала себя в безопасности. Она едва узнавала это чувство. Голоса в ее голове были приглушены, отодвинуты на задний план и затемнены. Она была благословлена ясностью. Что, если… что, если он был выходом? Она отстранилась. Пока нет. Потому что мы этого не заслуживаем... Просто... заткнись. Не. Сейчас. Просто нужно добраться до Галек.

***

Утро для Святого прошло без происшествий. Он проснулся, и напротив него, как всегда, стояла Техник. Святой встал, стряхнул с шерсти остатки налипшего снега, поздоровался со своей спутницей, и они отправились в конструкцию. — Эй, э-э, Святой? — спросила Техник, когда они начали подниматься обратно на утёс. — Мы идём наверх? — …Я не уверен, — признался Святой, повернувшись и посмотрев на неё с выступа, на котором стоял. — Я бы хотел сориентироваться, но, думаю, тебе будет тяжело видеть его конструкцию такой, какая она сейчас. Она вскарабкалась к нему и уставилась вверх, погруженная в свои мысли. Святой перебирал в уме варианты. — …Если это что-нибудь значит, я буду рядом, чтобы помочь тебе пережить горе. Ее взгляд метнулся к нему, затем в сторону, в белую бездну, которая угрожала поглотить их, если они упадут. Она немного подумала. Она лениво повертела что-то в пальцах правой руки. — …Со мной все будет в порядке, — сказала она, повернувшись к нему. Святой кивнул: — Всё хорошо. Увидимся наверху. Ещё один трудный подъём, и они достигли вершины, двигаясь по земле, усеянной кусками металла и сугробами. Они шли рядом, и край обрыва становился всё ближе. С Техник снова что-то было не так. В том смысле, что… ничего не было не так. Следы эмоций, гнева, разочарования, вины исчезли с её лица, хотя и не без труда. Он всё ещё ловил в её глазах короткие вспышки печали или гнева. Но она казалась почти… расслабленной? Святой не знал, что и думать. Они приблизились к краю. Техник сделала глубокий вдох. Безмолвная конструкция предстала перед их взором. Скала из разрушенной стали, возвышающаяся над непостижимым пространством разрушенных конструкций, покрытых сугробами и льдом. Металлические холмы беспорядочно торчали острыми пиками, массивные воронки время от времени открывались, чтобы привести в нижний лабиринт внутренних помещений разрушенной надстройки. Далеко за белой бурей виднелась ещё одна полускрытая металлическая скала, образующая огромный каньон между западной и восточной сторонами. Из груд искореженной стали торчали гигантские трубы, скрученные и сломанные. Единственная уцелевшая опора торчала сбоку от другой половины каньона. По равнине никто не ползал. Было слишком холодно. Слишком неровно. Слишком мёртво. Техник села, тупо уставившись поверх трупа. Святой сел рядом с ней, придвинувшись ближе, пока его мех не коснулся ее плеча. Он положил свою руку поверх ее руки. Через мгновение она повернула руку и рассеянно потеребила его, ее взгляд все еще был прикован к каньону. Она закрыла глаз и глубоко вздохнула. Она открыла глаз и еще мгновение смотрела вдаль, все еще нежно теребя мех Святого. Она перевела взгляд на его руку, затем быстро посмотрела на него. Она отстранилась и положила руку перед собой. Святой больше не настаивал. — …Я в порядке, — тихо сказала она. —Давай… Она замолчала, напрягшись и навострив уши. — ЛОЖИСЬ! Рядом с ними в снег вонзился гарпун королевского стервятника, когда Техник фактически оттолкнула Святого в сторону. Он упал в снег и скатился с выступа, чувствуя, как сломанный металл режет ему спину. Мгновение он летел в воздухе, прежде чем зацепился языком за стену, врезался в край утёса и почувствовал резкую боль в боку, когда снег посыпался с утёса. Раздался ещё один механический щелчок, и сработал следующий гарпун. Святой пришёл в себя и начал подтягиваться обратно на выступ. Он слышал, как Техник прыгает и рычит в схватке наверху. Он вскарабкался обратно на выступ, всё ещё немного ошеломлённый. Техник, естественно, пыталась запрыгнуть на грифа и подобраться поближе, так как у неё не было оружия. Взгляд Святого метался в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать. Он увидел торчащий из снега кусок арматуры. Он стряхнул с себя остатки головокружения и бросился к нему, слыша, как стервятник со свистом убирает свои гарпуны обратно в пазы. Рычание, жужжание, пар. Техник врезалась в него, очевидно, отброшенная хищником, за которого она цеплялась. Они покатились по снегу, и Святой услышал ещё один свист, когда второй гарпун встал на место. Он посмотрел на птицу и увидел, что она нацелила на него лазерный прицел. Он споткнулся и побежал, едва увернувшись от первого выстрела и упав на землю. Он оглянулся, чтобы посмотреть, где находится Техник. Она сделала то же самое, откатившись от места первого попадания и пытаясь подняться на ноги. Она споткнулась, когда лазер сфокусировался на её сердце. Техник перекатилась на бок как раз в тот момент, когда гарпун вонзился в землю всего в нескольких сантиметрах от неё. Она не растерялась. Она использовала его как опору, чтобы подняться на ноги, и схватилась за тонкий провод, соединяющий монарха с его оружием. Она вцепилась зубами в пространство между своим захватом и гарпуном, и раздался громкий щелчок. Провод был разорван. Она обмотала конец верёвки вокруг запястья, натянула её, подпрыгнула в воздух и позволила своему весу упасть на верёвку. Она натянулась до предела, потянув птицу вниз, и та издала пронзительный крик. Стервятник рефлекторно начал втягивать верёвку, случайно подведя Техник прямо к цели. Святой наконец-то очнулся от своего оцепенения. Он вскочил на ноги и схватил самодельное копьё, торчавшее в земле, и повернулся к Техник как раз в тот момент, когда она схватилась за туловище птицы. — Техник! — крикнул он, поднимая копье. Она взглянула на него, повиснув у стервятника на шее, пока он бился и метался в воздухе. Она на мгновение огляделась. Стервятник вернул свой оставшийся рог на место, и Техник оживилась. Она запрыгнула ему на голову и повисла на кончике рога, убийственно глядя в глаза птицы. Она спрыгнула с его головы как раз в тот момент, когда он выстрелил, и упёрлась в землю, всё ещё держась за него. Святой подбежал к ней и передал ей арматурный прут. Она начала грызть трос, пока Святой убегал в безопасное место, а стервятник пытался сделать то же самое и улететь. Проволока достигла предела прочности, и механизм автоматически втянул рог и вместе с ним притянул к себе Техник. Она на мгновение замерла, пока он со свистом рассекал воздух, и на острие её оружия появилась красная капля. Она приготовила его, пока трос подтягивал её всё ближе, а королевский стервятник в страхе и предвкушении смотрел на неё. Она вонзила копьё прямо в его жвалы и в глотку. Раздался механический хруст, и стервятник издал сдавленный крик боли. Гнездо сломалось, когда гарпун вернулся, подбросив её в воздух, а фитиль вспыхнул и сгорел. Стервятник упал с неба, его механизмы вышли из строя, гарпуны сломались, жизнь угасла. При падении Техник перевернулась в воздухе. Она ударилась о землю, перекатилась и подпрыгнула. Искрящийся звук запала прекратился. Она закричала от радости, когда прогремел взрыв, и её силуэт растворился в фейерверке огня и шрапнели. Зрелище бойни, вознаграждающее за проявление боевого мастерства. Она приземлилась и повернулась к трупу, который исчезал под выступом, радостно смеясь. — Да пошёл ты, придурок! — победоносно крикнула она. Она повернулась к Святму и снова подпрыгнула, радостно вопя. Она приземлилась, ухмыляясь и подпрыгивая, пока Святой приближалась к ней. — Ну и представление! — похвалил её Святой, подходя к ней. — Чёрт возьми, ты прав! — согласилась она. — Я нахрен уделала этого парня! Йоу! Святой усмехнулся, глядя на её восторг. Он наблюдал, как она прыгает, выпуская остатки адреналина. Он редко видел её такой воодушевлённой. Это было чудесно. — Ладно, ладно, я успокоюсь, — сказала она, замедляясь. Святой снова усмехнулся. — Спасибо, Техник, — сказал он. — За то, что спасла мне жизнь, а не за то, что расслабилась, если уж на то пошло. Она усмехнулась: — Ах, это пустяки. Я постоянно так делаю. Она ещё немного улыбалась. Затем её улыбка начала угасать. Она отвела взгляд и посмотрела на снег у своих ног. В её глазах снова появилось чувство вины, отвращение к образу жизни, в котором она стала такой искусной. Она взглянула на свои окровавленные когти — символ чудовища, которым она себя считала. — …Тебе не нужно извиняться за то, что ты осталась в живых, — мягко напомнил ей Святой, и радость в комнате угасла. — Угу... — пробормотала она. — Говорит пацифист. Святой не был уверен, что стоит это раскрывать. — …Не всегда, — поправил он её. Она слегка оживилась, немного озадаченная. — …Не прежде, — уточнил он. Кажется, она поняла его риторику. Она задумалась на мгновение. На её лице отразилось что-то вроде озарения. — …Давай не будем зацикливаться на прошлом, — сказал Святой, подходя к ней ближе. — Настоящее важнее. А будущее — ещё важнее. Он подавил странное желание взять её за руку. — …Да, — согласилась она. — Я… Думаю, ты прав.

***

Спуск обратно был бы сложным, даже слишком. Они решили переместиться в прогнившие внутренности, полные сломанных труб и извилистых пещер, которые медленно опускались к нижним этажам. Святой начал размышлять о том, что же могло так сильно разрушить итератора, обрушить его, прогрызть и разорвать на части. Причина падения была одной из немногих вещей, скрытых от Святого. Их путь по туннелям был непростым. Пауки нескольких видов сновали по узким туннелям, сдерживаемые рычанием и царапаньем Техник. Фонарные мыши, бегая вокруг, были их лучшим источником света. Каждая труба и туннель были узкими, изрезанными, извилистыми, с острыми углами изломанного металла. — На меня что-то вот-вот напрыгнет, — проворчала Техник, пробираясь по тесным туннелям впереди Святого. — Ты всё ещё говоришь мне, куда идти, да? Он обогнул угол, стараясь не задеть торчащие из-под земли острые края. — В устной форме. — подтвердил он. — Хотя… твои инстинкты, кажется, работают… Хм. Держат нас на верном пути… — О, лестно, — пробормотала она. — Я виню тебя, когда падаю лицом в сталактит. Не поправляй меня. — Последняя часть была добавлена сразу после того, как она закончила предложение, в ожидании, что Святой исправит ее грамматику. — Ты сегодня довольно разговорчива, — заметил Святой. — Не к моему неудовольствию, — добавил он. — О, заткнись, пуш... БЛЯДЬ! Техник выпала из поля его зрения. Он услышал глухой удар недалеко внизу. — Техник! — Он взвизгнул, подбежал к дыре и перегнулся через выступ, чтобы увидеть ее. —Ты в порядке?! — Нет! — крикнула она в ответ, лёжа на спине на полу пещеры в нескольких футах ниже. — …Это сарказм? — неуверенно спросил Святой. Она обречённо вздохнула. — Да. Да, это сарказм, Святой. — Хорошо, — Святой высунул язык и, опустившись на пол, протянул ей руку, чтобы помочь подняться. Она взяла её и встала рядом с ним. — Тебе нужно расслабиться, Святой, — сказала она ему. — Я саркастична, как… всегда. Тебе не нужно так сильно беспокоиться. Святой кивнул в знак согласия: —Это хорошо, что ты так говоришь. Хотя я предпочитаю быть начеку. Она посмотрела на него, словно обдумывая его слова. — …Хорошо, — сказала она. — …Куда мы направляемся? — Туда, — сказал Святой, указывая туда, куда звали его инстинкты. Он обнаружил, что указывает на стену. — …Точнее, туда, — поправил он, указывая на систему пещер, ведущую, похоже, в этом направлении. Она кивнула. Воцарилась тишина, и Святой погрузился в свои мысли. Однако сегодня казалось, что не только он размышляет. Остаток дня прошёл без происшествий. Техник нашла себе еду, Святой нашёл колонию оранжевых слизевиков, чтобы перекусить (к большому неудовольствию Техник), и они перебрались в укрытие, прежде чем ветер начал пробивать металлический потолок. Они сели на свои обычные места, хотя в их поведении что-то изменилось. Святой начал ложиться. Он не заметил, как Техник сделала шаг вперед, затем быстро отступила, словно не зная, что делать. Она осторожно легла, хотя по-прежнему смотрела на него. — Спокойной ночи, Техник, — мягко сказал Святой, когда оперся на руки и закрыл свой разум. Она мгновение не отвечала. — …Хей, Святой? — спросила она. Он открыл свой разум, чтобы увидеть ее. — …Ты можешь… Ты можешь называть меня Арти, — неуверенно произнесла она, в ее голосе слышались тысячи разных звуков. — …Так меня называют мои… друзья. Глаза Святого расширились так, как только могли. Его сердце затрепетало. — …Спасибо тебе, Арти, — мягко сказал он. — Я бесконечно благодарен. — …Ничего особенного, — пробормотала она, отворачиваясь так, чтобы ее голова была обращена к стене. — Это просто… знаешь... Ты классный. Он усмехнулся. — …И ты тоже, мой друг. — …Спокойной ночи, пушистик. — Спокойной ночи, Арти.