Шрамы

На следующий день Святой подготовил для них задание. Учитывая предстоящие трудные восхождения, фонарь, способный противостоять сильному ветру и пронизывающей буре, помог бы ему не замёрзнуть насмерть. Поскольку они, предположительно, находились недалеко от равнины, им нужно было найти стену каньона, и они, скорее всего, нашли бы на снегу следы каких-нибудь мусорщиков, поэтому решили, что риск того стоит. — Добро пожаловать на территорию стервятников, — вздохнула Техник, выбираясь наружу под утренний снегопад. — Я уверен, что с нами все будет в порядке, — заверил Святой, следуя за ней. — Я доверяю твоим навыкам, а ты нет? — …Думаю, что нет, — призналась она. — Они помогают мне выжить. — Ты, кажется, этим недовольна, — отметил Святой. — …Хм, — она хмыкнула. Равнины были пустынными, холодными, мёртвыми. Белая дымка почти полностью скрывала стены каньона; в последующие моменты шторма он, скорее всего, казался бы бесконечной плоскостью, окружённой пустотой. Они не сводили глаз с оранжевого сияния фонарей мусорщиков и прислушивались к свистящему дыханию стервятников. — У тебя ведь есть для них жемчужина, верно? — спросила Техник, пока они шли по снегу. — Да. — ответил Святой. — Правда, она у меня в горле. — Ты уверен? Святой поднял руку, призывая подождать. Он достал жемчужину из мешочка в горле, слегка поперхнувшись и испытывая дискомфорт, а затем протянул её Арти. — Хм, — хмыкнула она. — У нас тут настоящая адаптация, — заметил Святой. — Я возьму это на себя. — Хорошо. Путешествие продолжалось, снег медленно поднимался по мере того, как шёл цикл. В конце концов сквозь белую пелену показалось несколько оранжевых точек, а затем и установленный череп, обозначающий заставу. Когда они приблизились, Техник сделала глубокий вдох. — Я могу поговорить с ними, — заверил её Святой. — Нет, нет, — она вздохнула. — Они тебя не пустят. Кроме того, я… я должна попытаться. Святой кивнул, хотя всё ещё держал жемчужину в руках, когда они подошли к воротам. Несколько мусорщиков уже подняли оружие на Арти. — Эй, ребята…— неуверенно сказала Техник. — Я, э-э-э, здесь, чтобы… — Говори прямо. Брось оружие. Покажи своего друга, — приказал тяжело вооружённый элитный мусорщик, стоявший впереди. — Сейчас. — Я… я не… вооружена… — пробормотала она, казалось, почти смутившись. Может быть… ей было стыдно. — Мне всё равно. Выкладывай. Она издала наполовину раздражённый, наполовину мучительный вздох. Она откашлялась, выплюнула камень и показала его им. — Я проглотила его раньше. Специально для этого, — пробормотала она. — Я бы бросила его тебе, но тогда кто-нибудь меня убил бы, так что… — Она наклонилась и положила камень на землю. — Вот. Нам нужно… — Кто твой друг? — вмешался другой мусорщик, указывая на Святого. — Послушайте, ребята, нам просто нужен фонарь, — сказала она с болью в голосе. — У него есть жемчужина, которая стоит вдвое дороже. — Святой подошёл к ней и протянул сияющий шар, чтобы доказать её правоту. — Твои вялые попытки торговать не сработали раньше и не сработают сейчас, — сказал элитный мусорщик. — Ты не получаешь выгоды. — Я и не пытаюсь! — выругалась она. — Тогда почему ты продолжаешь появляться на наших заставах с жемчугом без всякой причины?! — возразил он. Она огляделась, в её глазах читалась боль. Святой увидел, как один или два мусорщика озадаченно посмотрели на элиту. — Я… я просто хочу, чтобы мы не ненавидели друг друга! — взмолилась она. — Я потратила столько времени… столько… — её голос дрогнул. Она сделала паузу, чтобы прийти в себя. — …Послушайте. Это не какой-то… — Она сделала несколько прерывистых вдохов. —Какой-то жест извинения. Нам просто нужен фонарь. Мусорщик слегка толкнул локтем оскорбившего её элиту и что-то прошептал ему. Тот повернулся к своему спутнику, и в его поведении читался гнев. — Я не собираюсь, чёрт возьми, «отставать от неё», идиот! — прошипел элитный. Мусорщик отступил, недовольный, но явно напуганный гневом элиты. Святой встрепенулся, надеясь, что она это услышала. Кто-то не ненавидел её. Но, увы, она не отрывала взгляда от пола, и даже её обостренные чувства не могли помочь ей, когда она была так глубоко погружена в стыд. — …Его зовут Святой, — тихо сказала она. — Он пацифист. Он чувствителен к холоду. Нам нужен источник тепла. — О, посмотри на себя, заводишь друзей, — усмехнулся элитный. — Наконец-то поняла, как заботиться о ком-то, кроме себя? Она вздрогнула и на мгновение закрыла глаз. — …Отдай нам фонарь, и ты получишь жемчужину, — пробормотала она. — Как будто мы будем давать тебе что-то после… — ПРЕКРАТИ! — закричала она, глядя на мусорщика. — Я УБЬЮ ТЕБЯ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ! Элитный мусорщик отпрянул от ее ярости, выхватывая из-за спины странного вида копье с синим наконечником. На мгновение ее вспышка вызвала страх, хотя было ясно, что Техник едва держит себя в руках. На мгновение воздух наполнился лишь свистом ветра и ее прерывистым дыханием. Усмешка элиты растаяла, сменившись испуганной настороженностью. Святой осторожно шагнул вперед, протягивая жемчужину. — Фонарь, — он просто сказал это мусорщику, подойдя к нему. Он на мгновение огляделся, не двигаясь. — Никто из нас этого не хочет, — медленно проговорил Святой. — Вспомни, что ты можешь потерять. Его взгляд на мгновение задержался на Святом, прежде чем он отступил назад, нащупал фонарь и протянул его. Святой встретил мусорщика. Он выхватил жемчужину из рук слизнекота и уронил фонарь. Святой презрительно посмотрел на него, когда тот остановился, чтобы поднять его. Возможно, в другой жизни он попытался бы помочь этому мусорщику. Но мусорщики, объединённые в иерархии и стаи, никогда не были очень отзывчивыми. И он решил, что этот заслуживает небольшой мести. —…Судьба отплатит тебе за твою жестокость, — он прошептал так тихо, что его услышал только элитный. Мусорщик затаил дыхание, а затем остановился. Он мгновение смотрел на Святого, и в его глазах читалось замешательство. Небольшая хитрость пустоты, использующая голос в глубине инстинктов. Святой почувствовал, как в элитном мусорщике нарастает чувство дискомфорта, почти неправильности. Он дал ему ещё немного времени на обдумывание. Он развернулся на пятках и пошёл обратно к Техник. Он взял фонарь в обе руки и показал его ей, затем кивнул в сторону снега позади них. Её болезненный взгляд перебегал с него на мусорщиков и обратно. Она медленно повернулась и пошла прочь. Святой бросил последний взгляд на мусорщиков, склонил голову в знак неохотной благодарности и последовал за ней. Некоторое время они шли молча, стена каньона, по которой им нужно было подняться, начала исчезать из виду из-за бури. Мусорщики не последовали за ними. Святой мучительно размышлял, что бы сказать, незаметно потирая руки, сложенные на согревающем фонаре. Вопрос не подходил. Простое начало разговора было бы неуместно. Но он не мог просто позволить ей погрязнуть в страданиях. Он должен был что-то сказать, что-то сделать. Часть его хотела взять её за руку. Сработает ли это? Он потянулся к ней, но отпрянул. Возможно, лучше подождать. Чужое рычание напугало Святого, и он встрепенулся, пытаясь найти его источник. Красный отблеск. Техник с криком сбила его с ног, выбив фонарь из его рук. Он покатился по сугробам и, поднимаясь, выплюнул снег изо рта. Красный ящер, выскочивший из одного из множества углублений и трещин в снегу, чуть не перекусил его пополам. Техник пронеслась мимо него с собственным рычанием, оглушив зверя взрывом и отступив. Она пробиралась по снегу в поисках оружия, обломков, чего угодно, но ничего не находила. Святой попятился, когда ящер пришел в себя, хотя не было такой вселенной, где он мог бы убежать от него. Он оглянулся на свою спутницу, затем споткнулся и упал в снег. Арти, по-прежнему безоружная, металась вокруг алого дракона, царапая его и рыча всякий раз, когда тот приближался. Она не могла бороться с ним. Снег не давал ей оружия. И, к сожалению, этот зверь был далеко не глуп. Он в последний раз злобно рявкнул на Техник, а затем повернулся к Святому. Он был слишком измотан, чтобы встать, но это не имело значения. Ящер бросился к нему. — НЕТ! — закричала Техник, бросаясь к нему. Ящер споткнулся, когда она вонзила когти ему в спину, и, несмотря на неравенство сил, она начала пытаться одолеть его. Она царапалась и кусалась, ползая по его красному телу, как бешеный комар. Он топал, лягался, несколько раз чуть не сбросил её, но она держалась крепко. Святой застыл в смешанном страхе и благоговении. Ящер сбросил её со спины на землю. Он навис над ней, разевая пасть. Она взмахнула когтями вверх, заставив его закрыть пасть и разбросав красные осколки панциря. Он взревел от гнева и отступил. Он попытался раздавить её, наступив, но она едва успела увернуться. Техник испустила взрывную волну, снова оглушив ящера и вызвав болезненный рык. Он снова попытался наступить, пока она приходила в себя после взрыва. Она закричала от боли, когда ящер наступил на неё, и из-за какой-то неисправности в её системах непроизвольно раздался взрыв. Она упала в снег и, спотыкаясь, остановилась, хватаясь за грудь и тяжело дыша. Ящер устал сражаться. Он хотел есть. Он перевел свой липкий взгляд на Святого. Он бросился. — СВЯТОЙ! — закричала Техник. стряхивая с себя снег. Ящер зарычал и щелкнул зубами в знак угрозы, когда Святой попытался подняться на ноги, но не смог. Техник прыгнула к ним, но была слишком далеко, чтобы дотянуться. Алая смерть была уже рядом. — СВЯТОЙ! Ящер открыл пасть. Время, казалось, замедлилось. Святому предстояло сделать выбор. Пусть смерть заберёт его. Пусть его цикл начнётся заново, пусть те же правила, что действуют для всего живого, действуют и для него, как и всегда. Он всегда позволял этому происходить. Это отняло бы его у Арти. Это отняло бы Арти у него. Святой поднял руку. Что-то вроде острой боли, смешанной со взрывом. Невидимый, но не неуслышанный. Красный ящер безжизненно рухнул на него. — СВЯТОЙ! — в ужасе закричала Техник. Она подбежала к нему и сбросила с него верхнюю часть трупа. — Святой! Ч-чёрт, что случилось?! Её голос оборвался. Святой не был ранен. Ни капли крови на снегу. Ничего, кроме выражения ужаса на лице. —… С-Святой? — спросила она, и её голос дрогнул. — Нет, — пробормотал он. — Нет, нет, нет, нет… Он выбрался из-под трупа, и осознание пронзило его, как яд. — Нет, нет, не надо… — пробормотал он, нащупывая пульс на шее ящера. В глубине души он понимал, что отрицает очевидное, но ничего не мог с собой поделать. — Нет, малыш, я… Он почувствовал это. Ту пустоту, которую создал собственными руками. Он ощутил вкус крови, которую разбрызгал в воздухе. Она уплывала прочь и медленно рассеивалась. Он в печали склонил голову, опустив руки. — Как… как ты…? — заикаясь, спросила Техник. — Просто… дай мне минуту. Он почувствовал, как исчезают последние следы души ящера. Он наклонился и прижался головой к трупу. — Прости, — прошептал он. — Пусть это… Пусть всё это исчезнет. Он задержался ещё на мгновение, чувствуя, как взгляд Техник прожигает ему спину. Он сел на колени рядом с трупом и сделал судорожный вдох. — …Святой. — сказала Арти, и в её голосе послышалось подозрение. — Что ты, чёрт возьми, сделал? —…Полагаю, мне нужно кое-что объяснить, — пробормотал Святой. — Да, нужно! — закричала она. — Что это, блядь, было?! Он встал. — …Мы можем хотя бы добраться до безопасного места?.. — начал он. — О, чёрт возьми, нет, — возразила она, шагнув вперёд. — Объясняй. Сейчас же. Он поморщился от её вмешательства и слегка отвернулся. Он не чувствовал, что заслуживает лучшего. Так было всегда, и никакой опыт не уменьшал его ненависти. — …Ты знакома с концепцией «вознесения»? Она немного отступила назад, удивлённая. Он знал, что это значит «да», но всё равно ждал. — …Да, — нерешительно сказала она. — А что насчёт «цикла»? Она не могла подобрать слов. — …Давай доберёмся до убежища, — немного грустно сказал Святой.

***

Святой забрал фонарь, спрятал его в животе, и они поползли обратно в пещеры. Пока они шли, Техник несколько раз с подозрением посмотрела на Святого. Святой хотел было нажать на запирающий механизм, как только они найдут укрытие, но она схватила его за запястье и оттащила в сторону. Он уныло посмотрел на неё и с сожалением вздохнул. Техник осталась стоять. — …Техник, прежде чем я начну, я просто хочу сказать… — раздался голос Святого. — Я действительно забочусь о тебе. Ты… — Прекрати нести чушь, — прервала она. — Переходи к делу. — …Хорошо, — он уступил. Он глубоко вздохнул. — …Ты знаешь об вознесении, верно? Из цикла? Она мгновение смотрела на него, затем медленно кивнула. — …Этот ящер… больше не проснется, — выдавил он из себя, мысль причиняла ему боль. — Я… вознес его. Это… моя способность. Это работает с любым типом сознания и использует смесь жидкости пустоты в моей крови и кармических манипуляций, чтобы разорвать их цикл, — у слов был ужасный привкус во рту. Арти молчала. — …Я не могу это хорошо доказать, — признал Святой. — Но… — он поднял руку ладонью вверх. Священный символ, светящийся золотом и слегка пульсирующий, появился в виде перекрестия на его ладони. Крест в круге. — …Этого ящера больше нет. Тебе решать, доверять мне или нет. Она ещё мгновение смотрела на него. — …Что ты, чёрт возьми, такое? — прорычала она. Святой поморщился от её рыка, затем сделал ещё один вдох. — …Цикл, или пустота, или карма, или какая-то другая система, неизвестная мне… хочет. Чтобы цивилизации поднимались и падали, чтобы они проходили через цикл за циклом, — сказал Святой с некоторым напряжением. — Поднимаются, восходят, исчезают, повторяются. Чтобы природа поднималась, превращалась в промышленность, превращалась в религию, превращалась в ничто и возвращалась в природу. — Я сказала, прекрати это дерьмо, — рявкнула она, делая шаг к нему. — Мне не нужны твои стихи, мне нужны грёбаные ответы.— — Прости, Техник, но это единственный способ, которым я могу объяснить, — сказал он. Она мгновение смотрела на него, затем с усмешкой отступила назад, сердито прислонившись к стене. — …Некоторые цивилизации оставляют слишком глубокие следы, — продолжил Святой через мгновение. — Такие, как итераторы. Они не могут вознестись и нарушить цикл превращения природы в искусственное создание, становящееся природой. По крайней мере… для цикла это так. Я не согласен, но это… — Я не хочу читать эссе, давай к чёрту по существу! — закричала Техник. — Арти, пожалуйста, я просто… — Не называй меня так, чёрт возьми, — огрызнулась она. Часть сердца Святого разбилась. Он мгновение смотрел на неё, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Он опустил взгляд и сделал судорожный вдох. — …Я… я сожалею. Я надеялся объяснить некоторые аспекты своей точки зрения, но я… Я понимаю твоё недоверие… — голос Святого почти сорвался. Она презрительно посмотрела на него и ничего не сказала. Святой сделал ещё один неуверенный вдох, стараясь сохранять самообладание. Чувство вины и ненависть Техник к нему текли по его венам, как яд, в тандеме с пустотой внутри. — …Я отвечаю за вознесение таких существ, как они, — выдавил из себя Святой. — Я просто… однажды стал одним из них. Я своего рода сверхъестественное существо. Техник сделала очень глубокий, сердитый вдох, закрыв глаз. — …Какого чёрта тебе от меня нужно? — прошипела она. Он печально уставился в землю. — …Я хочу помочь тебе, — тихо сказал он. — Да, чёрт возьми, конечно, — возразила она. — Ты какой-то грёбаный бог, ничего не выйдет. Это слово резануло его, как лезвие ножа. — …Я прожил очень долгую жизнь, Техник, — тихо сказал он, по-прежнему глядя в землю. — И я думаю, что лучшее, что я могу сделать со своим… статусом… — это помочь. Это… всё, что я могу тебе предложить. Она молчала. Святой приготовился к тому, что она может сказать. — …Убирайся, — пробормотала она. Святой вздрогнул. — П-подожди, Техник… — Убирайся. Вон, — она зарычала. Он двинулся, чтобы заговорить, но голос подвел его. Он на мгновение задумался, борясь с болью. Слеза выступила у него из-под века. Святой глубоко вздохнул. Он торжественно встал, вытер глаза и направился к двери. Он чувствовал на своей спине её неуверенный взгляд. Он вышел на улицу. Он оглянулся и увидел, что Техник смотрит на него, и в её глазах было что-то другое, не презрение. Затем она зарычала, нажала на кнопку у двери, и замки скрыли её лицо. Приглушённые крики ярости звенели у него в ушах, пока он шёл искать другое убежище.

***

Техник царапала когтями стены, крича от ярости. Огонь в её сердце разгорелся слишком сильно, чтобы думать. Этот ублюдок, он солгал ей. На самом деле она ему была безразлична. Всё это было напрасно. Какой-то самодовольный бог играл с ней. Она рвала убежище на части, пока его стены не покрылись шрамами больше, чем она сама. Её когти начали болеть и ныть. Поэтому она била, пинала, кусала, плевалась, крушила то самое место, где жила. По её щекам потекли слёзы. Это было несправедливо. Всё это было несправедливо. Её удары ослабевали. Но она всё равно рычала и кусалась, царапая стены, в которых оказалась в ловушке, а из её глаз текли слёзы. Она хватала ртом воздух, рычала от боли и громко всхлипывала при каждом беспорядочном ударе. С каждым ударом её руки пронзала боль. Ей казалось, что она горит. Её глаз горел. Её душа горела. Она горела. Пока она не рухнула на пол, рыдая. Она всё испортила. Она никогда больше не найдёт такого, как он, даже за тысячу жизней. Древнее доброжелательное божество, которое лишь хотело помочь ей, а она умудрилась его отпугнуть. Она действительно была самой несчастной и ужасной из всех, кто когда-либо существовал. Он всегда знал, что поможет ей лучше всего, когда нужно подтолкнуть, когда потянуть, а когда остановиться. Его шерсть была похожа на шёлк, который удерживал её разум в буре, его голос был глотком воздуха в огненной реке, в которой она тонула. Он почти вытащил её с обрыва ненависти, который она возвела в своём сердце, и она укусила его за руку. Она с трудом поднялась на ноги и стала колотить в запертую дверь, рыдая и умоляя. — С-с-святой! — задыхаясь, произнесла она. — П-пожалуйста, я-я прошу прощения!.. Она потеряла волю к борьбе и снова упала. Она плакала, и плакала, и плакала, пока её шрам не запылал, как в тот день, когда он появился. Она сотрясалась от рыданий, которые долго сдерживала, и ей казалось, что её рёбра вот-вот сломаются под тяжестью всего этого. Её желудок скрутило от боли, а лёгкие, казалось, горели от горя. Она схватилась за живот и лежала, всхлипывая, а ужасное чувство вины терзало её удушающей болью. Рыдания перешли в стон, когда у неё закончились слёзы. Это было слишком тяжело выносить в одиночку. Она кашляла и хватала ртом воздух, лежа на земле и отчаянно пытаясь сохранить ощущение реальности. Её дыхание замедлилось, хотя нож в её сердце остался. Она корчилась, пытаясь вдохнуть, всё ещё давясь ядом, который извергала. А потом она лежала на земле и тихо плакала. Как и раньше. Она закрыла глаза.

***

Она проснулась с еще одним грузом на плечах. С тяжёлым сердцем, переполненным чувством вины и горем, она с трудом поднялась на ноги. Ей было ужасно холодно. Как в ту ночь, когда она потеряла их. Как в тот день, когда она убила его. Как в тот день, когда он упал. Она с трудом доползла до двери убежища и поднялась на ноги. Сквозь узкий выход она вышла на снег, и тепло, исходящее от её тела, слегка растопило сугробы под её ногами. Ничего. Пустота. Одна в холодных пещерах, навеки. Ещё один слой ада, созданный её собственной рукой. Она села на тонкий слой снега и обхватила голову руками, не в силах найти в себе силы двигаться дальше. Не было ни способа справиться с этим, ни утешения. Она посидела так некоторое время. Повинуясь порыву, она подняла взгляд. Там стоял Святой.