Спокойствие

Святой проснулся с привычной утренней сонливостью, потянулся и зевнул, переворачиваясь на другой бок. Он сонно повернулся и увидел, что его спутница лежит на спине и смотрит в потолок. — Доброе утро, Арти, — поприветствовал он. — Доброе утро, — она ответила коротким взглядом. — …Могу я спросить, почему ты смотришь в потолок? — поинтересовался он. — О, просто… ну, знаешь, — ответила она. — Думаю. — …В последнее время ты часто этим занимаешься, — заметил он, немного приподнявшись. — …Ммм, — пробормотала она. — Как будто кто-то подошел ко мне, схватил за плечи и начал трясти, крича: — ПОЧУВСТВУЙ ЧТО-НИБУДЬ! — рассказывала она, неопределенно указывая при этом на потолок. Святой усмехнулся. — Возможно, это упрощение, но справедливое, — согласился он, улыбаясь. — Надеюсь, ты не возражаешь. — Нет, — сказала она, садясь и прислоняясь к стене. — Просто… понимаешь. Думать тяжело. Вот почему я почти не думала… семьсот с лишним циклов. Святой кивнул, немного задумчиво, немного торжественно. Он уже собирался предложить начать на следующий день, но она снова заговорила. — …Не знаю, как ты остаёшься в здравом уме, занимаясь этим, — добавила она. Святой на мгновение замолчал, удивленный тем, насколько продуманным было это замечание. — …Э-э. В любом случае, — сказала она, вставая. — Пойдём, пока нас не нашли ящерицы. Они продолжили путь, поднимаясь вверх по склону под мягким снегопадом и свистящим ветром. В какой-то момент Святой упомянул о ране Техник и о том, что теперь она, скорее всего, сможет обойтись без повязки. Она с относительной лёгкостью сорвала с себя бинты и волокно и выбросила обрывки в туманную бездну. К счастью, рана действительно зажила настолько, что можно было обойтись без повязки. Пока они шли, Святой не сводил глаз с одной из многочисленных вершин дымохода, где, как он предполагал, должен был быть отголосок. — …Эй, Святой, — сказала Техник, взбираясь по столбу рядом с ним. — Не возражаешь, если я задам ещё один вопрос о всей этой… пустоте? Хотела спросить ещё вчера, но за нами прилетели птицы. — Да, можешь, — ответил он, протягивая руку, чтобы помочь ей подняться. Она взяла его за руку, но большую часть работы проделала сама, взбираясь наверх рядом с ним. — Тебе нужно перестать пытаться помогать мне взбираться на уступы, — заметила она, когда они спустились с колонны, на которую взбирались. — Ты либо упадёшь, либо что-нибудь сломаешь. — Что ж, возможно, важно само намерение, — ответил Святой. — В чём вопрос? — …Что это за… большие плавучие штуки, похожие на… расплавленных левиафанов? Святой потратил мгновение, чтобы расшифровать, что это вообще значило. — …Отголоски? — спросил он. — Да, да. Вот эти. — подтвердила она. — Как тот, к которому мы направляемся. — Она указала на шпиль, явно не тот, к которому, по замыслу Святого, они должны были направиться. — …Могу я спросить, откуда ты знаешь, где это? — спросил он. —…Проходила мимо… несколько раз. Поднималась туда раз или два, — ответила она. —Просто чувствовала это… важным. Поняла это после того, как нашла ещё одного где-то в другом месте, но… так и не увидела этого. Святой кивнул. — …Очень хорошо. Ты спрашиваешь об их создании, или об их значении, или просто о них самих? Она приподняла бровь, глядя на него: — По-моему, все три варианта звучат одинаково. Он усмехнулся: — Справедливо. Я перейду к делу. Они прошли по тонкой верёвке, натянутой между столбами, и по небольшим соединённым между собой платформам к большому навесу, который теперь возвышался над ними. Впереди их ждал подъём по открытым строительным лесам — единственный путь наверх. — …Отголосок довольно просто устроен. Он — просто результат того, что существо, которое не может вознестись, достигает моря пустоты, — ответил он, пока они шли по навесу. — Когда существо, которое, как я полагаю, недостойно вознесения, не может полностью вознестись. Преследующий, растворяющийся призрак его души обитает… в каком-то месте. Может быть, оно важно для него, а может, и нет. Всё зависит от обстоятельств. Она кивнула, когда они спустились с помоста, и посмотрела на него, ожидая продолжения. — …В каком-то смысле это всё, — сказал Святой. — Я не знаю, почему они позволяют повышать карму, хотя у меня есть несколько теорий. Больше ничего из этого не выходит. Она на мгновение задумалась, глядя на предстоящий подъём. — Вот кем бы я стала, если бы ты меня вознёс, — заметила она почти про себя. Святой слегка вздрогнул при этой мысли. — Техник, я бы никогда… —Я знаю, — перебила она. — …Просто мысль. Святой гадал, какая мысль может скрываться за этими словами. Они начали подниматься по лесам к навесу, который когда-то соединялся с комплексом Пяти Галек. Святой видел полуразрушенного бога, едва различимого в мутной белой дымке. Ему даже не приходило в голову, что они почти добрались до верхних слоёв облаков. — …Что делает кого-то… недостойным? — спросила Техник, повиснув боком на столбе. Святой на мгновение задумался. — …Я не знаю, — признался Святой. — У меня есть идея. Но… карма — это не наука. Даже для меня. — …Хм, — пробормотала она. Подъём был опасным: они карабкались по тонким столбам к металлическим островкам и платформам, едва ли достаточно большим, чтобы выдержать их обоих одновременно. Летучие мыши давали о себе знать, порхая вокруг нескольких свисающих ягод, которые нашли здесь убежище. Листва не смогла покрыть крону так высоко. Пройдёт ещё много времени, прежде чем ей это удастся, а пока они задыхались от ветра и холода. Техник, казалось, всё ещё была погружена в свои мысли, когда шла впереди него. Он почти испугался, что она оступится на лесах и упадёт. Они вскарабкались по ещё одному столбу и устроились на острове. Техник остановилась, чтобы осмотреть местность в поисках надёжного пути. Святой чувствовал в воздухе зарождение призрака. — …Тебе нужно съесть ещё один цветок кармы, — напомнил он ей, тоже глядя вперёд. — Я имею в виду, чтобы увидеть отголосок. — О, я… да, это так, — пробормотала она. — …Ты можешь просто вырастить его здесь, верно? — Да, — подтвердил он. — Отлично. Я буду наблюдать, — сказала она. — …Здесь? — спросил он. — Напоминаю тебе, что в медитации я почти впадаю в кататонию. — Думаешь, я не смогу обеспечить нам безопасность хотя бы на пять минут? — спросила она. Он кивнул в знак согласия. — Как пожелаешь. Святой сел, скрестив ноги и подтянув хвост, чтобы медитировать. Он позволил пустоте свободно течь и погрузился в медитативное состояние.

***

Арти уставилась на пустое пространство между строительными лесами, на туманную дымку, сквозь которую проглядывали снежинки. Нынешнее ничто могло быстро превратиться во что-то. Обычно ей не составляло труда сосредоточиться, когда она занималась чем-то подобным. Она провела много времени в ожидании во время своего крестового похода. Ждала, когда мусорщики вернутся в свои логова, чтобы устроить им засаду. Ждала, когда откроются убежища, когда её мучили кошмары. Смотрела, как горят трущобы. Ждала, когда пройдёт боль. Она вздрогнула. Вот оно. Она снова отключилась. Думала о… разных вещах. Она огляделась в поисках чего-то необычного, посмотрела на Святого. Ничего. Она вздохнула и вернулась к дежурству. Ничего не изменилось. Естественно. Она взглянула на Святого, на маленький золотистый стебель, растущий из земли. Это займёт немного времени. Она ненадолго отвлеклась, чтобы найти и вооружиться копьём. Но когда она вернулась, там ничего не было. И Святой всё ещё сидел там. И цветок ещё едва светился. Она ждала. И смотрела. Это было ошеломляюще. Она не знала, как относиться к этому факту. Она менялась. Плотину прорвало, это точно. Она… больше не была машиной для убийств. По крайней мере, не в такой степени. И… и это было приятно. По крайней мере, ей так казалось. Может быть, ей просто нравилось находиться рядом со Святым, но… она хотела перестать быть стихийным бедствием с тех пор, как… покинула мегаполис. Когда её крестовый поход закончился, а надежда на то, что месть облегчит её боль, рухнула. Она посмотрела на Святого. Он мирно сидел, держа руки над распускающимся цветком. Его мех слегка колыхался на ветру, на него падали и таяли снежинки. Его глаза были закрыты, но она всегда помнила, что за ними. Он был просто… милым на вид, понимаете? Такой мягкий и пушистый. Сидел почти неподвижно. Его зелёная шерсть напоминала колышущуюся траву. Не… утончённый, скажем так, просто… Она вздохнула. Она не могла описать это. Что бы это ни было, ей захотелось обнять его. Он… он действительно мог бы стать тем, кто ей нужен. Тем, кто поможет ей забыть обо всём. Вся её боль отошла бы на второй план, исчезла бы совсем, если бы ей повезло. Она могла бы забыть обо всём, оставить своё прошлое позади. Оставить… оставить их позади. Ей было больно говорить это. Но она должна была это сделать, верно? Это… это и есть исцеление, верно? Чтобы… чтобы её шрамы исчезли. Предполагалось, что Святой займет их место? …Этого не могло быть. Но… что еще ей оставалось делать? Что-то обхватило её ногу и сдернуло с платформы. Она вскрикнула от удивления и обнаружила, что висит в воздухе, держась за лодыжку, и медленно поднимается вверх. Белая ящерица, прицепившаяся к одной из многочисленных платформ, тянула её к себе. Разумеется, она взмахнула копьём по дуге и нанесла удар по его языку. Чёрт. Теперь она падала. Боль пронзила её спину, когда она ударилась о горизонтальный шест и закружилась, кувыркаясь в воздухе без всякой цели. Взмахнув хвостом, она взмыла вверх, перевернувшись в воздухе. Она искала глазами место, куда можно приземлиться, и снова начала падать. Затем она ударилась о другой шест и продолжила кувыркаться. Она потянулась к подмостям, но не дотянулась, ударилась о другой горизонтальный шест животом и, скорее всего, потеряла бы завтрак, если бы он у неё был. Она схватилась за шест, но не удержалась и снова упала. В конце концов она ухватилась за горизонтальную распорку и стала лихорадочно раскачиваться на шесте, пытаясь сориентироваться. Каким-то образом она сохранила копьё во время всей этой неразберихи, поэтому перекинула локоть через шест и подтянулась. Она посмотрела вверх, подтянувшись и уперевшись ногами в шест. Белая ящерица… не смотрела на неё. Не гналась за ней. Она смотрела куда-то в другое место. О, чёрт возьми, не смей. Она оттолкнулась от другого шеста и, используя инерцию, без усилий оттолкнулась ещё раз. Конечно, нет. Она перекатилась на платформу и снова взлетела. Ящерица замерла на краю платформы, готовясь выпустить язык. Она собиралась схватить его. — НЕТ! Она изо всех сил метнула копьё и пронзила хищника, устроившего засаду, насквозь, от спины до передней части, и вонзила его в платформу, с которой тот свисал. Ящерица на мгновение обмякла, её цвет хаотично менялся, а из раны вытекала разноцветная кровь. Она не упала, копьё было брошено достаточно сильно, чтобы пригвоздить её к поверхности. Арти стояла неподвижно, держась одной рукой за шест, на который запрыгнула, и тяжело дышала по целому ряду причин. Она слегка зарычала в сторону зверя, прежде чем взглянуть на Святого. Она услышала очень удивленное рычание, затем свист. Какая-то сила вцепилась в её спину и снова стащила с помоста. Несколько размытых секунд спустя она снова зависла в воздухе, беспомощно болтаясь… на чём-то, а её конечности болтались под ней. Она посмотрела вверх, на то, что её удерживало. Теперь, тяжело раненная, всё ещё беспорядочно мигающая, белая ящерица пыталась удержаться на столбе над ней, всё ещё цепляясь за Арти языком. Прежде чем она успела что-то предпринять, ящерица сорвалась. Мгновение они дико кувыркались в воздухе, прежде чем Техник ухватилась за шест и тут же чуть не сорвалась под тяжестью ящерицы. Она держалась изо всех сил и едва успела ухватиться обеими руками. Язык зверя крепко вцепился ей в спину. Очевидно, ящерица намеревалась утащить её за собой. Она попыталась подтянуться, но её и без того уставшие мышцы и вес целой белой ящерицы не позволили ей это сделать. — Отпусти меня, идиотка! — закричала она. В ответ ящерица забилась и задёргалась, оторвав одну из своих лап от столба. Она не могла использовать свой взрыв. Если бы он не отцепил язык ящерицы, то только обрёк бы Техник на падение с высоты, которая одному богу известна. Не говоря уже о том, что она рисковала использовать его вообще в этом богом забытом дымоходе. Но её руки быстро отказывали. Она снова попыталась схватиться за шест, но не смогла. Она пыталась подтянуться, пыталась оттолкнуть ящерицу, пыталась дотянуться до неё и поцарапать. Благодаря милости… кого-то, ей удалось вцепиться в язык. Но он тут же снова прицепился к её хвосту и полностью стащил её с помоста. Она кувыркалась в воздухе, в какой-то момент ударившись о стойку и отцепившись от ящерицы. Она попыталась взлететь и найти опору, но лишь врезалась животом в другую стойку и закружилась ещё сильнее. У неё не было выбора. Что-то привлекло её внимание. Она на мгновение повисла в воздухе, коротко пролетела и рухнула на платформу строительных лесов, укрытая чем-то очень мягким. И крепко прижатая к чему-то. Святой поймал её. На мгновение эти двое тихо удивились тому, что кто-то из них остался жив. — …Цветок Кармы готов, — тихо сказал Святой. Его дыхание коснулось её шеи сзади, и кожу защипало. … — …Сейчас я тебя отпущу. Она очень старалась не обращать внимания на то, как сильно ненавидела эти слова. Святой отстранился и встал. Она помедлила, затем перевернулась и села. — …Спасибо, — сказала она. Он коротко склонил голову. — Не за что. На мгновение они замолчали. — …Встретимся ли мы с отголоском?

***

Святой уставился на вершину, до которой оставалось совсем немного. Воздух приобрел голубоватый оттенок, вниз начали падать маленькие золотистые хлопья. Техник смотрела так же пристально. Она ещё не съела цветок. — …Всё в порядке? — спросил Святой, глядя на неё. — …Да, — сказала она. Она посмотрела на цветок. — …Просто задумалась. Она помолчала ещё мгновение. Она положила бутончик светящейся энергии в рот и откусила. Она немного пожевала. Стебель растворился, когда она его проглотила. … В её глазах появилось удивление. — …Должны ли мы? — …Думаю, да. Восхождение было немного туманным. Казалось, что гравитация и время искажаются по мере их подъёма, а прыжки между опорами и балками занимают гораздо больше времени, чем должны. С неба падали мерцающие золотисто-чёрные лепестки и медленно заменяли снег. Ветер стих. Святой помог Техник подняться на выступ. В их ушах зазвучал неземной гул. Само небо стало голубовато-серым. Жужжание превратилось в песню. Мерцающие, сияющие отголоски, звук тысячи голосов, давно забытых, но всё ещё таких… связанных. Связанных с жизнью. С чем, никто никогда не узнает. Голос метафизики, голос неизведанного. Техник вскарабкалась наверх и вытащила Святого через щель в распорках. Нежное тепло её руки было почти странным в этом оцепеняющем гудении искажения. И они поднялись ещё немного, и… Так оно и было. Святой стоял на краю последней платформы. Техник взобралась на шест, который она удерживала, и повисла на нём, в молчаливом благоговении глядя на призрака. — Трое одинаковых, на этом возвышении. Возможно, они здесь с одной и той же целью, с одним и тем же желанием, — говорил отголосок. Святой наблюдал, восхищаясь красотой всего этого. — Единственная неестественная вещь — это я сам, — продолжил он. — Просто неудавшаяся попытка побега. Я больше не обижаюсь на это. Солнце всё равно встаёт, и это всё равно прекрасно. Святой улыбнулся. Ему нравилось, когда отголоски находили радость в своих темницах. — …Единственный в своем роде, наш маленький зеленый повелитель, — прозвучало в растворенной жизни. — Рождённый в этом статусе, ни до, ни после. Интересно, завидуешь ли ты мне в каком-то смысле. Святой слегка вздрогнул. — …Ты знаешь обо мне, — заметил он. Техник бросила на него взгляд. — Возможно, — прозвучало зловеще. — Догадки приходят на ум спустя столько времени. И… что ж, полагаю, я чувствую, что мы с тобой не так уж сильно отличаемся. Святой торжественно кивнул. Это было почти как смотреть в зеркало, наблюдая, как разворачиваются щупальца созданного голоса. Эта странная голова мягко повернулась к Техник. — И, конечно же… тема для разговора. Персона дня, — просиял он, расправляя щупальца. — Кто ты, зверёк? Какие цепи сковывают твои запястья? Есть ли они вообще? Техник стоически смотрела на него, и в её глазах читалась задумчивая серьёзность, пока она наблюдала, как его золотая чешуя мерцает, сияет и тускнеет случайным образом. — …Солнце по-прежнему восходит, моя маленькая константа? Оно всегда восходило, когда ты проходила под моим навесом, раз, два, десятки раз? — спросил он. — Не в космическом или орбитальном смысле, а в метафорическом. Я понял, что меня связывает. Это место и его восход. Ты понимаешь, что тебя связывает? Она бросила на него почти осторожный взгляд. — …Я видел это, маленький зверёк. — Не напрямую. Не без моих глаз, даже с ними. Но я вижу, возможно, чувствую шрамы. Те, что ты оставила на этом навесе, его желобах и в пустошах далеко внизу. Вина в твоих глазах так красноречива. Прости меня за прямоту. Теперь она выглядела настороженной. Почти сердитой. — Не бойся. Я не раскрою тебя, — заверил он её. — В конце концов, это просто преамбула. Святой не мог проследить за эмоциями в её глазах. — …Я однажды размышлял. Давным-давно, с таким же существом, как ты. Я задавался вопросом, вспоминаю ли я об этом месте, потому что не могу уйти. Или не могу уйти, потому что вспоминаю. Не думаю, что ты в каком-то смысле далека от этого состояния. Хотя, я думаю, что у твоего вопроса есть правильный ответ. — Я перейду к делу. — …Ты не вспоминаешь о них, потому что они ушли? — …Или они действительно ушли, потому что ты не вспоминаешь о них?

***

Святой проснулся. …О… О нет. Он выпрямился и сел. Техник сидела напротив него, прислонившись к противоположной стене убежища и скрестив руки на груди. Святой не знал, что сказать. — …Ты… — начал он. — Не смей, чёрт возьми, спрашивать меня, в порядке ли я, — прервала она. — Используй свой мозг тысячелетней давности. Нет. Я — нет. Такое бессердечное упоминание о его проклятии, по общему признанию, было немного обидным. Он отмахнулся от этого. — Арти, я понимаю, что… — Ты что? — она снова перебила его. — Ты правда понимаешь, Святой? Ты знаешь, каково это? — …Нет, не знаю, — признался он. — …Пожалуйста, расскажи мне. Я хочу помочь. Какое-то время она возмущенно молчала. — …В чём смысл? — спросила она. — Зачем мне это, и не смей говорить, что можешь это "исправить". Вести себя так, будто я могу измениться. — Техник, ты можешь, — твёрдо сказал он. — Ты… — ТОГДА ПОЧЕМУ ОНИ, БЛЯДЬ, ПРЕСЛЕДУЮТ МЕНЯ??! — она взревела, внезапная ярость заставила её вскочить на ноги. —ПОЧЕМУ Я, БЛЯДЬ, НЕ МОГУ ЗАБЫТЬ??! ЭТО БОЛЬШЕ НЕ Я, ПРОСТО ТАК ОНО И ЕСТЬ! Я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ДУМАЛА, ЧТО НАКОНЕЦ-ТО СМОГУ, БЛЯДЬ, ПРОДОЛЖАТЬ ЖИТЬ, ПОКА ЭТОТ ПРИДУРОК НЕ ВЫТАЩИЛ ВСЁ ОБРАТНО НА ПОВЕРХНОСТЬ! — В этом нет смысла! Я-! — Она остановилась и сердито зарычала, нерешительно оглядываясь по сторонам. — Нет. Неважно. Я закончила. — заявила она, садясь обратно. — Я, БЛЯДЬ, ЗАКОНЧИЛА! Она снова встала и с криком ярости когтями рванула стальную стену. Она выкрикнула ругательство и царапнула ещё одну. Она несколько раз провела когтями по стенам, пока её ярость не иссякла, и с негодованием села на землю. — Ну вот. Я закончила, — пробормотала она. Святой на мгновение замолчал. — …Ар- — Нет,— она оборвала его. — Техник… — Нет, — повторила она. — Этого не будет. Разговор окончен. Святой почувствовал, как в нём закипает гнев. Он попытался говорить более твёрдо, но она снова его перебила. — Я сказала, что мы закончили, — прорычала она. — Заткнись. — Техник! — закричал Святой, вставая. — ЗАТКНИСЬ! — закричала она в ответ. — МНЕ НАПЛЕВАТЬ! — Меня не волнует, если ты… — Я этого не сделаю! — взревела она, делая шаг вперёд. Святой тоже шагнул вперёд. — И я не позволю тебе…! — Святой, ты заткнёшься, или я тебя заставлю, — прорычала она. — Как, могу я спросить? — подзадоривал он. Она подошла к нему вплотную и подняла руку, выпустив когти. — Твои угрозы меня не пугают, — твёрдо сказал он, тоже подходя ближе. — Святой, — прорычала она. — Заткнись. Какое-то мгновение они пристально смотрели друг на друга. — …Сделай это, — подсказал он. — Давай, вонзи свои когти мне в горло, смотри, как кровь бытия хлынет в это убежище. Ты не сделаешь этого, я знаю. — Ты не знаешь, кто я, — прорычала она. Святой на мгновение замолчал. — …Мне не нужно, — просто сказал он. — Потому что я тебе доверяю. В уголках её глаз появилась едва заметная мягкость. — Не та, кем ты хочешь быть. Не какая-то идеализированная версия, — продолжил он, теперь уже не со злобой или ненавистью, а с тайной в груди. — Ты. Такая, какая ты есть. К чёрту то, кем ты могла бы быть. Я доверяю тебе. — И я забочусь о тебе, Арти. Ему стоило немалых усилий не заменить "заботу" в этом предложении другим словом. Она застыла на месте, её когти всё ещё были подняты. Казалось, она вот-вот расплачется. В глубине души он надеялся, что она заплачет, и тогда он сможет её утешить. Она прерывисто вздохнула… И опустила руку. Она отступила и встала к нему спиной. Святой очень тщательно подбирал слова. Если он надавит слишком сильно, что произойдёт? Не с ним, он не лгал, когда говорил, что доверяет ей. Но что это будет значить для неё? Но ему нужен был ещё один кусочек головоломки. "Они", — сказал отголосок. Существо или существа. Несомненно, потерянные. … — …У меня сердце разрывается от того, что я причиняю тебе такую боль, — сказал он. — Я… я бы хотел сделать так, чтобы это было безболезненно, даже если я знаю, что это невозможно. Но… полагаю, это просто отговорка. У меня есть к тебе вопрос. Она молчала. — …Кто они были? Техник стояла там, и этот вопрос терзал её, как чума. Она была так зла. В этом не было смысла. Если судьба напомнила ей о них через этого… проклятого призрака, то… этому просто не суждено было случиться. Она никогда не забудет их, никогда не сможет двигаться дальше, никогда не исцелится, никогда не избавится от боли. Ей так сильно хотелось сдаться, вернуться к Техник, которая бродила по массивам, холодная, бессердечная, одинокая, ужасная. Но она не могла заставить себя причинить ему боль. И она стояла, неподвижная, как камень. Слушая этот тихий голос в своей голове. Тот, что звучал по-другому. Не наполненный гравием или многолетними криками и воплями. Ту, что нежно шептала ему, когда лёд сковывал его вены, а снег сковывал его разум. Этот голос хотел, чтобы она что-то сказала. … — …Они… были моими детьми.