Сила в слабости, слабость в сили

В ту ночь Техник приснился сон. Святой что-то сказал, но она не расслышала, что именно. Оставалось только то, что эти слова заставляли ее чувствовать. Её сердце подпрыгнуло к горлу и наполнило грудь ликующей лёгкостью, пронеслось сквозь неё, как пуля. Это согрело её лицо и заставило прижать уши, а желание взвизгнуть от радости сменилось полным замешательством. Она отшатнулась, её сердце бешено колотилось, дыхание участилось. Она хватала ртом воздух, не понимая, нужно ли ей это, чтобы успокоиться или чтобы глубже вдохнуть то чувство, которое её поразило. Она была погружена в блаженство и тонула в замешательстве. И тут она проснулась. Только не с толчком. Просто ее глаз, открывшийся в одно мгновение. Она тесно прижалась к Святому, он обнял её за голову и туловище, притянув к себе, насколько мог, и положил подбородок ей на макушку. Он всё ещё ровно дышал, крепко спал, крепко обнимая её. Она на мгновение замерла, чувствуя его дыхание у себя на макушке и его грудь, которая мягко поднималась и опускалась. Она осторожно взяла его руку и убрала с себя, положив ему на колени. Она начала вставать, прежде чем он сонно потянулся к ней, осторожно взявшись за её запястье. Он прижался к ней, полусидя, и уткнулся щекой ей в грудь. Она вздохнула, снова убирая его руки от себя. Она высвободилась, не потревожив спящее божество, и отошла, а с его лица исчезло выражение довольства и умиротворения. Она села на другой стороне навеса и закрыла глаза руками. Она провела ими по лбу, ненадолго прижав уши, а затем опустила руки, словно очищая лицо от грязи. Она потерла здоровый глаз, а сердце всё ещё бешено колотилось в груди. Она не чувствовала себя такой слабой за тысячу циклов. И такой защищённой. О ней заботились. Это не заставило ее почувствовать себя лучше оттого, что она наконец-то кому-то рассказала. Особенно не… Святому. Чёрт возьми, она пыталась убедить его отложить разговор, пока не сломалась и не упала в его объятия. Она чуть-чуть ослабила бдительность и полностью расклеилась, рыдая, как ребёнок, и цепляясь за него так, будто от этого зависела её жизнь. Ей было так ужасно, она ненавидела себя за это. Она ненавидела это ещё больше, потому что это было самое приятное чувство, которое она когда-либо испытывала. Смогла ли она когда-нибудь по-настоящему смириться с тем, что они с Святым… друзья? Конечно, она дала ему прозвище и всё такое, но на самом деле она лишь отмахнулась от своих сомнений. Она поняла, что не может отвернуться от него, так как ей не хватало заботы. А теперь она была… не такой. Немного. И теперь её сомнения и противоречия снова вернулись. Но она… не собиралась уходить. Она… она действительно заботилась о нём. Почему всё так сложно… Она почувствовала себя лучше. Раскалённый добела уголь в её сердце наконец-то остыл, и в груди больше не было постоянной тупой боли, которая возникала всякий раз, когда она оставалась наедине со своими мыслями. Она чувствовала себя такой ясной и в то же время такой противоречивой, что почти злилась. Почему она такая?! Почему она злится?! Почему всё не может быть проще?! Она опустила голову на руки и вздохнула. Она не могла найти ответа на свои вопросы, не могла даже выбросить их из головы. Противоречивые эмоции возникали из ниоткуда и ни к чему не приводили. Она услышала, как Святой зашевелился в другом конце убежища, и подняла глаза. — …Доброе утро, Арти, — тихо сказал он, потирая закрытый глаз и садясь. —… Надеюсь, ты хорошо спала. Она не знала, что сказать. Казалось, что её рот на замке. Просто скажи, что всё в порядке. Ты хорошо поспала, проблема решена. Чёрт, он даже не задал вопрос. Это казалось неправильным. Это казалось предательством по отношению к тому комфорту, который дарили ей объятия Святого. — …Мы отправляемся? — спросил он. Через мгновение она слегка кивнула. Её губы оставались плотно сжатыми, пока они пересекали острова, а сердце и разум были одновременно переполнены и пусты. Столько эмоций, но никаких выводов из них. Круговорот противоречий и смятения. — …Как твой день, Арти? — спросил Святой, пока они бежали по снегу. — …Хорошо, — сказала она, с трудом разжимая губы. — Это хорошо, — подтвердил Святой. — …Мы приближаемся к трубной базе? Техник была слишком погружена в свои мысли, чтобы по-настоящему услышать вопрос. — …Арти? — О-о, э-э-э, п-прости, — запнулась она, выходя из транса. — Э-э… да. Думаю. Может быть. Святой кивнул и на мгновение замолчал. — …Тебя что-то беспокоит? — подсказал он. Она помолчала немного, потом вздохнула. — …Я имею в виду… да. Когда что-то не…? — спросила она. Святой выглядел немного серьезным. — В чем дело? Она мысленно вернулась в прошлую ночь. К воспоминаниям. К противоречивым чувствам облегчения, страха, горя и… Она попыталась заговорить, но слова застряли у неё в горле. Она с трудом сдерживала слёзы. — Я-я… — пробормотала она, и её голос дрогнул. Святой подошёл к ней и обнял. — Ну-ну, — тихо сказал он. — Горе приходит и уходит. Она сделала паузу. Ей так сильно захотелось обнять его в ответ. Это было всё, чего она хотела. Слышать его голос, чувствовать его прикосновения, держать его рядом с собой. Защищать его. Какой голос в её голове не хотел этого? Разве это не тот же голос, который удерживал её детей в самых глубоких уголках её памяти? Голос, который говорил ей, что нужно отомстить? Ей не понравился этот голос. Так почему же она его слушала? Она не хотела этого слушать. Она хотела бороться с этим. Она хотела ответить на это объятие. Вдохнуть его запах, насладиться его присутствием. Прежде чем она собрала достаточно воли, он отстранился. Немного ясности, которую он ей дал, осталось. Немного уверенности в том, кто она такая и кем хочет быть. — …Все в порядке? — мягко спросил Святой. … — …Немного лучше, — пробормотала она. Святой кивнул, мягко улыбаясь. Он жестом пригласил её идти вперёд. Через мгновение она кивнула и подчинилась. Она поймала себя на том, что жалеет, что не держит его за руку.

***

Теперь Святой бежал. Не прошло и десяти минут после их разговора, как из укрытия выпрыгнула циановая ящерица и напала на них. И, естественно, была повержена. Но к тому времени, как её обезвредили, появились ещё две, и Техник громко выругалась и жестом велела ему следовать за ней. Он предположил, что они бегут к воротам. Он заметил массивные трубы и опорные стойки, виднеющиеся в промежутках между мостами и островами, к самому большому из которых они быстро приближались. Святой прилип языком к столбу, надеясь дотянуться до потолка, прежде чем заметил, что столб сделан не из стали. Он упал, прежде чем замаскированное растение успело его схватить, и метнулся в сторону, а за ним рывками последовала ящерица. Копье просвистело мимо него и вонзилось… во что-то, он не мог понять во что. Арти зарычала с холма, на котором сидела, и бросилась вниз, скрывшись из виду. Он взбежал на холм, прыгнул и ухватился за потолок. Он перемахнул через металлические просторы и мосты, не сводя глаз с Техник внизу. На бегу она схватила камень, подпрыгнула, развернулась в воздухе и швырнула камень назад, попав одному из двух ящеров прямо в нос. Она приземлилась, не сбавляя скорости, а ящерица споткнулась и упала. Святой заметил быстро приближающийся тупик и опустился на землю, а затем спрыгнул. — Техник! — крикнул он ей. — ЧТО?! — крикнула она в ответ. — Что мы собираемся делать?! Она посмотрела вперёд, на выступ, и покачала головой. — Просто иди за мной! Она резко затормозила и протиснулась в трубу, о существовании которой Святой даже не подозревал. Святой увидел, как одна из циановых ящериц перепрыгнула через холм, который они недавно преодолели, и последовал за ней. Он скатился на нижний выступ острова и увидел, как Техник бежит в другую трубу. Он перелез через выступ и побежал, слыша, как преследующая его ящерица вылетела из туннеля, как пушечное ядро, и упала лицом в грязь. Это были врата. Святой бросился за Техник, когда она запрыгнула на решётку. Он услышал, как ящерица пролетела по туннелю и приземлилась прямо за ним, готовясь к прыжку, когда он запрыгнул в врата… Главный замок закрылся, и циановая ящерица врезалась в него головой вперёд. Они услышали, как она царапается и сердито рычит, глядя на стену, которая ненадолго забрала его добычу, пока жужжали механизмы. У входа в комнату послышался звук запуска ещё одной ящерицы. Теперь две рептилии враждовали и огрызались друг на друга, пока слизнекоты переводили дыхание. — …Черт, — сказала Техник, слегка задыхаясь. — …Черт возьми, действительно, — согласился Святой. Техник бросила на него странный взгляд. — …Все еще странно слышать это от тебя, — сказала она. Он улыбнулся ей. — Возможно, мы оба меняем друг друга к лучшему. Она бросила на него еще один озадаченный взгляд. — …Ворота открыты. Она не сдвинулась с места. Святой продолжал мягко улыбаться, проходя мимо неё. — Не могла бы ты описать мне трубную базу? — спросил Святой, когда они спускались по массивной вертикальной шахте, ведущей к воротам. — …Многоножки, грязь и мусорщики. — сказала она через мгновение. — А ещё вьющиеся растения. И… ульи. Просто представь болото с большим количеством труб. Святой кивнул. — Здесь много воды? — спросил он. Техник на мгновение замолчала. — …Черт. Она застыла на столбе, по которому они взбирались, и уставилась вниз, на пропасть под собой. — …Все в порядке? — …Тьфу. Ладно… — пробормотала она, продолжая. — Там… наверное, будет немного воды. На нижних уровнях. — М-м, — согласился Святой. — Хорошо. Я уверен, что всё будет в порядке. После долгого спуска с небесных островов слизнекоты пролезли в одну из множества стальных труб и выбрались на замёрзшие развалины. Из-за ржавчины и снега почти всё вокруг было зелёным, красноватым и белым, покрытым плесенью, сталью и заросшей инфраструктурой. Природа здесь казалась не покрывалом, подчёркивающим красоту, а скорее чумой. — …Забыла, каким уродливым было это место, — сказала Техник. — Не буду отрицать, что оно грубовато. Но мне это нравится, — ответил Святой. — …Признаюсь, я не любитель резких движений. Она взглянула на него. — Холодно? — Немного, — ответил он. — И снова я уверен, что всё будет хорошо. Она пристально посмотрела на него. Он увидел в её взгляде противоречие, какую-то нерешительность, которой раньше не замечал. Было… грустно видеть это после того, как они так многого достигли. Она отвела взгляд. Их путешествие по трубам быстро подтвердило слова Техник. Пейзаж часто был усеян стальными балками, некоторые из которых иногда колыхались от замаскированных растений или раскачивались на ветру. Они ползли по туннелям, кишащим многоножками, и их шорох эхом разносился по трубам. Поля грязи и ила простирались между трубопроводами, поддерживая процветающие водно-болотные угодья и растительную жизнь, когда не были затоплены мусором и извивающимися трубами. Арти взяла копьё, чтобы держать его во время путешествия. — Странно, что мы до сих пор не видели мистера Красную Смерть, — заметила Техник, пока они шли по трубам. Святой бросил на неё довольно растерянный взгляд. — …Красные сколопендры, — уточнила она. — Это место похоже на их рассадник. —О. Забавно, — беспечно заметил Святой. — У тебя есть план? — Не особо полезный, — ответила она. — Речь о красной сколопендре. Святой медленно кивнул, ненадолго задумавшись о том, насколько плохо всё может обернуться, если алый чешуйчатый монстр действительно решит напасть на них. — Давай сменим тему, — предложил Святой. Техник слегка кивнула. — …Видишь здесь следы мусорщиков? — …Теперь я понимаю, — подтвердил Святой после беглого осмотра комнаты. — Они, вероятно, близко. — …Я хотел, чтобы другая тема была менее связана с нашей теоретической неминуемой кончиной, — сказал Святой. Она слегка фыркнула. — Дерьмо. Святой слегка склонил голову набок. — …Все в порядке, Арти? — спросил он. Казалось, ее немного смутил этот вопрос. — …Да. Почему…? — ответила она неуверенно. — Ты выглядишь немного более… несчастной. Чем обычно, — сказал он. Она немного отвернулась, словно испытывая противоречивые чувства, прежде чем Святой потерял из виду её лицо. Он услышал свист позади них. Техник напряглась и резко развернулась. Копье вонзилось в пространство между ними, и Святой вздрогнул. — Эй! — крикнула Техник, указывая копьём в ту сторону, откуда прилетел снаряд. На расстоянии от них стояли трое мусорщиков, двое с поднятыми копьями, а один пытался схватить копье со спины. Казалось, что все они не напуганы, а злы. Взгляд Святого беспокойно метался, он всё ещё был потрясён нападением. Отряд повстанцев, надеющихся отомстить. — Отвали! — крикнула Техник. — Я ничего не сделала! Каждый из мусорщиков переглянулся с другим. Святой заметил, что они были хорошо вооружены, и у каждого в руках была как минимум одна бомба. — Вы не хотите этого делать, — напомнила им Техник. — Оставьте меня — оставьте нас в покое, и никто не пострадает. Тишина. Каждая группа осматривала окрестности. Взгляд Техник перебегал с мусорщиков на Святого, и она, похоже, понимала, что вряд ли сможет выиграть этот бой. Или, скорее, что она не сможет победить и защитить Святого. Святой заметил, что один из них потянулся за гранатой. Техник взяла копьё в рот и провела зубами по всей его длине, а затем вонзила его в сталь перед собой, вызвав серию потрескиваний и миниатюрных взрывов, которые разнесли копьё на осколки, как самодельную петарду. Затем она развернулась на пятках, взяла Святого за руку и бросилась в противоположную сторону. Небольшой отряд охотников мчался за ними по трубам, оставляя за собой треск и грохот, а копья свистели у них за спинами. Святой очень надеялся, что Техник знает, куда она направляется, и теперь бежал за ней. Они свернули за угол, и взрыв едва не сбил его с ног, туннель сдвинулся вертикально, и им пришлось карабкаться вверх. Святой перелез через выступ, слыша, как мусорщики бегут ко дну туннеля. Техник была впереди него. Он надеялся, что подъём даст им время, чтобы уйти на достаточное расстояние. Он услышал короткий свист, сопровождаемый потрескивающим звуком. Взрывная волна ударила в потолок позади него и лишила его чувств. Мгновение он кувыркался по трубам, а затем врезался в какой-то выступ. Он соскользнул, упал, и падал, и падал. Он упал в воду, как метеор, и потерял сознание.

***

Некоторое время Святой естественным образом проваливался в свой непрошеный сон. А потом… Он были в пустоте. Он вздохнул. Он знал, что эта встреча неизбежна. Он намеренно откладывал её уже несколько циклов. Но червь наконец-то пробил его метафизические стены. Что неудивительно, учитывая, что на этот раз он даже не успел их построить. Змея, о которой шла речь, нависла над ним с плохо скрываемым гневом на морде. — …Говорите, — подсказал Святой. Это ни к чему не обязывало. — …Я прошу прощения, если это что-то значит, — добавил Разрушитель, зная, что это вряд ли что-то значит. — Я вышел из себя во время нашей последней встречи и должен был быть более дипломатичным. Я… — Не вынуждай меня больше слушать твой грубый, раздражающий голос, крыса. — вмешался червь пустоты, произнеся это жестоким потоком гневных помех, которые Святой был вынужден мысленно переводить. — Я буду говорить, когда захочу. Божество вздохнуло и сохранило нейтральное выражение лица, сдерживая желание указать на всю мелочность этого заявления. — …До тебя ещё не дошло, что ты высокомерен? — выплюнул бог-змей, всё ещё на своём родном языке. — …Да, — солгал он, кивнув. — О, неужели? — прошипел хор. — Ты наконец-то понял, что ты для меня никто, не говоря уже о моих начальниках? — …Нет. Потому что это не так, — через мгновение сказал Святой. — Вам действительно стоит поговорить с кем-нибудь из вышестоящих, желательно с теми, кто уважает это бремя, которое я несу. — БРЕМЯ?! — Червь закричал, заставив Святого вздрогнуть от сотрясающей землю силы. —ТЫ ДАЖЕ НЕ ВЫНЕС ЭТОГО! ТЕБЕ БЫЛО ПОРУЧЕНО УНИЧТОЖИТЬ ВСЕГО ДВА ПРОСТЫХ ПРЕДМЕТА, А ВМЕСТО ЭТОГО ТЫ ПОТРАТИЛ ВСЕ СВОЕ ВРЕМЯ, СКАКАЯ ВОКРУГ С ОТКЛЮЧЕННЫМ ЯЗЫЧНИКОМ! Святой поднял руку, и червь замолчал. Он чувствовал, как тот пытается прорваться сквозь барьер. — Напоминаю, что вы не должны упоминать ее, как было сказано ранее, — сказал Святой, пытаясь скрыть, насколько он был раздражен. — И, кроме того, я устал от этого слова. Пожалуйста, воздержитесь от высказываний, особенно негативных, о моей спутнице. Он помолчал, на мгновение задумавшись. — Это твое единственное предупреждение. Он надеялся, что небольшая доля зловещей угрозы, которую он добавил в свой голос, отпугнёт червя. Змей заслуживал нескольких шансов осознать своё невежество. Он позволил своей руке упасть вдоль тела. — ТЫ, НАДМЕННАЯ, БЕСПОЛЕЗНАЯ, ГРЕШНАЯ МОШКА! — взревел червь, сотрясая небеса. — ТЫ ДУМАЕШЬ, ЧТО ТВОИ УЛОВКИ СО ЗВУКАМИ И ГОЛОСАМИ УБЕДЯТ МЕНЯ??! ТЫ НИЧТО ПО СРАВНЕНИЮ С МОИМ СУЩЕСТВОВАНИЕМ, НЕ ГОВОРЯ УЖЕ О МОЕЙ СИЛЕ! Разрушитель молча смотрел на это, хотя и издал тихий вздох. —ТЫ ПРИТВОРЯЕШЬСЯ, ЧТО У ТЕБЯ ТАК МНОГО СИЛЫ, КОТОРОЙ ТЫ ТО ЛИ НЕ ОБЛАДАЕШЬ, ТО ЛИ БОИШЬСЯ ЕЁ ИСПОЛЬЗОВАТЬ!!! — взревел хор. — ТЫ НИЧТОЖЕСТВО! Святой начал немного раздражаться. — Я ДОЛЖЕН УБИТЬ ТЕБЯ НА МЕСТЕ, СТЕРЕТЬ ТВОЁ СУЩЕСТВОВАНИЕ ИЗ ВСЕХ ЗАПИСЕЙ, ЧТОБЫ ЦИКЛ МОГ СДЕЛАТЬ БОЖЕСТВО ХОТЬ ЧУТЬ-ЧУТЬ БОЛЕЕ КОМПЕТЕНТНЫМ!!! ЕСЛИ БЫ Я БЫЛ ЦИКЛОМ, КОТОРОМУ ПОРУЧЕНО ВЫТАЩИТЬ ТЕБЯ НА СВЕТ, Я БЫ СРАЗУ ЗАБРАЛ ТЕБЯ И ОСТАВИЛ ТВОЮ НИЧТОЖНУЮ СУПРУГУ РАЗВАЛИВАТЬСЯ НА ЧАСТИ! С приглушённым треском помех червь замолчал. Святой, подняв руку и сжав кулак, приблизил глаза червя к своим, теперь открытым. … — Прошу прощения… что это было? Змея захрипела и стала хватать ртом воздух, в котором не нуждалась, а вокруг её горла образовался священный символ с крестом в центре. — К-как?! Черт возьми! — Нет-нет. Продолжайте, — подсказал Разрушитель. — Я, очевидно, неправильно вас понял. Змей шипел и выдыхал ничего существенного. — О. Верно. Я забыл, — глухо сказал Святой. — Несмотря на то, что у тебя нет горла, шеи, рта, дыхательных путей, которые можно было бы перекрыть, или даже функции, похожей на дыхание, я фактически душу тебя. Странно, что ты и твои собратья так тесно связаны с кармой и пустотной жидкостью, что я могу эффективно манипулировать вами по своему усмотрению. Святой ослабил хватку, чтобы дать червю возможность говорить, но не дышать полной грудью. — Продолжайте. Повторите, — потребовали он. — Я… я не… убери руку!.. Святой снова сжал кулак, и голос затих. — Или, возможно, я действительно правильно тебя расслышал, — продолжил Святой. —Возможно, ты, после достаточного предупреждения, прямо пригрозил, что кто-то, кто мне очень дорог, растворится до отголоска. — Это было то, что ты сделал? — Я- н-нет! — выдохнул змей. — Я не мог- не мог, она- вне моей власти-! — Это не то, о чем я спрашивал, — твердо уточнил Святой. Змей выдохнул еще больше пустоты. Святой был вне себя от гнева, чего с ним давно не случалось. Только из-за этой мысли, из-за последних слов, полных ярости, которые произнёс змей. Сама эта мысль была душераздирающей и в то же время возмутительной. Разлучены навсегда. Та, кого он любил, превратилась в ничто, проведя остаток жизни под тем же проклятием, что и он. Осталась одна, без его объятий. Он не допустит этого. Он тысячу раз пройдёт через Рубикон, прежде чем это случится. — …Я перейду к сути, — тихо сказал Святой. — Я выше тебя, нравится тебе это или нет. Я прожил в три, а может, и в четыре раза больше циклов, чем ты, и буду нести бремя существования до конца времён. Не стоит так бездумно пренебрегать моей властью над тобой. Я знаю, что делаю, и знаю, как мне следует это делать. Мои личные предпочтения могут оспариваться, но не так грубо и небрежно. — Это больше, чем гнев, хотя, признаю, в значительной степени это так. Это дисциплина,— продолжил Разрушитель. — Перешлите это сообщение, это чувство своему сообществу. Напомните им, что вы не боги, особенно такие, как вы. И, в частности, змею, который начал эту головоломку. Тому, кто будет отвечать за моё вознесение, когда моя задача в этом цикле будет выполнена. — Не. Смейте. Причинять ей вред. — Или я растяну их горы так, что они пронзят небо, вскипячу их океаны и расплавлю их земли, заставлю их звёзды упасть, а пещеры обрушиться, искажу их цикл до неузнаваемости, пока они не превратятся в адскую пустошь, лишённую жизни. А затем их море поглотит их небо, и они будут уничтожены. — Я достаточно ясно выражаюсь? — Д-д-да-! — выдохнул змей. — П-пожалуйста, Разрушитель, прости-! — Не называй меня так. Святой выпустил червя. Он отпрянул, кашляя и хватая ртом воздух в слабых волнах статической ряби на море. Не будь он так разъярен, это вызвало бы некоторое сочувствие. — Я вкратце расскажу, — предложил Святой. — Я вполне способен причинить вам всем большой вред, хотя мне часто не хочется этого делать. Грубое неуважение ко мне и моей способности выполнять свою задачу не ценится, а неуважение к тем, кто мне дорог, недопустимо. Используйте свой богатый словарный запас, чтобы подробно описать, какую боль испытывает червь, оспаривающий мою власть. И пусть они хорошо это запомнят. Если они попытаются причинить вред моей спутнице… — Я разобью их о то самое колесо, которое они представляют. — …До свидания.