Тепло внутри холода

При виде него по её коже пробежал холодок. Утешение, такое близкое, но такое далёкое. Его шерсть слегка колыхалась на свистящем утреннем ветру. Она смотрела на него, не зная, что делать. — …Привет, Техник, — нерешительно сказал он. — …Прости. Его голос протекал сквозь неё, как река, омывая её смятенное сознание и очищая от противоречий. У неё осталась только одна мысль, которая постоянно звучала в её голове. Адское пламя, пожалуйста, пусть он подойдёт ближе. Пусть она лучше услышит его голос сквозь ветер, пусть почувствует, как его шерсть касается её. — …Я… полагаю, это всё, что я могу сказать. Я… Я сожалею, — торжественно повторил он. — Я… не могу представить, через что я заставил тебя пройти. Боже, заткнись, чёрт возьми. Пожалуйста, просто сядь. Кто-нибудь, чёрт возьми, скажите что-нибудь! Она сидела неподвижно, на её лице застыло слегка озадаченное, слегка болезненное выражение. Он, казалось, изучал её какое-то время. Он сделал шаг вперёд, глядя на неё с молчаливым вопросом. Она не возражала. Святой подошёл к ней и сел на снег рядом с ней, прислонившись спиной к стене. Его шерсть коснулась её плеча, и она почувствовала покалывание. Она уставилась на небольшое пространство между ними, слишком смущённая, чтобы встретиться с ним взглядом. Она услышала, как он поёрзал на снегу. Святой обнял её. Она слегка вздрогнула от прикосновения, и он ненадолго замер. Затем он прижался к ней и положил голову ей на плечо. Она не могла заставить себя ответить. Тем не менее она слегка наклонила голову, чтобы положить её ему на плечо. Он был таким мягким. Таким тёплым, таким близким, таким заботливым. Ей так хотелось уткнуться лицом в его плечо, обнять его в ответ и вдохнуть тот уют, которого она не чувствовала сотни циклов. Но всё же она не могла заставить себя обнять его в ответ. — Я не причиню тебе вреда, Техник, — тихо сказал Святой. — Ты и так достаточно настрадалась. То, как его голос окутывал её заботой, с печалью в уголках губ, заставило её поверить ему. Это… древнее божество, это существо за пределами творения, которое могло сокрушать души одной мыслью… заботилось о ней. Что это значило для неё? Что это говорило про неё? Столько мыслей пронеслось у неё в голове. Столько конфликтов, столько противоречий. В ней начали нарастать эмоции. Желание спрятаться в его объятиях усилилось. Это было слишком. Она отстранилась. Святой позволил ей немного отдалиться от него, хотя желание быть ближе уже вернулось. Она молча пожалела, что отошла так далеко. — …Хочешь, я продолжу вести тебя к нему? — мягко спросил он. Ей потребовалось мгновение, чтобы найти в себе силы заговорить. — …Да.

***

Они вдвоём направились обратно на равнину, и стена каньона начала нависать над ними. Святой шёл рядом со своей спутницей, раздражённо размышляя о том, что ничего не может придумать. Что он мог сделать, чтобы устранить разлад? Они были так близко и в то же время так далеко. Было ясно, что какая-то часть Техник хотела его общества, по крайней мере, возможно, его помощи. Но другая часть, казалось, отступала, отказывалась от любой радости. Как будто она считала, что не заслуживает её. И всё же до этого был страх, что всё может рухнуть после того, как она расскажет о своём прошлом. То, как она смотрела на снег, пока они шли, смятение в её единственном глазу. Это вызвало лёгкую боль в его груди. Они добрались до стены каньона, груды обломков, ржавого металла и острых выступов. Подъём по стене был самым трудным. Не из-за сложности или препятствий, а из-за масштабов. Стена каньона тянулась вверх, растворяясь в белой дымке бури, крутой склон уходил в небо. Земля состояла из оторвавшихся кусков металла, груд металлолома и гравия, что позволяло найти опору, но не расслабиться. Язык Святого был слишком неточным, а когти и взрывы Техник — слишком разрушительными. Они были вынуждены медленно ползти вверх по склону, помогая друг другу преодолевать выступы или подхватывая друг друга, если они падали. Каждый шаг был неуверенным, каждое движение грозило сорвать лист металла с места и отправить его в белую бездну. Каждое отсоединение могло привести к небольшим обвалам из камня и стали, отделяющимся от стены. Пока они поднимались, угроза падения не исчезала. Но они медленно и методично продвигались вверх по склону. Святой опасался того, что может произойти, когда они доберутся до Пяти Галек. В тот момент с Техник было далеко не всё в порядке. Казалось, что над ней нависла атмосфера конфликта. Что будет, если плотина прорвётся? Если её стены рухнут, когда она столкнётся с трупом или, не дай бог, с едва живыми останками марионетки Галек, что будет дальше? Как она справится с таким количеством эмоций, с таким количеством вещей, которые нужно скрыть? Нога Святого поскользнулась, отвлекая его от мыслей. Он начал падать. Техник схватила его за запястье и поймала, вонзив когти в склон другой рукой. Он услышал, как гнётся металл, но ничего не сломалось. Святой посмотрел ей в глаза, гадая, что же могло происходить за ними. — Я держу тебя…— Она крякнула, начиная тянуть его вверх. С её помощью он вскарабкался на менее крутой склон, чтобы перевести дыхание. — …Спасибо, Техник, — сказал он через мгновение. Она отвернулась, словно его голос причинял ей боль. Они продолжали подниматься, и склон переходил в выступ, слишком крутой для того, чтобы Техник могла перепрыгнуть его. Они оказались в лабиринте труб, остатки внутренних туннелей, уцелевших после обрушения, были изолированы и пусты, погребены в скале слишком высоко, чтобы там можно было жить. В воздухе всё ещё висело напряжение из-за их дружбы. Они вскарабкались на выступ и выбрались из труб в более просторное помещение. Святой огляделся. Комната представляла собой остатки врат кармы. Они выползли из труб, по которым когда-то текла вода, решётки обрушились. Средние врата были смяты, погнуты, большие замки деформировались при падении из пазов, а маленькие остались разбросаны по металлу вокруг. Техник стояла неподвижно, как камень, и смотрела сквозь него. Святой подошел к ней и терпеливо ждал, с грустью глядя на неё. — …Это были… ворота в его город, — пробормотала она. В её глазах светилась вся жизнь, полная насилия. Здесь она жила. Хотя… Святой не был уверен, что она считала это жизнью. Она перевела взгляд на обрушившуюся решётку, из которой они выползли. Негодование и печаль отразились на её лице. Она отвернулась, глядя на выход из комнаты. Вскоре они добрались до вершины. Они медленно шли по заснеженному пространству, ветер дул тихо и холодно с такой высоты. Цель Святого была близка. Он чувствовал это. Цикл Пяти Галек подходил к концу. Он не хотел продолжать лгать ей. — …Ты слышала, как я сравнивал итераторов с теми, кого я должен вознести, верно? —спросил он сквозь свист ветра. Она молча смотрела прямо перед собой. — …Я полагаю, ты сделала вывод…? — Заткнись, — перебила она. — Просто… пожалуйста, заткнись. Выражение ее лица, когда она повернулась к нему, было все еще холодным, но он мог видеть отчаяние в ее глазах. Мольба. — Пожалуйста, — взмолилась она. — Не надо. Святой отступил назад и замер от удивления, несколько сбитый с толку. Она не хотела думать об этом. Она не хотела разрывать их связь, не хотела, чтобы надвигающаяся угроза для итератора, которую представлял собой Святой, разлучила их. Только не сейчас. Она просто хотела, чтобы он был рядом. Он был ей нужен. Святой кивнул. Они продолжили идти по крыше. Святой подошёл к ней чуть ближе. Они добрались до туннеля, затем до обрыва. Затем до разрушенного коридора, затем ещё одного. Техник в отчаянии оглядывала окрестности, место, которое она так хорошо знала, искажённое и разрушенное. Сквозь разрушенную стену, по наклонному туннелю, вниз по повреждённой шахте… Они приземлились в комнате, открытой всем ветрам; его покои были разрушены наполовину. Воздух наполняла навязчивая, фальшивая, искажённая мелодия. Часто прерываемая статическим гулом и тишиной. Доносившаяся из-за груды обломков. Техник застыла в ужасе, инстинктивно опустившись на колени. Она бросилась вверх, и в ушах Святого зазвенела искажённая, диссонирующая песня. Он быстро последовал за ней, опасаясь худшего. Она поднялась на холм. С тихим звоном мелодия оборвалась. И вот он сел. На небольшом куске металлолома сидела марионетка Пяти Галек. Она смотрела на них широко раскрытыми, растерянными глазами, излучая тусклое мерцающее сияние. Единственная работающая антенна, которая у него была, болталась на ветру вместе с потрёпанным плащом, едва державшимся на его плечах. Кучка обесцвеченных жемчужин лежала в углублении у его ног. Провода в его голове тянулись в пустоту, обнажая медные внутренности. Многосуставчатая рука, тянущаяся из-за спины, лежала сломанной и изуродованной позади него, некоторые суставы болтались, и всё тело было покрыто царапинами. Четыре точки на его голове были едва различимы, его розовая кожа побледнела. — …П-пять Галек, я…— запнулась Техник. Он уставился на неё пустым и тусклым взглядом. Он ничего не сказал. Техник спустилась с холма и села передними лапами ему на колени, закрыв лицо от Святого. — Н-нет, это… — она запнулась. Святой тихо спустился и сел в углубление из жемчуга. — Это… это я… помнишь?.. — она всхлипнула. — Арти… И все же она не оживила ничего, кроме этой пустоты. — Я… твоя маленькая бандитка… — прошептала она. Гальки уставился на неё еще на мгновение. — …Большая… к-красная штука… — он зажужжал, его голос был заикающимся, оцифрованным и ломаным. — …При... привет… Техник ещё мгновение смотрела в глаза мёртвого бога. Она уткнулась головой в колени Пяти Галек и зарыдала. Это был ужасный звук. Крупная дрожь сотрясала её тело. Она задыхалась, булькала и хлюпала, уткнувшись ему в колени, и слёзы заливали его и без того испорченный плащ. Она подняла голову и завыла от душераздирающего горя, а затем снова рухнула, схватившись за живот. — П-П-Пять Галек… — выдавила она, хватая ртом воздух при каждом заикании. — Я… я… я… — она снова разразилась рыданиями. Святой подошёл и устроился под левой рукой Галек, лёг рядом с ними. Техник продолжала выть, держась за живот, словно её ударили ножом. Её слёзы были от недавнего и давнего горя, от глубоких и неглубоких шрамов. Неконтролируемое, опустошающее, пронизывающее до костей горе. Она плакала, и плакала, и плакала. Пять Галек положил руку ей на голову. — …Не… плачь, — он заикался. — Всё… в порядке… Она подняла своё несчастное лицо, слёзы текли по её щекам и скапливались вокруг изуродованного глаза, дыхание было прерывистым и тяжёлым. — Т-Техник… бандитка… Было неясно, понимал ли Галька, что она говорит. Возможно, он просто пытался успокоить её, назвав имя, которое она упомянула, и это не было чудом памяти. Она немного постояла, глядя на него, из её глаз всё ещё текли слёзы. —… Д-да… — выдавила она, вытирая нос. — Это я… Она снова опустилась к нему на колени и тихо поплакала ещё немного. Святой мог сказать, что это было самое сильное облегчение, которое она испытывала за… возможно, всю свою жизнь. Прошло какое-то время. Святой поблагодарил судьбу за то, что комната была хоть как-то защищена от ветра, который завывал всё громче в его сознании. — … С-спасибо… за… тепло, — заикаясь, произнёс Гальки. — Маленькие… друзья. Святой в ответ нежно ткнулся носом в бок Галек. Тот вяло похлопал его по голове, едва шевеля рукой. Техник снова подняла взгляд и посмотрела в эти тусклые белые глаза. Она сделала прерывистый вдох. — …Прости меня, Гальки, — прошептала она. — Прости меня. Он смотрел на неё с тем же пустым выражением лица. Она печально опустила голову и снова вытерла нос. Она обняла сломанную куклу, к его удивлению. Через мгновение он натянуто ответил на объятие. — …Очень… тепло…. — заметил он. Она крепко обняла его, задержала на мгновение, а затем отступила назад. — … Да, — она сделала еще один прерывистый вдох. — Не за что, приятель. Она отошла и сделала очень глубокий вдох, закрыв глаза. Святой почти гордился ею. Казалось, с ее плеч свалился груз. Она открыла глаз. — …Ты можешь… делать, что хочешь, — тихо сказала она, глядя на Святого и уставившись в землю. Он, в свою очередь, отошёл от Галек и встал. Она уже знала. Святой догадался. — Это будет немного неприятно, — сказал Святой, спускаясь с холма к ней. — Ты можешь отвести взгляд или смотреть. Как тебе больше нравится. Она кивнула. Святой глубоко вздохнул и снова повернулся к Пяти Галькам. Он опустился на колени и заглянул в его пустые глаза. — Прости, мой друг, — тихо сказал он. — Пожалуйста, не бойся. Ты… ты увидишь их снова. Было неясно, понял ли Пять Галек, что он имел в виду. Святой вздохнул и встал. Святой открыл глаза. Он шагнул вперёд и положил руку на лоб истлевшего бога. Он вдохнул. Казалось, что все звуки втянулись внутрь, а сам воздух сконцентрировался на ладони. На мгновение ветер затих. Мир затих. БАХ! Пять Галек упал в снег. Через мгновение Святой обернулся и посмотрел на свою спутницу. Ярко-белое свечение угасало и вспыхивало в его глазах, иногда скрывая два разных цвета. Один золотисто-жёлтый, другой — цвета морской волны. В каждом из них был крест, в центре которого располагался зрачок. Они были прекрасны. Святой закрыл глаза. Он подошёл к ней, а она застыла в благоговейном страхе. Он на мгновение замолчал, словно обдумывая что-то. — Прости за вторжение, но… — мягко сказал он, протягивая руку, и его голос был тёплым и успокаивающим. Он обхватил её левую щёку и провёл большим пальцем по покрытой шрамами глазной впадине, слегка потянув за швы её кармической сущности. Её глаз приоткрылся совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы дать волю скопившимся слезам и перестать жечь раздражённую кожу. Затем он снова закрылся. Она поднесла руку к своему изуродованному глазу, чувствуя, как по левой щеке текут слезы. Она на мгновение посмотрела на Святого. Ее рука опустилась. — …Спасибо, — тихо сказала она. Святой кивнул. — …Пойдем, — пробормотала она. Она отвернулась и пошла назад, к укрытию, которое они заметили на крыше. Они вернулись вместе. Святой немного посидел в туннеле у входа, молча глядя на неё. Она безразлично махнула рукой и позволила ему войти, и вскоре после этого замки убежища закрылись. — Спокойной ночи, Техник, — немного мрачно сказал Святой. Она уже свернулась калачиком, отвернувшись, с закрытыми глазами. Она ничего не ответила. Святой печально вздохнул и положил голову на лапы. Он немного посмотрел на стену. … Прикосновение к его животу слегка напугало его. Техник встала, подошла и легла рядом с ним, прижавшись к нему боком. Когда он удивлённо повернулся к ней, она взяла его за хвост и притянула к себе, так что он наполовину обнял её. Она свернулась калачиком, как обычно, положив лапу ему на шерсть. Не глядя на него, она снова закрыла глаз, её выражение было беспокойным и предвкушающим. Святой мгновение смотрел на неё. Он сделал вдох, но передумал. Он ничего не сказал. Постепенно её лицо расслабилось и стало спокойным. Она заснула. Святой придвинулся к ней чуть ближе, ещё больше окутывая её своим пухом. Выражение её лица сильно отличалось от обычного, когда она спала. Она была такой довольной, такой расслабленной. Святой задумался, спит ли она так же, когда остаётся одна. Когда-то тлеющие угли ярости и страдания, теперь искры надежды и сердечности в его объятиях. Она была довольно симпатичной. … О. О, это… это имеет больше смысла. С ней? С ней. Святой глубоко вздохнул, тихим вздохом прогоняя дневные тревоги и горести. Он лег, закрыв свой разум и позволив этой смеси удовлетворения, надежды и тоски течь через него. Какое это было чудесное чувство. Он так давно этого не чувствовал. Он подавил смешок от явной иронии и погрузился в сон.