Обнадеживаюшие ведение

Святой проснулся. Техник не было рядом. Он слегка стряхнул с себя туман беспамятства и оглядел убежище. Ее там не было. Она исчезла. Святой встал, заметив уже открытую дверь убежища. — Техник? — громко спросил он. Ответа не последовало. Он выскочил в утренний снегопад. — Техник?! — закричал он. Ничего. Он помчался по равнине обратно к комнате Пяти Галек. Через туннели, в комнату, на вершину холма. Ничего. Не осталось даже тела бога, кукла и рука, соединявшая её со стеной, растворились в воздухе. Он взбежал по туннелям обратно на крышу. Он помчался по открытому пространству, чувствуя, как от бега начинают гореть лёгкие. Он продолжал выкрикивать её имя, но безрезультатно. Он отчаянно оглядывал пространство вокруг в поисках хоть какого-нибудь красного отблеска. Его уши стояли торчком, прислушиваясь к чужим шагам или её крикам. С каждым стремительным прыжком к краю его сердце билось всё быстрее, но не от бега. Он добрался до сломанных ворот, лихорадочно осматривая окружающие туннели и другие выходы на крышу. Когда они закончились, он подошёл к краю выступа. Ничего. Только пустой каньон и свистящий ветер. Он сел, потрясенно уставившись в пустоту. Что он мог сделать? Он не был следопытом. У неё было столько мест, куда она могла пойти, что он… как бы он вообще её нашёл? Она не могла просто так… уйти. Но она была такой. На сердце Святого было очень пусто. Он чувствовал себя таким… одиноким.

***

Святой спустился по стене, мрачные и печальные мысли всё ещё не давали ему покоя. Он вспомнил место, где она поймала его после падения, и почувствовал, как в груди нарастает боль. Он стряхнул её и продолжил спускаться. Он не хотел отказываться от неё. Он не собирался бросать её и устремляться к следующей цели, но… он изо всех сил пытался найти в себе волю. Он печально бродил по комнатам, в глубине души гадая, куда она могла пойти. Ему просто нужно было… идти. Какое-то время он так и делал. Небольшая стая мусорщиков вышла на равнину неподалёку от того места, где он стоял. Четверо из них, у вожака в руках фонарь. Тонкий слой шерсти на теле вожака был бордового цвета, а рога — более тусклого чёрного. Эта параллель заставила Святого немного разозлиться на судьбу. — Прошу прощения? — сказал Святой, подбегая к ним. Командир мусорщиков бросил на него взгляд, а затем присмотрелся внимательнее. — …Ты тот слизнекот, который с… ней. — заметил он. Святой тихо вздохнул, слегка опечаленный. — …Да, это так, — признался он. — Вы видели её недавно? Мгновение он недоверчиво смотрел на него. — …Мы живы. Этого недостаточно в качестве ответа? — небрежно сказал лидер. — …Нет, — сказал Святой. — Нет. Мы её не видели. Мгновение раздраженного молчания. — …Она старается не причинять вам вреда, — напомнил ему Святой. — М-м-м, — неуверенно пробормотал мусорщик. — Ты что, любовался снежинками, когда она пронзила копьём горло одного из наших элитных воинов? — Во-первых, я сказал «пытается», — твёрдо возразил Святой. — Во-вторых, ты когда-нибудь задумывался, не ваша ли жестокость стала причиной того, что она так поступила? — Жестокость. Забавно, — пробормотал мусорщик. — Она это заслужила. — Я бы не согласился, но ради вас, зачем? — спросил он. — Если она так опасна для вас всех, зачем вы её провоцируете? — Отвали, пушистик, — отмахнулся он. — Я мог бы её взорвать. Прежде чем Святой успел возразить, в разговор вмешался другой голос. — Хорошая шутка, — заметил другой мусорщик за спиной лидера. — …Ты защищаешь крысу? — спросил вожак, повернувшись к нему. — Ты тот, кто солгал ему в лицо. — Он дружит с ней! — Он прав, — возразил бунтарь. Его мех был белоснежным, с иглами на концах ледяного синего цвета. — Каждый раз, когда она появлялась на заставах, дело заканчивалось кровью. — Это потому, что она, чёрт возьми, убивает нас, идиот! — прошипел малиновый. — Тогда почему она оказывается по другую сторону заставы и убивает только одного парня?! — прокричал в ответ снежный. — Потому что кто-то пристал к ней, полез в драку и умер! — Ты, блядь, защищаешь ее?! — закричал главарь. — Я устал терять из-за неё наших! — крикнул в ответ Снежный. — Потому что такие лидеры, как ты, считают, что мы всё ещё должны с ней сражаться! — Эй! — Крикнул Святой, привлекая их взгляды к себе. — …Ссоры только ухудшат ваши отношения, — напомнил он им. — Если вам есть что мне сказать, это в ваших интересах. По крайней мере, это отвлечёт её от вас. Какое-то время мусорщики свирепо смотрели друг на друга. — В словах слизня есть смысл, придурок, — пробормотал белый мусорщик, указывая копьём на бордового. Он повернулся к Святому. — Она не прошла ни через одну из наших застав. Там у нас есть блокпост, так что она по эту сторону. Святой склонил голову в знак благодарности. — Большое спасибо, друг мой. Мы очень ценим твою доброту, — Святой начал отворачиваться. — …Эй, — сказал голос Снежного, и он обернулся. — …Продолжай ей помогать, — предложил он с чем-то похожим на сочувствие в голосе. — Ей не помешал бы кто-то вроде тебя. Может, она перестанет нас убивать. Святой кивнул. — Я обещаю, — мягко проговорил Святой. — Я рад, что это существование благословлено такими, как ты. Мусорщик кивнул. Он повернулся и пошёл прочь, а стая двинулась за ним. Когда Святой пошёл за ними, он услышал их дальнейший разговор. — Помогать самому грёбаному дьяволу… — Заткнись. После того, что мы с ней сделали, я не знаю, что бы я сделал по-другому. — Потому что тебя, блядь, там не было… —И ты не… Они покинули пределы слышимости Святого, оставив его наедине с ветром.

***

В направлении, противоположном аванпосту мусорщиков, особо некуда было идти. Стена каньона, затем внутренние помещения, которые в основном полностью обрушились. То, что не обрушилось, было наполовину заполнено стрижами, бродившими по длинным коридорам. Но за пределами каньона и комнаты с марионеткой на ледяном ветру торчала единственная уцелевшая опора. Поскольку она представляла интерес и находилась довольно высоко, он решил, что это лучший вариант. Он продолжал прокручивать в голове слова мусорщика. Судя по тому, как они обращались с Техник, как говорили о ней, словно о какой-то силе природы, было ясно, что она убила… многих из них. Но он никогда не задумывался о том… почему. Он предположил, что у неё была причина. И даже если бы её не было, если бы она была просто садисткой, которая убивала ради удовольствия, он всё равно помог бы ей. Потому что она больше не была такой. Вот что имело значение. И, кроме того, она не заработала бы такую репутацию, если бы убивала просто так. Она испытывала вину, которая приходит только с ненавистью. Итак… Почему? Что с ней случилось? Что толкнуло ее на такое насилие? Это не давало ему особой надежды. Ни на неё, ни на свои шансы найти её. Сверху доносился топот птичьих ног, поднимавших пыль и обломки с потолка, и это вывело его из задумчивости. Он вздохнул и продолжил идти к опоре. В конце концов он вынырнул на поверхность, оставив позади пещеры и каньон. Он выбрался на груду стали и оказался у озера. Ветер завывал над огромным пространством ледяной воды, основание опоры находилось на другом конце. Сам шпиль тянулся в белую дымку неба, металлические опоры гнулись под ветром. Ему придется плыть. Вода была ледяной и обжигала, когда он осторожно опустил ногу в воду. Медленно заходить в воду было пустой тратой времени и бесполезным занятием, но нырнуть он мог и утонуть. Он убрал фонарь из живота, вспомнив о Техник, которая помогла ему сделать это. Одиночество продолжало проникать в его разум. Он сделал глубокий вдох, прижал фонарь к груди и нырнул. Он ахнул, когда плюхнулся в озеро, и холод пронзил его, как ножом. Он пришёл в себя и поплыл, крепко сжимая нагретый фонарь. Слабость охватила его тело, а страх — разум. Он плыл и плыл, чувствуя, как по венам течёт лёд. Снова вызывая в памяти ту пустоту. Его подсознание молило о тепле, о любом тепле. Он думал об Техник, о мягком тепле, которое она излучала. О том, что её может просто не быть здесь, что… что он может больше её не увидеть. Он был один, плывущий сквозь пустоту. Медленно распадающийся. Один. Он вскарабкался на выступ, задыхаясь от усталости, и поспешно выбрался из озера. Дрожа, он поднялся на ноги, крепко сжимая фонарь, и побежал внутрь. Он рухнул на пол, как только добрался до внутренних помещений, его ноги были слишком слабыми и холодными. Мгновение он дрожал на полу, сжимая слабый источник тепла в своих дрожащих, белоснежных руках. Святой ненавидел холод. Пустота была холодной. Пустота была одинокой. Он с трудом поднялся на ноги, дрожа как от волнения, так и от температуры. Он медленно провёл языком вверх, защищаясь от ветра и холода. Его по-прежнему мучило одиночество. Пустота. Он не мог избавиться от пустоты в своей голове. Он видел её, чувствовал, ощущал, как черви бьются в море и швыряют его, как бессмысленный предмет. В тот день, когда он взбунтовался, его разорвало на части, и он обнаружил, что это тоже было частью замысла судьбы. В тот день он понял, насколько он был одинок. Потом… что-то изменилось. Воздух был… другим. Золотые хлопья опускались вниз по краям его поля зрения. Поблизости раздавалось эхо. Любопытство охватило его, проникая сквозь сомнения и боль. Он пополз вверх чуть более уверенно, пространство приобрело голубой оттенок, а в воздухе запульсировало неземное сияние. Естественное изобилие эссенции в воздухе разлилось по его венам. Вскоре ему снова стало тепло. И хотя одиночество никуда не делось, он почувствовал, как надежда борется с ним. Золотые хлопья падали всё быстрее, пока, казалось, не заполнили собой всё пространство. Это была душа, которая быстро формировалась и исчезала. Когда он поднялся выше, в его ушах зазвучала почти музыка. К вершине опоры, в изрезанные каверны, оставшиеся после обрушения металла. По извилистым ходам, к очередному подъёму, предвкушение нарастает. По другому туннелю, к нужному концу сломанной ноги… И вот оно появилось. Странное, похожее на щупальце образование, которое когда-то было головой, вяло оглядывалось по сторонам. Золотые чешуйки мерцали и переливались на его тающей чёрной форме, а плавники вытягивались, колыхались на ветру и падали. Но за неземным звоном зазвучал другой звук. На краю пропасти, над которой парило эхо, стояла Техник. Она опустилась на колени и тихо заплакала. Часть его вздохнула с облегчением, желая обнять её. В реальности, где она могла бы обнять его. Он покачал головой и глубоко вздохнул. У него было то, что ему было нужно. Но сейчас он был нужен ей. Он собрался с духом и шагнул в снег. — Хм. Малыш, чьё созвучие столь близко к нашему, — призрак заговорил голосом, искажающим время и смысл. — Пришёл ко мне вместе с плачущим беднягой. По крайней мере, ты осознаёшь приливы, сквозь которые плывёшь. Что-то в его заявлении заставило его задуматься. Неужели она его не видит? Кусочки мозаики сложились воедино в его голове. — …Пожалуйста, не называй её так, — попросил Святой, подходя к нему. Отголосок замер в чём-то, похожем на благоговейный трепет. Вполне справедливо, учитывая, что большинство существ вряд ли стали бы им отвечать. — Ты не тот, кем кажешься, — отметил отголосок. — …Да, возможно, это не совсем подходящее слово. — Ты хочешь сказать, что ты для неё невидим, верно? — спросил Святой, остановившись чуть позади Техник и понизив голос. Из-за искажений эха и горя, в котором она пребывала, она не замечала его присутствия. — Да. Зверь уже давно скулит у моих ног, — подтвердил отголосок. — Но как такое существо, как вы, может думать о таком негодяе? — Боюсь, то, что тебя связывает, все еще присутствует в твоих манерах, — сказал Святой, немного раздраженный таким почтением. — Странно, что ты считаешь себя выше тех, кто не скован. — Ха! — усмехнулся он. — Она в более тяжёлых цепях, чем я! Святой слегка раздражённо вздохнул: — …Но её цепи не вечны. А теперь, если ты меня извинишь… Он с трудом вытеснил отголосок из своего разума, манипулируя кармической силой, протекающей сквозь него. Синяя дымка рассеялась, и тающая форма отголоска начала исчезать. Он услышал, как приглушённый голос что-то сказал, прежде чем полностью покинуть его сознание. Он остался стоять позади Техник, слушая её плач. — …Техник? Она ахнула и отвернулась, в её глазах стояли слёзы, а в позе чувствовался страх. Она расслабилась, хотя ее печаль не уменьшилась. Она молча отвернулась и вернулась на своё место, жалко опустившись на колени на покрытый мусором выступ. Святой подошёл к ней и сел рядом, положив хвост на колени. — …Что причиняет тебе боль? — тихо спросил он. — …уходи, — пробормотала она, вытирая глаза. — Ты не можешь страдать от этого в одиночку, Техник. — Ты… ты… нет. Просто… просто оставь меня в покое… — она легла и положила голову на руки, пряча лицо. — Это твоя вина… Святой не мог отрицать, что это было немного больно. — Ты убил его. Ты-ты помог мне, и ты такой чертовски… милый… — пробормотала она. Это, однако, заставило его немного задуматься. — …Я не совсем понимаю. — …Больно. Так больно… — сказала она, и её голос дрогнул. — Гальки, мусорщики… Я-я не могу… Он придвинулся к ней немного ближе. — Ты горюешь, — мягко констатировал он. — Я, черт возьми, не хочу быть такой, — пробормотала она. — Мне жаль, Техник, но это невозможно. — Отвали! — закричала она, садясь и глядя на него. — Я была в порядке до твоего появления! Это всё твоя вина! — Ты же знаешь, что это неправда. — Я-я-! — она покачала головой с мучительной усмешкой и спрятала лицо в ладонях, пересев с колен на землю. Святой тихонько вздохнул. — …Я знаю, что это больно, — заверил он её. — Даже больше, чем я мог бы понять, не находясь в этот момент рядом с тобой. Но… тебе нужно это почувствовать. Она молчала. — Я здесь ради тебя, Техник. Тебе нужно почувствовать. Она почти дрожала от усилий держать себя в руках. Она снова начала плакать. Святой немного посидел рядом с ней. — …Что причиняет тебе боль? — повторил Святой. — …Я-я… Я не вижу его… — она тихо заплакала. — Я знаю, что он здесь, и я…! — Её голос дрогнул. Святой печально посмотрел на неё, слегка наклонив голову. — …Ты его чувствуешь? —Да… — пробормотала она сквозь руки. — Ему… Ему больно. Но что бы я ни делала, я не вижу его. Святой печально кивнул. Он снова посмотрел туда, где должен был быть отголосок, если бы ему позволили проникнуть в его разум. — …Разве ты не понимаешь, Святой?! — внезапно сказала она, повернувшись к нему. — Вот почему! Вот-! — она замолчала, шмыгнув носом. — Я-я не-я застряла! Я не могу измениться! — она снова уронила голову на руки. Он придвинулся к ней чуть ближе. — Техник, это неправда. — Нет, это так, Святой… — взмолилась она. — Я пыталась. Ничего не работает с тех пор, как… — её голос дрогнул. Он потянулся, чтобы взять её за руку. Она отпрянула, отодвинулась и сердито повернулась к нему. — Не прикасайся ко мне, черт возьми! — выплюнула она, сжимая руку, как будто его прикосновение обожгло ее. — Ты что, совсем тупой?! Ты что, не понимаешь?! — Техник пожалуйста… — Я грёбаный грешник, Святой! — закричала она. — Я застряла! Я убила так много грёбаных мусорщиков, что заперла себя в этих грёбаных воротах, а потом я убила… я… я сделала только хуже! И теперь я даже не могу увидеть этих… глупых идиотов, чтобы попросить о помощи! Гальки не смог помочь! Она остановилась, чтобы откашляться, давясь ядом, который долгое время скрывался в её горле. — И-и ты-ты ты! — выдохнула она, и её голос стал хриплым и прерывистым. — Ты какой-то древний бог, настолько связанный с кармой, что можешь ею всё взорвать! — Техник, это не значит… — ТЫ ДОЛЖЕН МЕНЯ НЕНАВИДЕТЬ! — закричала она. — ТЫ УЙДЁШЬ, КАК И ВСЕ ОСТАЛЬНЫЕ! Он обнял ее. Она слегка дернулась в его объятиях, пораженная. Он задержал её на мгновение, чувствуя, как от её шрамов исходит слабый жар. Затем он крепко обнял её, позволяя ей насладиться моментом и почувствовать его шерсть на своей грубой коже. Он отступил и опустился перед ней на колени. — Я не уйду, Техник, — мягко напомнил он ей. — Я не ненавижу тебя. И, как бы то ни было, не думаю, что когда-нибудь возненавижу. Она огляделась по сторонам; рука, которую она рассеянно подняла, чтобы осторожно потрогать его шерсть, опустилась. Гнев и боль медленно покидали её, и она опустилась на колени, которые в ярости так и не разжала. Она открыла рот, чтобы заговорить, но не смогла подобрать слов. — Я думаю, ты хочешь измениться, — мягко сказал он. — Это важная часть. Она не встретилась с ним взглядом. — …Хочешь еще раз обняться? … — …Нет, — солгала она. — …Что… что это меняет? Я… я не могу. Святой на мгновение задумался. — …Не возражаешь, если я покажу тебе небольшой фокус? — спросил Святой. Какое-то время она удрученно смотрела на него. — …Прекрасно. Святой повернулся и скрестил ноги, словно для медитации, позволяя пустоте течь сквозь него. Он начал концентрироваться, мысленно наблюдая за сиянием, появляющимся на земле перед ним. Благодаря окружающей энергии эха процесс не составил труда. Он прервал медитацию и обнаружил у своих ног цветок кармы, выросший из осколков и обломков камня. Техник с лёгким трепетом уставилась на цветок. Святой осторожно вынул цветок из земли и на мгновение покрутил его в лапе, наблюдая, как золотая энергия мерцает на снегу. Он протянул его к ней, заставив ее слегка отшатнуться. — Если не возражаешь, попробуй вот это, — вежливо попросил он. — Возможно, тебе не понравится, но, пожалуйста, сделай это для меня. — …Н-нет, мне… на самом деле они мне нравятся… — пробормотала она, садясь обратно и забирая цветок из его рук. Он наклонил голову. — Может, ты когда-нибудь натыкалась на такой и ела его? — …Нет, — тихо сказала она. — Я… не ем их. Святой мог только догадываться, что могло послужить этому причиной. — …Ну, если ты не против, — мягко сказал он. Она на мгновение задумалась, глядя на растение, лепестки которого свисали ей на руку, пока она держала его. Она поднесла его ко рту и осторожно откусила, оторвав круглую структуру лепестков и оставив только стебель, светящийся изнутри. Святой выхватил его из её рук и позволил раствориться, а затем посмотрел ей в глаза, пока она дожёвывала эссенцию. На мгновение ничего не произошло. Ее взгляд метался по сторонам в легком замешательстве. Она в замешательстве посмотрела вверх, в белую пустоту. Святой начал впускать эхо обратно в свой разум. Когда голубая дымка, сияющая песня, золотые хлопья, великое растворяющееся ничто снова стали узнаваемы, он увидел в глазах Техник искру удивления и благоговения. — …Маленькая странность, маленький язычник, снова настроенный на меня. — размышлял тающий призрак. — Что за странная скала, с которой я столкнулся во время своего плавания по волнам. Святой смотрел, как Техник смотрит на него с удивлением и надеждой, и от её выражения его сердце слегка дрогнуло. — …Возможно, ты прав, странное создание, — признал отголосок. — Возможно, есть надежда сразиться с твоей рекой, по крайней мере, с той, что ещё не ушла под воду. Святой повернулся к эху, торжественно взирая на растворяющееся в воздухе ничто. Никакая напыщенность не могла этого заслужить, ничто не могло. — …Не совсем утешение для такого, как я. Святой вздохнул и склонил голову в знак согласия. — …Попробуйте, зверушки. Попробуйте ради тех, кто не смог. Ради тех, кто не может. Время и пространство начали исчезать.

***

Святой снова проснулся. Техник была рядом с ним. Но она больше не обвивалась вокруг его хвоста. Просто лежала немного в стороне от него, уставившись в стену. Он сел, прогоняя туман сна из своего сознания. — …Привет, Святой. — …Привет. Ненадолго воцарилось молчание. Она по-прежнему избегала встречаться с ним взглядом. — …Это… не сработало… — пробормотала она. Святой склонил голову набок. — …Я не понимаю. — …Отголосок, — уточнила она. — Он ничего не изменил. — …Хорошо, — подтвердил Святой. — …Они всё ещё могут. Ее ухо заинтересованно дернулось. — …Я пыталась, Святой. Не раз, — она отмахнулась, по-прежнему глядя в сторону. — Это не так просто, — мягко сказал Святой. — Это больше, чем ценности и уровни, как думали древние. Ничего не изменится, пока ты этого не сделаешь. Некоторое время она молчала. — Я… Прости, Святой, но я не… — пробормотала она. — …просто… не верю тебе… Святой встал со своего места и подошел немного ближе к ней. — …Все в порядке. Он лёг рядом с ней, чувствуя, как она бросает на него озадаченный взгляд. Он почувствовал, как его шерсть касается её грубой кожи, и его сердце забилось чаще. — …Ты бы хотел продолжать путешествовать со мной? Она казалась почти испуганной. — …Что? — спросила она, поворачиваясь к нему. — Моё путешествие ещё не закончилось, — прямо заявил он. — Я прошу тебя сопровождать меня. Она замолчала, погрузившись в раздумья. — …Ты мне нравишься, Техник, — мягко сказал он. Он слегка наклонился и положил голову ей на плечо. — Я бы хотел помочь тебе снова обрести надежду. Он остановился там на мгновение. — …Ладно, пушистик, не дави на меня, — сказала она, мягко отталкивая его. Он подчинился и стал ждать её ответа. — …Д-да, я… — выдавила она, повернувшись к нему. — …думаю, я готова. Святой тепло улыбнулся ей. — Я рад это слышать, — он встал. — Пойдём? Она встала рядом с ним и вздохнула. — …Думаю, да.