Нежность

Святому снился невзрачный сон, в котором он парил в пустоте. Он смотрел на огни вдалеке, чувствовал шум прибоя и ощущал, как извиваются черви. К тому времени эти случайные сны были не более чем неприятными. Досадно было то, что они были на самом деле снами, а значит, он не мог проснуться по своему желанию. По крайней мере, во время встреч с червями его удерживали только манеры. — Святой?.. — прошептал тихий умоляющий голос на краю его сознания. — …черт возьми, очнись… Святой, пожалуйста… Его взгляд прояснился, веки слегка приоткрылись на мгновение из-за того, что он был слегка не в себе. Он на мгновение запаниковал, прежде чем заметил, кто нависает над ним. Техник отпрянула, когда он приподнялся, возможно, немного удивившись при виде его глаз. Она пришла в себя, стряхнув с себя удивление, и села перед ним на колени, сложив руки на коленях. Ей было немного стыдно за то, что она его разбудила, как ребёнку, который разбудил родителей ночью. — …доброе утро? — спросил Святой, протирая глаза. — …привет, — пробормотала она. — Ты был, э-э… — её голос затих. Святой сонно сел. — Мм? — Ты… ворочался и метался, и, э-э-э… выглядел… обеспокоенным, поэтому я… — пробормотала она. Святой кивнул, хотя и подумал, что, возможно, это не единственная причина, по которой она его разбудила. Иногда он спал беспокойно, когда ему что-то снилось, но редко просыпался с болезненным выражением лица и в поту. Он не думал, что этого было бы достаточно, чтобы она разбудила его из-за беспокойства. — …Мы рано встали, — заметил Святой, взглянув на запертую дверь убежища. — Да, да, мы… — сказала Техник, избегая его взгляда и немного отодвигаясь. — Прости, что разбудила тебя, я просто… пойду обратно спать. — Нет, нет. Подожди, — сказал Святой, нежно взяв её за руку и потянув назад. — Мы можем немного поговорить. Чтобы я не вернулся во тьму. — …хорошо, — пробормотала она, снова расслабляясь. Какое-то время они сидели молча. — …Почему ты не спишь? — спросил он. Она молчала, уставившись в пол. — Все в порядке. Не осуждаю, — мягко напомнил ей Святой. — …сон, — пробормотала она. — Наверное, кошмар. Это… ребячество, я знаю… — Я так не думаю, — не согласился Святой. — Это признак беспокойства, а не ребячества. — …думаю, да, — согласилась она. Она снова замолчала. — …Ты хотела бы поговорить? — мягко спросил он ее. — …Я не знаю, — пробормотала она. Святой тихонько вздохнул. — …Техник, я не могу притворяться, что ничего не понимаю, — настаивал он. — Ты разбудила меня не только из-за моего плохого сна. Она на мгновение отвела взгляд, пытаясь найти нужные слова. — Я-я-я в порядке! — призналась она. — Я разбудила тебя, потому что мне было скучно, и я была напугана, и эгоистична, ладно? Ты этого хочешь? — Техник, я просто хочу помочь тебе, — печально сказал он. — Тебе нечего стыдиться. Ты через столько всего прошла, я не могу представить, как твой разум мучает тебя во снах. Она уставилась в землю с очень печальным видом. — Скажи мне, что случилось, — взмолился он. — Или не говори! Просто… позволь мне помочь. Чем смогу. Она на мгновение огляделась по сторонам, обдумывая свои действия. — …Мне страшно, Святой… — она захныкала. —Я… я не…… Я не могу… Святой вздохнул, раздумывая, стоит ли ему обнять ее. — …Иди сюда, — подтолкнул он её. — Если хочешь, чтобы я тебя обнял, я с радостью это сделаю. Но хотя бы сядь рядом со мной. Она на мгновение задумалась. Она молча придвинулась к нему и с грустью прижалась к нему. Он обнял её и крепко прижал к себе, ощущая её тепло и грубую кожу, что странным образом успокаивало. Она не ответила на объятие, просто лежала в его руках. Он не возражал. Она немного посидела, а он крепко обнимал её. Святой задумался, настанет ли день, когда он сможет обнимать её, пока она спит. Она начала отстраняться. Святой на мгновение крепко прижал её к себе, а затем позволил ей повернуться и опуститься рядом с ним, уткнувшись головой ему в плечо. Он осторожно поправил её, чтобы ей было удобно. — …Я не… знаю, что ещё сказать… — пробормотала она. — Тебе не нужно ничего говорить, — мягко заверил он ее. — Этого достаточно. Она вздохнула, выглядя недовольной. — …Я знаю, что это тяжело, и лёгкого пути не существует, — мягко продолжил он. — Найти себя, привести мысли в порядок, горевать, как ты должна — всё это тяжело, — он наклонился так, что его голова оказалась у её уха. — Лучшее, что ты можешь сделать — это найти что-то или кого-то, кто поможет тебе. Я надеюсь, что хоть немного помогаю тебе. Он не мог понять, было ли это рассеянностью, намеренным притворством или просто неуверенностью, но он почувствовал, как она слегка уткнулась носом ему в затылок. — …ты… — печально пробормотала она. — Ты… — она замолчала, что-то мешало ей сказать то, что вертелось у неё на языке. — …ты. Этот момент был одновременно душераздирающим и невероятно радостным. Печаль и боль в её голосе, невысказанные слова, словно раскалённые угли, жгли её сердце. В сочетании с осознанием того, что он утешает её. Это было всё, чего он хотел. Он хотел крепко обнять её и защитить от всего плохого, пока бескрайнее море не поглотит небо. Они ещё немного посидели в тишине, наслаждаясь взаимной заботой. Сердце Святого чуть не выпрыгивало от волнения, в душе поднималось радостное чувство, от которого ему хотелось сжать малиновую слизнекошку изо всех сил. Что, честно говоря, было не так уж и много. Техник тихо вздохнула. — …Я чувствую себя… немного лучше… — пробормотала она. — Это хорошо, — подтвердил он. — …Мы можем остаться… вот так…? — выдавила она. — Конечно. Некоторое время они молчали. Снаружи. Внутри же Святой изо всех сил старался сохранять самообладание. Он добавил, что ещё одним преимуществом наличия шерсти является то, что она служит удобным прикрытием для лёгкого румянца на щеках. Он поблагодарил судьбу за то, что она оперлась на него своим больным глазом. В попытках отвлечься от боли в сердце его поразила мысль. Напоминание о том, что он планировал сделать перед сном. — …Твои шрамы причиняют тебе боль, Техник? — спросил он. Она на мгновение замолчала, немного удивленная его вопросом. — …Не знаю. Немного… — пробормотала она, слегка поправляя одежду. — В основном ожоги, царапины не так сильно. Святой слегка кивнул. — Я понял, — подтвердил он. — Говоришь, что ожоги не заживают, верно? — …Нет, — подтвердила она. — Это… ненормально?.. Святой помолчал, на мгновение задумавшись. —…Я думаю, что эти шрамы… глубже, — размышлял Святой. — Полагаю, что из-за твоего разрыва с кармой и причин этих травм они оставили шрамы на твоей кармической сущности. Проще говоря, на твоей душе. — …И? — подсказала она. — …Я думаю, что смогу исцелить их. Она слегка оживилась. — Как и всё, что связано с кармой, это скорее искусство, чем наука. Такова природа метафизической раны, — объяснил он. — Но я думаю, что ты готова исцелиться. — …Но я… — пробормотала она. — Отголосок… не изменил меня… — Дело не только в ценностях, помнишь? Она на мгновение задумалась. — …хорошо, — пробормотала она. — …что я должна сделать? — Ты не возражаешь, если я отойду подальше? — …Нет, всё… в порядке, — тихо сказала она. Казалось, она хотела, чтобы это продолжалось подольше. Тем не менее, Святой отстранился от неё и отошёл немного в сторону. Техник прислонилась к боковой стене и повернулась к нему лицом. — Итак. Это потребует физического контакта, — уточнил Святой. — И серьёзного воздействия на твою кармическую сущность. Такой контакт может показаться… обманчиво интимным. —… Что ты имеешь в виду? — неуверенно спросила она. — …Это может показаться навязчивым. Обычно я считаю, что достаточно деликатен, чтобы не вызывать неприятных ощущений, но это всё равно своего рода физическая близость, — объяснил он. — Даже если это происходит на метафизическом уровне. — …Хорошо, — подтвердила она. — …И? —Тебя это устраивает? — спросил он. Она на мгновение задумалась. — …Да, — согласилась она. Святой кивнул. — Ты можешь отказаться, если передумаешь. Покажи мне свой хвост? Она подошла к нему и обвила хвостом себя. Святой последовал её примеру, присев на корточки позади неё, чтобы осмотреть шрам от ожога на её хвосте. Это было неровное пятно потускневшей, потемневшей кожи. — Как сильно это тебя беспокоит? — спросил он. — Чтобы убедиться, что я не причиняю тебе дискомфорта. — Просто… онемел, — ответила она. — Примерно вот здесь, — она указала на место, где неровная линия исчезла. Святой кивнул. Он позволил пустоте пройти сквозь него и осторожно приложил руку к шраму, прощупывая её сущность в поисках настоящего шрама. Кожа была грубой и сухой, онемение лишало её чувствительности. Как он и предполагал, прикосновение было… интимным. Его сердце слегка трепетало. — У тебя руки… всегда такие холодные? — неуверенно спросила Техник. — Подожди, как я могу…? — Нет, — ответил Святой. — Это пустота. Она довольно холодная. Не бойся, это естественно, даже несмотря на онемение. — …Хм. Святой продолжал искать источник метки, сохраняя концентрацию, несмотря на то, что его сердце бешено колотилось от волнения. В какой-то момент он почувствовал, как вздрогнула Техник. — Все в порядке? — мягко спросил он. — Д-да, — ответила она. — Совсем чуть-чуть, э-э-э… — её голос затих. Святой не заметил, так как его глаза были закрыты, но оттенок румянца на её щеках слегка изменился. — …Ты хочешь, чтобы я остановился? — Нет! — выпалила она, быстро отпрянув и прикрыв рот рукой. — Это, э-э-э… нормально… — пробормотала она, отворачиваясь. Святой на мгновение задумался, анализируя её тон. Ему пришло в голову, что она, скорее всего, пребывала в нескольких слоях истощения от недостатка прикосновений, как метафизических, так и обычных. Это ощущение могло быть своего рода деликатной близостью, нежной силой, осторожно ласкающей грубые края её существа, несмотря на грубую текстуру и неестественный жар. Как давно она не испытывала подобных прикосновений? Это было немного грустно. Он был бы рад снова сделать ей такой подарок. И, честно говоря, он не мог отрицать, что мысль о том, что она взволнована, тоже немного забавляла его. Он вернулся к своим мыслям, мягко подавляя пульсацию в груди. Он мог бы насладиться этим в другой раз. Он нашёл рану. Через мгновение он осторожно убрал руку, выйдя из медитативного состояния, и почувствовал покалывание в пальцах от использования силы. Он был слишком сосредоточен на этом, чтобы заметить, как Техник на мгновение проследила за его прикосновением, а затем отпрянула, поняв, что он убирает руку. — …Ожог от какого-то кислотного вещества, я полагаю, — размышлял Святой, открывая зрение. — В сочетании с… более сильным ожогом? Странно безличная угроза, учитывая глубину. Что случилось? — О, эм… — сказала она, удивленная вопросом. Она немного подумала, и, казалось, часть воспоминаний причиняла ей дискомфорт. —…Раньше на свалке повсюду была кислота. У меня что-то вроде иммунитета? Обычно она отскакивает от меня. Но мой хвост проскользнул внутрь, и я думаю, что она попала внутрь через порез или что-то в этом роде, потому что это запустило мою способность к прыжкам, и… ну, ты понимаешь. Она изобразила взрыв рукой и добавила небольшой звуковой эффект. Святой подавил смешок и задумчиво кивнул. — Хм, — задумчиво произнёс он. — Я не уверен, что это может оставить такие глубокие шрамы. Они косвенно вызваны сочетанием эмоций и действий. Не могла бы ты рассказать мне подробнее? Она пристыженно уставилась в пол. Он увидел знакомое негодование и вину в ее глазах. — …Я пытала мусорщика, — пробормотала она. Святой торжественно кивнул. — …Я этого не заслуживаю, — заявила она, начиная отводить хвост. — Техник, подожди, — сказал он, мягко останавливая её. — Это… — Нет, — возразила она. — Я не хочу это слышать. — Она резко отдернула хвост. — Техник, пожалуйста… — Святой, я была больше сосредоточена на том, чтобы заставить мусорщика страдать, чем на том, чтобы сохранить свой чёртов хвост! — вмешалась она. Святой тихонько вздохнул. — …Исцеление — это не отпущение грехов, Техник. Часть ее гнева начала перерастать в замешательство. — Исцеление этого шрама не отменит преступления, — мягко продолжил Святой. — Я не скажу, что ты неправа, утверждая, что не заслуживаешь снятия вины. Но это не то, что я делаю. — …Чувство вины останется, — тихо сказал он. — Боль пройдёт. Она замолчала, погрузившись в раздумья. — …Но… если… — пробормотала она. — …Разве я этого не заслуживаю?.. — Возможно, — признал он. — Я думаю, что нет. Но ты не заслуживаешь этого навсегда. Она по-прежнему молчала. — Ты прожила жизнь в страданиях, — напомнил он ей. — Ты заплатила свою цену. Тишина. — …Не хочешь ли ты ещё раз показать мне свой хвост? — спросил её Святой. Она оживилась и на мгновение уставилась на него. Не говоря ни слова, она вернулась к нему. Она села перед ним и обвила хвостом себя, чтобы он мог потрогать шрам. Святой посмотрел на неё в последний раз, безмолвно задавая вопрос, и провёл рукой над меткой. Она задумалась на мгновение и отвела взгляд. Она взглянула на него, затем снова отвела взгляд. Она сделала глубокий вдох. — …Хорошо. Святой сделал глубокий вдох и снова погрузился в её сущность. Он кружил, извивался, скользил по запутанной паутине, пока не нашёл злополучный узел. Скользя по клубку, пока единственная оборвавшаяся нить не дала о себе знать. Осторожно взялся за нить… Святой вернулся в реальность, выйдя из медитативного состояния метафизического осознания и снова обретя себя. Прошла примерно минута. Святой был уверен, что метка всё ещё выжжена на её коже. Он убрал руку с раны и положил её себе на колени. Он кивнул в сторону шрама, предлагая ей попробовать. Техник опустила хвост и слегка ударила им по земле один или два раза. Затем она потянулась назад и ощупала обожжённый участок кожи. — …Да, — подтвердила она, откинувшись назад. — Я… Я чувствую это. Святой мягко улыбнулся ей. — …Ты исцеляешься, Техник, — тихо сказал он. Она медленно кивнула. На мгновение все стихло. — …Полагаю, я увижу тебя утром, — мягко сказал Святой, начиная укладываться. — Подожди, — она остановилась, протянув руку. Святой сел обратно. — …Что будет со шрамом? Святой на мгновение задумался, не понимая, что она имеет в виду. — …Ты имеешь в виду физический след? Она кивнула. — …О! Боже, я действительно забыл об этом. Физическая и метафизическая сущности разделены, поэтому после я должен провести небольшую манипуляцию, чтобы метка зажила, — он начал двигаться вперёд, но она отпрянула. — …Если только ты не хочешь оставить его? — спросил он, снова садясь. — …Да, — подтвердила она, отведя хвост в сторону и проведя им по неровным краям шрама. — …Это напоминание, понимаешь? Так что я… — она коротко вздохнула. — …ты понял. Святой кивнул. — Вдумчиво. И похвально, — сказал он, склонив голову в знак признательности. — …И, кстати, я думаю, что ты хорошо выглядишь с ним. На мгновение она бросила на него озадаченный взгляд, затем нервно отвернулась и окинула взглядом комнату. — …С-спасибо, — удалось ей выдавить из себя. — Не за что, Техник, — мягко сказал он. Тишина. — …Ты можешь перестать так меня называть? — твёрдо спросила она, повернувшись и посмотрев прямо на него. Какая-то часть Святого немного забеспокоилась. — …Как бы ты… хотела, чтобы я называл тебя?.. Техник крепко обняла его. — Зови меня Арти. — сказала она, хотя это прозвучало скорее как требование. — Ты… глупый, вежливый, пушистый идиот. Святой почувствовал, как в нем поднимается совершенно неповторимая радость. Он обнял ее в ответ. — Конечно, Арти, — согласился он. — Конечно. Какое-то время они обнимались. Техник отстранилась и на мгновение села. — …Нам нужно немного поспать, — сказал Святой, мягко улыбаясь. — …Да. Она слегка улыбнулась в ответ и отошла к другой стороне убежища. Святой начал укладываться. Она сделала паузу. Она повернулась и легла рядом со Святым. Не прикасаясь к нему, просто рядом. — …спокойной ночи, Святой. — Спокойной ночи, Арти.