Выхлопные трубы

Техник проснулась. Не сразу. Не рывком. Медленно, её веки приоткрылись, и она сфокусировала взгляд. Она чувствовала себя довольно спокойно, в безопасности. Как давно уже не чувствовала. В последнее время она часто это говорила. Руки Святого всё ещё обнимали её, хотя за ночь они переместились. Её хвост был под его хвостом, и она опустилась так, что его подбородок оказался у неё на голове, когда он обнял её. Она чувствовала себя прекрасно. Нежность, близость, его ровное дыхание, обдающее её ухо и охлаждающее покрытый шрамами глаз. Его руки, крепко обнимающие её, окутывающие нежным спокойствием. Она убрала его руки, перевернулась и оттолкнула его. Она встала на ноги, затем села на другой стороне укрытия, чувствуя, как её одолевает сонливость. Черт возьми. Она только что снова упала в его объятия. Она так устала от противоречий. От того, что игнорировала все свои мысли. От того, что находилась в одной комнате с тем, кто вызывал у неё столько противоречий, но при этом она не могла заставить себя уйти от него. От того, что ненавидела себя за эти чувства. Она опустила голову на руки и сжала их, чувствуя, как когти впиваются в кожу. Не так, чтобы пошла кровь. Она слишком многое пережила. Слишком много боли уже испытала. Железная кожа и бумажное сердце. — Арти? Она вздрогнула и подняла глаза. Святой проснулся, приподнялся и сонно посмотрел на неё. — …Доброе утро, — пробормотала она, пытаясь скрыть разочарование в голосе, когда ее руки упали по бокам. — …Что заставило тебя так рано встать? — …Ничего, — ответил он через мгновение. — На самом деле, убежище только что открылось. Она огляделась и увидела, что это правда: на полу туннеля лежала тончайшая снежная пыль. Она не слышала и не чувствовала никаких признаков обычного шума. Святой не только притупил её чувства, но и вызвал у неё приступ гнева. Она была в ужасном состоянии. Катастрофа, хуже, чем раньше, потому что ей определённо не стало лучше. Она всё ещё напрягалась при виде мусорщиков, всё ещё была полна гнева. Единственное, что изменилось, — она стала менее эффективным бойцом, слабее, медленнее. Теперь у неё была только необоснованная слабость к другому слизнекоту. … И ненависть, которую она испытывала таким образом. — …Хм.

***

— …Побережье должно быть прямо впереди, — заметила Техник, пока они шли по пещерам и извилистым трубам. — Не… далеко. — Это хорошо, — подтвердил Святой. — Хотя… я заметил, что мы под землёй. Она набрала в грудь воздуха, чтобы съязвить, но потом закрыла рот и покачала головой, чувствуя себя расстроенной. У неё и так было о чём подумать, и меньшее, что она могла сделать, — это не превращать это в его проблему. — …да, — пробормотала она, пытаясь скрыть возмущение в голосе. — …мы, наверное, уже ниже уровня воды. Святой медленно кивнул. — …Полагаю, ты не любишь воду. — Да. Без шуток, — пробормотала она, тут же пожалев о гневе в своём голосе. — …я взорвусь примерно через четыре секунды. Святой на мгновение остановился в замешательстве и задумался. — …О. — Ага. Он кивнул и снова зашагал вперед. Пока они шли, её грызла полуправда. Это было неправдой. У неё были такие же лёгкие, если не лучше, чем у обычной кошки. Она бы взорвалась, если бы утонула, но это вряд ли случилось бы до того, как Святой замёрзнет или потеряет сознание. При условии, что она не запаникует. Вдохнёт слишком рано, позволит страху овладеть ею. И она всегда так делала. Чувство вялости, сдавленности, когда одно неосторожное движение может стать для неё смертельным. Ил и растения, скользящие по её коже, заставляющие её разум метаться в поисках неизвестных угроз. Невидимые хищники, которые стремились утянуть её на дно. Пиявки. Лильки. Заткнись. Заткнись. Проклятье! Она прошла через всё это, а теперь даже думать не может о воде без… Она вздрогнула и отвернулась от Святого, и на её здоровом глазу выступили слёзы, вызванные множеством эмоций. Она перевела дыхание. Просто не думай об этом. Адское пламя, не думай об этом. Ну же, глупая крыса. По крайней мере, скажи ему правду. —… Я не… на самом деле не взрываюсь через четыре секунды, — пробормотала она. — Это случается, когда я… тону, и я не… быстрее, чем… обычно. — Я просто… паникую. — …Все в порядке, — мягко заверил ее Святой. — Совершенно нормально. Я буду здесь, чтобы помочь. Его тон был необычайно успокаивающим. До такой степени, что это было дразняще. Потому что она не могла позволить ему утешать себя. Они проползли по другому трубопроводу, который, похоже, не собирался расширяться, и воздух становился всё более густым и влажным. Пока они ползли, Арти морщилась, зная, что их ждёт. К счастью, трубопровод расширился настолько, что они смогли встать и двигаться, прежде чем случилось неизбежное. Трубопровод загибался вниз и упирался прямо в бассейн с водой. Они на мгновение остановились у края. Техник разочарованно вздохнула. — …Я… — начал Святой. — Я в порядке, — вмешалась она. — Пойдём. Она двинулась вперед, сжимая легкие в ожидании неизбежного. Святой взял ее за запястье и мягко потянул назад. — Эй, — твердо сказал он, когда она посмотрела на него в ответ. — Это опасно. Мы не можем позволить себе безрассудства. — Я в порядке, Святой, — зарычала она. — Это неважно. Независимо от того, в порядке ты или нет, нам нужно составить план. Она смотрела на него мгновение, затем отвела взгляд. Он был прав. Святой ослабил хватку и взял её руку в свои. — …Я должен пойти первым. Мои глаза дают свет и не раздражаются в воде, — мягко объяснил он. — В какой-то момент тебе придётся плыть самостоятельно. Но пока я возьму тебя за руку и буду направлять. Так ты будешь лучше видеть, когда и если я не смогу вести тебя. — Это звучит нормально? Она не смотрела в его закрытые глаза. Ей хотелось, чтобы она могла. Её лёгкие и сердце возмущённо затрепетали при мысли о том, что она отдаст себя на милость воды и своего спутника. Совершенно бесполезная, даже вредная. Мёртвый груз, слишком погружённая в свои мысли, чтобы помочь единственному слизнекоту, который когда-либо заботился о ней. — …да. — Пробормотала она. Святой мягко кивнул. Он ещё немного подержал её за руку, а затем отпустил. Он прошёл мимо неё к выступу. Она неохотно подошла к нему. Святой снова взял ее за руку. — Готова? — …конечно. — …На счет три. — Раз, два, три!.. Первое погружение заняло всего несколько секунд: она протиснула ноги в узкое пространство в темноте, прежде чем раздался всплеск воды и она едва сдержала возглас. Они вскарабкались на другой выступ над водой. Немного придя в себя, они снова начали спускаться. Они немного прошли по трубам, с потолка капала вода. Она почти надеялась, что воды больше не будет, если бы не ненавидела себя. Всё это было так глупо. Какой идиот ненавидит себя за то, что ненавидит себя? Чёрт, она прожила больше тысячи циклов, а всё ещё была… такой… Они добрались до другого выступа. Это плавание было дольше, вялость и слепота начали быстро угнетать её. Всего несколько секунд под водой, и всё же её разум начал лихорадочно работать, сердце забилось, лёгкие задрожали, осознавая, почему они были закрыты. Сколько прошло времени — секунды или часы? Казалось, что прошли часы. Вечность, проведённая в тёмных оковах, пробираясь вперёд сквозь жидкость, которая только и хотела, что утянуть её вниз. Утянуть её вниз. Утопить её. Утопить. Они снова вырвались на поверхность, заставив ее задохнуться от страха. Она взбежала на выступ и замедлила дыхание, намного быстрее, чем следовало бы разумно. Ей почти не нужен был воздух. Под водой прошло, сколько, секунд девять? Может быть, десять? Она услышала, как Святой стряхнул воду с шерсти, и взмолилась, чтобы он не заметил. Она поспешно встала и отвернулась от него, изо всех сил стараясь взять себя в руки. Она едва успела устроиться поудобнее, как началось очередное погружение. Она не решалась подойти к краю, но схватила Святого за руку, прежде чем он успел спросить. Он подождал всего мгновение. Она чувствовала его невидимый взгляд рядом с собой. Она закрыла глаз. — Раз, два, три!.. Вперед, вперед, вверх. Она приготовилась вынырнуть на поверхность, но почувствовала, как нежная, но крепкая хватка Святого снова тянет ее вперед. Вниз. Трубы извивались, и теплая вода начала слегка остывать, просачиваясь из холодного побережья. Её лёгкие разрывались от нехватки воздуха, когда она вспомнила о вопросах. Сколько времени прошло? Если они зашли в тупик, то что будет дальше? Сжатая, запертая. Ей едва хватало воздуха, но желание попытаться вдохнуть становилось всё сильнее. Они вынырнули, и она вскарабкалась на другой выступ, пока Святой делал то же самое. Она быстро дышала, но не задыхалась. Она даже не запыхалась; её лёгкие переживали и худшее. И всё же её мысли неслись галопом. Мысли, воспоминания, страх, ненависть. Она ненавидела всё это. Всё. — …Арти? — раздался голос Святого рядом с ней. — Ты…? — Я в порядке, — пробормотала она, поднимаясь на ноги. Она сердито шагнула вперед и приложила активные усилия, чтобы не смотреть на него. Она ненавидела воду. Она ненавидела то, как сильно боялась утонуть. Она ненавидела то, как сильно злилась из-за этого. Она ненавидела то, какой злой была. Она сжала кулаки и почувствовала, как ногти впиваются в ладони. Ещё один грёбаный выступ. Отлично. Она протянула руку и нетерпеливо ждала, пока Святой закроет уже закрытый глаз. В конце концов, он нежно сжал ее руку. Снова вниз. Мгла сил и мягкие волны, вверх, вниз, вокруг, по извилистым туннелям трубопроводов, которые когда-то использовались для питания итератора, который они искали. Вода медленно остывала, утяжеляя её. Она ничего не видела, а значит, тонула. Она умирала. Ей нужен был воздух. Она… Они вынырнули, и она, хватая ртом воздух, отпустила руку своей спутницы и вцепилась когтями в следующий участок трубы. Она стояла на коленях, кипя от злости, задыхаясь, полная страха, гнева и ненависти. Это было всё, что она чувствовала на протяжении семи, может быть, восьми сотен циклов, и всё, что нужно было, чтобы вернуть её, — это грёбаная вода. Какая-то дурацкая грёбаная вода. — Арти, на этот раз тебе… придётся плыть самой. Она повернулась к источнику запыхавшегося голоса. Святой стоял, прислонившись к стене и переводя дыхание. Его глаза были закрыты, а шерсть была белоснежной. —… Ч-что…? — прошептала она, вставая. — Я в п-порядке, уверяю тебя, — сказал он, и его тело на мгновение сотрясла дрожь. — Просто холодно. И мои лёгкие… не в лучшем состоянии. Она даже не думала о нем. Однажды. Даже когда вода стала холоднее, даже когда погружения стали длиннее, она… она не думала о нём. — …О-окей. Поняла, — сказала она, немного запинаясь. — Я буду в порядке. Святой слегка кивнул, обретая равновесие. Вскоре после этого они стабилизировались на краю очередного пике. Святой молча посмотрел на неё, его шерсть по-прежнему была белоснежной. Ну же, Арти. Это всего лишь немного воды. Хотя бы ради чего-то другого, сделай это для него. Она кивнула. Они нырнули, и пузырьки заплясали у неё перед лицом, когда вода обожгла её открытый глаз. Она почувствовала лёгкую рябь, когда Святой открыл глаза, излучая оранжево-белое сияние и освещая путь. Она оттолкнулась от стены и бросилась вперёд, схватив его за руку, чтобы он тащил её за собой. Медленно, темно. Тупик? Нет. Святой огляделся и нашёл путь вперёд, и она последовала за ним. Смутное пятно в темноте, пытающееся сохранять спокойствие, пока она плыла и металась. Сохраняй спокойствие, сохраняй спокойствие. Святой освещал путь, насколько мог, через трубы, освещая подводную растительность и обрушившиеся куски металла. Они плыли и плыли, пинались и царапались, лёгкие горели. Страх нарастал. Сохраняй спокойствие, сохраняй спокойствие-! Они вынырнули на поверхность, судорожно хватая ртом воздух. Она искала выступ, за который можно было бы ухватиться, но его не было, только пузырьки воздуха в металлических трубах, которые не заполнила вода. Она билась и оглядывалась в поисках спасения от холода и вечно тянущей вниз силы. Должен быть выход. Где-то. Где же он?! — Арти! — закричал Святой, хватаясь за неё изо всех сил, чтобы не утянуть их обоих под воду. — Всё в порядке! Нет, это была не она. Она была напугана. Она была слаба. Она тонула. — Арти! Всё в порядке! — настойчиво сказал он, мягко взяв её за руку и привлекая её взгляд к своему. Его руки слегка дрожали, но он всё равно заставил её успокоиться. — Ты в порядке, — сказал он, слегка задыхаясь. — Всё хорошо. Я здесь. Её дыхание слегка замедлилось, хотя сердце всё ещё бешено колотилось, пока она шла по воде. Она машинально прижала руку к его щеке. Он был весь мокрый, слегка дрожал, и его белая шерсть потемнела. — Всё хорошо, — повторил он, убирая одну руку, чтобы пошевелить ногами в воде, а другой всё ещё придерживая её за щёку. — Мы в порядке. Все в порядке. С ним все в порядке. Это не так. Но… но Святой был в безопасности. Он не тонул. Она не тонула. Она была с ним. — …Д-да, — подтвердила она. — Да. Святой мягко кивнул. — Вода остывает, а растения растут. Мы, должно быть, близко, — тихо сказал он. — Чуть дальше. Через мгновение она кивнула. Святой убрал руку с ее щеки. Они немного поплавали, пока не поняли, что больше не могут удерживаться на поверхности. Она взяла себя в руки, как могла. — …Три. Два. Один! Хватая ртом воздух, они нырнули под воду. Растения, проплывающие мимо в темноте, затем освещаемые светом. Его мех, такой похожий. Плавает, пинается, царапается. Водоросли, мусор, холодные волны и рябь. Что-то скользнуло по ее коже. Пиявка. Нет. Просто растение. Сохраняй спокойствие, Арти. Темно, светло. Легкие начинают гореть. Ещё один ужасный паразит прицепился к ней. Тянул её вниз. Она тонула. Сохраняй спокойствие. Сохраняй. Спокойствие. В этом пруду так много пиявок, так много ужасных червей. Они тянули её за собой, пока она плыла. Боролась. Свет сменился тьмой, тьма сменилась светом. Металл стал камнем. И снова пиявки. Она смотрела вверх сквозь зеленоватую воду, медленно опускаясь вниз, вниз, вниз. Она увидела свою мать, скорчившуюся на выступе наверху. Она прикрыла рукой глаз, и кровь брызнула на камни. Зрение Лили начало затуманиваться. По крайней мере, мама выбралась. Техник, вынырнув, хватала ртом воздух, на глазах у неё были слёзы. Голос Святого что-то выкрикнул, потянул её вперёд. Сломанные ворота, давно унесённые течением, толкали её дальше. Лили. О боже, Лили… Выступ? Выход. Спотыкаясь, иду по туннелю. Всё размыто. Ты выплыла. Всё в порядке. Это не нормально. Она протиснулась в дверь убежища и рухнула в углу. Грохот, замки падают. Она почувствовала руку Святого на своей спине. — Арти, это… — Нет, — сказала она, задыхаясь, переворачиваясь и сбрасывая его руку. — Я в порядке. Оставь меня в покое. — А-Арти, ты… Она так устала. Столько мыслей, страхов и эмоций. Она выдохлась. — Нет. Я устала, — пробормотала она, отвернувшись и свернувшись калачиком, словно собираясь уснуть. — Я пойду спать. Святой на мгновение замолчал. — …Арти, я не… понимаю, — неуверенно сказал он. — Я закончила, — твёрдо ответила она. — Спокойной ночи. Она прижала уши к голове, словно хотела заглушить весь мир. Заглушить себя и забыть. Тишина. … — …Хорошо, — тихо сказал он. — Я… здесь, если понадоблюсь. По-видимому, он где-то лёг. Ей было всё равно. С неё было довольно. Довольно думать, чувствовать, вспоминать, ненавидеть, любить — всего этого. Она просто хотела спать. — …Спокойной… спокойной ночи, Арти. — Я надеюсь, ты… хорошо выспишься…