От луны к твоему солнцу

На следующее утро Святой проснулся не сразу, его сон был немного беспокойным из—за вчерашних событий. Он приподнялся и увидел, что Техник уже проснулась, сидит в углу и безучастно смотрит в пол. — …Доброе утро, Арти… — осторожно произнес Святой. Она взглянула на него снизу вверх. — …Доброе утро. — …Нам нужно поговорить. Она немного приподнялась и лениво откинула голову на стену. — О чём? — …Арти, ты не можешь просто… игнорировать всё это, — немного грустно сказал Святой. На её лице отразилось множество эмоций. Боль, осознание, гнев, недовольство, печаль, воспоминания. Она избегала его взгляда и с лёгким негодованием уставилась в стену. — Посмотри на меня, — пробормотала она. — Я с этим не справлюсь. — Арти… — тихо начал Святой. Она покачала головой, встала и направилась к двери убежища. — Техник, пожалуйста, — мягко попросил Святой, выходя из металлической коробки. — Нет, — пробормотала она. — Я не буду этого делать. Святой перевел дыхание, но голос застрял у него в горле. Он остановился и постоял немного, размышляя, поможет ли спор чего-то добиться. Чего бы он добился? Сделает ли это что-нибудь большее, чем просто разлучит их? Через мгновение Святой вздохнул и пошел за ней. Они молча шли по трубам, стараясь подняться к берегу. Это дало Святому время, которого ему так не хватало, чтобы подумать. Казалось, что Техник… отстраняется, за неимением лучшего слова. Пытается не замечать, как сильно всё изменилось за последнее время. Горе о её детях, воспоминания о воде, отголоски и… он. Святой не знал, что он значит для неё в данный момент. Казалось, он приносил ей некоторое утешение, но… отчасти она ненавидела его за это. Она так долго ни с кем не была близка. А в последнее время она почти… в каком-то смысле зависела от него. Он помогал ей пережить горе, выходил с ней из подавленного состояния. И она отвечала ему тем же, согревала его, когда ему было холодно. Он подумал, что, возможно, она придвинулась к нему во сне той ночью. Он не мог представить, какие эмоции бушевали в её душе после стольких часов, проведённых в холоде, одиночестве и гневе. Все эти разрозненные частички, которые не давали ей утешения, те, что умоляли, и те, что рычали. Он не мог винить её за желание игнорировать это. Но в конце концов конфликт разорвёт её на части. И… он представил, что это произойдёт очень скоро. Их цель была на горизонте. Как только Святой вознесёт следующего итератора, он… его следующим пунктом назначения станет море пустоты. И ей придётся сделать выбор. Пути расходятся. Либо там и тогда, либо на глубине. Или попытаться пойти с ним. Он не знал, хочет ли она вознестись, но… он мог себе это представить. Она прожила долгую, очень долгую жизнь, полную боли и страданий. Возможно, было трагично осознавать, что в лучшем случае они просто исчезнут друг для друга, но… это было лучше, чем оставлять её такой. Ненавидящей, противоречивой, страдающей, израненной. Неспособной выбрать, уйти ей или остаться. От этой мысли у него защемило сердце. Ему захотелось подбежать к ней, обнять и забыть обо всем остальном. Почти иронично. Святой позволил себе тихонько вздохнуть от тоски. Он побежал чуть быстрее, чтобы догнать Техник, которая по-прежнему смотрела на влажный металл под ногами. — …Ты хорошо знаешь побережье? — спросил Святой. Некоторое время она не отвечала. — …Вроде того, — тихо сказала она. — …знаю дорогу к Луне. В основном. Он кивнул. — …Это имя итератора? — спросил он. — …да, — пробормотала Техник. — Смотрящая-на-Луну. Гальки и она… неважно. На какое-то время они снова замолчали. Они выбрались из трубопроводов и спустились в нижние трубы надстройки и окружающего сооружения. Время от времени им приходилось плыть через лужи, что было не совсем удобно для них обоих, но, по крайней мере, больше не нужно было нырять. Святой стряхнул воду с шерсти и слегка вздрогнул: вода была холодной и ледяной из-за заснеженного побережья наверху. Он смотрел, как Техник идёт впереди него, и чувствовал, как его сердце нежно просит тепла, которое она могла бы ему дать. — …Арти? — сказал Святой, нарушая молчание. — …Можно тебя кое о чём спросить? — …конечно, — пробормотала она. — …Почему ты боишься воды? Он надеялся, что этот вопрос станет тонким мостиком к более масштабному примирению. Он предположил, что это как-то связано с её прошлым, но на первый взгляд это было в значительной степени безлично. По крайней мере… он надеялся, что это напомнит ей, что он здесь. И что он хочет помочь, чем сможет. Некоторое время она молчала в раздумье. Она почти незаметно вздохнула. — …холодно. И… темно. И… тесно, наверное, — пробормотала она. — Не люблю, когда не могу дышать. Святой кивнул в знак согласия, хотя она и не смотрела на него. Снова тишина, только вода капает с потолка и плещется в дальних лужах. Святой не знал, стоит ли настаивать или оставить всё как есть. Они добрались до массивного шпиля, возвышавшегося над трубопроводами, стальные опоры которого вели наверх. Арти начала взбираться, а Святой последовал за ней с помощью языка. Воздух становился холоднее по мере того, как они покидали зону искусственного обогрева и поднимались на поверхность. Они вдвоем выбрались из трубы на остров. Странные груды металлолома и стали образовали острова в ледяном море, а разрушенный объект превратился в океанское дно, ведущее к остаткам главной надстройки. Из воды торчали высоченные механические змеи, давно деактивированные и разрушенные шпили из металлолома, скрытые в белой дымке. Волны мерцали снежинками и проблесками белого и фиолетового, плавающие саламандры и огромные медузы лениво скользили по поверхности. Под водой извивались и охотились на добычу аквапеды. Ещё ниже, в самых тёмных глубинах, Святой мог поклясться, что видел огромных… существ… движущихся под волнами. Возможно, именно они и были причиной этих волн. — …Добро пожаловать на побережье, — глухо произнесла Техник. — Надеюсь, тебе здесь не понравится. — …Возможно, в другое время это место было более гостеприимно, — предположил Святой. — …Ни разу за всё время, пока я живу, — пробормотала Техник, направляясь к краю. Святой последовал за ней к берегу, где валялись обломки, и заметил маленьких медуз и летучих мышей, обитавших среди металла и песка. Техник на мгновение застыла. — …Не трогай медуз. Остерегайся стервятников и саламандр, — посоветовала она. — Если ты почувствуешь приближение катастрофы, кричи, а затем плыви как можно быстрее в другую сторону. Они не так просто разворачиваются. — …Прошу прощения? — подсказал Святой, теперь уже совершенно обеспокоенный. — …Никогда раньше не видел левиафана? Святой помолился, чтобы это не было названием того, что он видел в темноте и снегу, и очень озадаченно и обеспокоенно посмотрел на него. — …Ты узнаешь их, когда увидишь. Они слепые и глуховатые, вот что важно, — объяснила она, снова повернувшись к морю. — Кстати, насчёт криков я не шутила. Это сбивает их чувства. — …всё… понял, — неуверенно сказал Святой. — …и чувство надвигающейся катастрофы? — …Они создают волны, — ответила она. — Ты поймёшь, когда это произойдёт. Через мгновение Святой нерешительно кивнул. Техник в свою очередь кивнула. — Следуй за мной. Переплывать с острова на остров было совсем не приятно, но они не замёрзли и не получили других физических травм, по крайней мере, пока. Техник плыла впереди и шла по воде с подобранным копьём, отгоняя рои летучих мышей и пиявок. Время от времени она оглядывалась, чтобы проверить его, и от этого ему становилось тепло на душе. Даже в своём конфликте и нерешительности… она заботилась о нём, чтобы он остался в живых. После первых двух островов всё шло относительно хорошо. Они приближались к сооружению, и на их пути пока мало что встречалось. Однако во время этого заплыва Святой заметил, что волны стали немного… сильнее. Он не придал этому значения: кто знает, какие механизмы до сих пор создают дрожь и рябь глубоко под обломками. Он услышал громкий скрежет металла вдалеке. Или, может быть, не так уж и далеко, просто под водой. Техник огляделась, затем ускорилась. Он сделал то же самое. Они добрались до следующего острова без происшествий. Немного отдохнув в трубопроводах, они снова отправились в путь. Снова эти волны. Волны и возмущения далеко-далеко внизу. Он выбросил их из головы. Кроме того, они были почти у главного острова. Приглушенный скрип металла, казалось, раздавался глубоко внизу. Святой ускорился. Новые волны толкали его вперед, назад, назад, вперед. — Техник! — позвал он. — Боюсь, кто-то считает меня закуской! — Добро пожаловать в клуб! — крикнула она в ответ. — Двигайся, чёрт возьми! Святой продолжал плыть, но волнение с легкостью преследовало его. В глубине его души поднималось ощущение, что что-то, что-то огромное находится прямо под ним. Он посмотрел вниз. — КЛЯНУСЬ МОРЕМ ПУСТОТЫ!.. Святой едва избежал захвата металлических челюстей, которые были в три раза больше его, толщиной в три фута и сделаны из чистой, хотя и проржавевшей стали. Гидравлика сжала железные стенки с такой силой, что, окажись он внутри, превратился бы в биомассу, и раздался лязг металла о металл, который был слышен на расстоянии мили. Челюсти ушли обратно в воду, а волна отбросила его прочь. Он поплыл так быстро, как только мог, прежде чем успел как следует рассмотреть чудовище. — Чёрт! — крикнула впереди него Техник. Он увидел, как она ненадолго нырнула, вынырнула и с плеском подплыла к нему. — ЗАДЕРЖИ ДЫХАНИЕ! — крикнула Техник. Святой подчинился, обхватив её за туловище, и нырнул на мгновение. Она взмыла над волнами и с треском взлетела в воздух, неэлегантно швырнув его в сторону ближайшего клочка суши, пока они летели. Святой ударился о воду, ненадолго запутался в пузырьках и ряби, затем вынырнул, задыхаясь, и поплыл к берегу. Ещё один зажим, и он был пугающе близко. Он не обернулся, но услышал, как что-то поднялось из глубины, а затем рухнуло обратно, разбрызгивая воду во все стороны. Он немного проплыл, и все его чувства кричали ему бежать, плыть, лететь, нырять, делать что угодно, лишь бы спасти свою жизнь. Он почувствовал, как волны начинают смыкаться, и бросил своё тело в противоположную сторону. Снова появились челюсти, сомкнувшиеся и оглушившие его. Ещё один удар, и Техник приземлилась на него и снова взлетела, как только выбралась из воды. Его нос жгло от воды, которой он наглотался, пока летел, ударялся о море, кувыркался в волнах. Он вынырнул и поплыл к берегу так быстро, как только мог. Техник пролетела над его головой, разбрасывая искры, и приземлилась на покрытый мусором берег. Он почувствовал, как инстинкты кричат ему в ужасе, почувствовал, как волны поднимаются всё выше и выше по мере его приближения. Он прижался языком к холодному металлу и потянулся вперёд, когда всё достигло пика. Он упал на берег, перекатился и оказался на спине, когда левиафан вынырнул на поверхность. Отвратительно огромная змея из биомассы, покрытая ржавой сталью, выпрыгнула из воды на десять, пятнадцать, двадцать футов в воздух, и её хвост всё ещё оставался под водой. Промокший мох и водоросли покрывали кожу автомата и блестели на снегу, когда он ненадолго завис в воздухе, его гидравлические челюсти, поддерживаемые стальным черепом, сомкнулись. Казалось, что звук воды затих, когда он выпрыгнул из воды, и сила, с которой он плыл и разбивал поверхность, вызвала сокрушительные каскады во всех направлениях. Разрушенный, покрытый мхом инженерный гигант начал падать, громко скрипя и гремя металлическими соединениями. Святой отпрянул, когда гигант врезался в береговую линию и погрузился в море на несколько футов, его пасть широко раскрылась, и мощный поток воды обрушился на груду обломков, на которой они стояли. Огромный зверь скользнул обратно в воду, и капли воды разлетелись от его покрытой водорослями шкуры, когда он перевернулся и рухнул обратно в океан. Биомеханический монстр растворился в тёмных волнах и исчез. Святой сидел на берегу, переводя дыхание и дрожа от холода и страха. — …Пустота, — пробормотал Святой. — …Да, — подтвердила стоящая позади него Техник. — …Ты в порядке? — …Настолько, насколько это возможно, — ответил он. Через мгновение Техник подошла и помогла ему подняться. … — …Мы почти на месте, — сказала она немного напряжённо. — Она… немного не в себе дальше в этом направлении. Святой посмотрел туда, куда она указывала, на руины невдалеке впереди. — …Хорошо. Они двинулись вперед.

***

Разрушенная надстройка не была таким же разрушительным зрелищем, как Пять Галек. На самом деле, Святой нашёл её довольно красивой. В туннелях и неработающих контурах жужжали мухи, медузы и биолюминесцентные растения плавали вокруг затопленного металла. Она была гораздо более компактной, скромной, почти уютной из-за обилия растительности. Хотя… Святой заметил кое-что странное. В руинах было довольно тепло. Даже на открытых участках он чувствовал, как его холод рассеивается, словно от естественного тепла работающей машины. И время от времени эти… резонирующие генераторы и жужжащие цепи издавали звуки, словно части итератора отключались и снова включались. И по мере того, как они приближались, по мере того, как его чувства обострялись и направляли его… гравитация ощущалась по-другому. Святой отбросил свои опасения, пока они ползли по очередному ряду туннелей. Они вышли наружу и увидели остатки разрушенной камеры с отверстием внизу, через которое они могли войти. Техник спрыгнула с нескольких уступов и пошла по мелководью к ней. Святой задержался на уступе, а затем последовал за ней. Он не увидел куклу в нижней части камеры. Но он услышал жужжание, гудение, стрекотание. Техник забралась на небольшой выступ в бассейне с водой на дне пещеры и посмотрела вверх. Святой нерешительно сделал то же самое. И вот она появилась. Активная механическая богиня парила в воздухе, удерживаемая механической рукой, и постукивала по мерцающим голограммам. Несколько наблюдателей проецировали голограммы и изображения на давно исчезнувших языках, а из помещения доносились тихие отголоски воскресшего божества. Смотрящая-на-Луну переключились на слизнекотов. Её металлическая кожа лишь слегка потускнела, приобретя нежно-голубой оттенок, контрастирующий с ярко-розовым кругом на лбу. Рваный, но подходящий по размеру плащ свисал с её плеч и колыхался, когда она парила в воздухе. Вокруг её головы плавали шесть, нет, семь нейронов, мигая разными цветами и светясь. Она слегка ахнула своим оцифрованным голосом, милым и приветливым. — Привет, маленькие создания! — взволнованно воскликнула она, подлетая к ним, и механическая рука скользнула по потолку. — Боже, я не видела никого из вашего вида с… Ее голос затих. — …Маленькая Техник? Техник на мгновение уставилась на неё. — …Да, — нерешительно сказала она. — …Привет, Луна. На мгновение на лице Луны отразилось удивление, затем она немного отстранилась. — …Боже. Я… я не была уверена, что когда-нибудь снова тебя увижу, — тихо сказала она. — Я думала, ты уйдёшь после… Она отвела взгляд и коротко вздохнула. — …Не важно. Давай, садись, — предложила она, подлетев к небольшому металлическому островку в центре бассейна и сев на него. — Ты всегда можешь отдохнуть. И скажи мне, кто твой маленький друг? — …Святой, — ответила Техник. Она посмотрела на него, ожидая, что он представится. Святой ничего не ответил. — …Святой? — повторила Техник. — …Похоже, твой друг не имеет метки, дружочек, — мягко сказала Луна. — Боюсь, мы не сможем общаться. Хотя я уверена, что ты могла бы перевести для меня! Техник на мгновение уставилась на Святого, словно озадаченная, а может, и с подозрением. Его взгляд был прикован к итератору. Она все еще была активна. Она выжила, она жила. У неё были наблюдатели, оставшиеся нейроны, части её устройства всё ещё работали. В её камере всё ещё была гравитация, она могла парить, говорить, думать, вспоминать. И она казалась… счастливой. И цикл послал его положить этому конец. Во всех своих недавних экспедициях Святой ещё не видел такого… функционального итератора. Все они были наполовину деактивированы, сгнили, сломались под снегом. Куклы, замерзающие на холоде, у большинства из них почти не осталось памяти. Ещё больше было просто трупов, погребённых под грудами металлолома, без возможности попрощаться. Но у Смотрящей-на-Луну всё ещё была жизнь. Разрушенная, повреждённая, маленькая… но она была. И он должен был отнять это у нее. Это было почти оскорбительно. То, что ему было поручено так жестоко прервать жизненный цикл существа, которое… скорее всего, ещё не было готово уйти. Святой еще мгновение смотрел на неё. Он вошёл в воду и пробрался к острову, на котором сидела Луна. Он вскарабкался на него и сел, оглянувшись на Техник. Через мгновение она последовала за ним. — Надеюсь, вам удобно, маленькие друзья. Я относительно уверена, что моя комната защищена от холода, но я далека от информации, — спросила Луна, слегка наклонив голову, отчего провода у нее за спиной закачались. — Как у тебя дела, маленькая спасительница? — спросила она. Техник, казалось, слегка вздрогнул, услышав это прозвище. — …Ну, знаешь. Жила, — нерешительно ответила она, отводя взгляд. — Я… в основном просто слонялась по… по окрестностям. Пока… не появился Святой. Луна кивнула. — Это твоё имя, малыш? — спросила она, повернувшись к Святому. Он на мгновение задумался, затем кивнул, вежливо улыбаясь. У Луны не было рта, но её глаза улыбались в ответ. — Я рада, что ты нашла друга, маленькая Техник, — мягко сказала богиня. Техник некоторое время не отвечала. — …Эй, э-э… где… — начала спрашивать Техник. — …где Ручей? Смотрящая-на-Луну сделала паузу и немного наклонила голову. — …Простите, память меня подводит, — объяснила она. — Дайте мне минутку. Мгновение она тупо смотрела на неё, ее нейроны мерцали. — …О. Техник начала выглядеть немного обеспокоенной. — Я… я… я не знаю, как об этом сказать… — тихо призналась Луна. — …Водяной танцор давным-давно отправился в вознесение. Некоторое время Техник тупо смотрела на неё. Святой не знал, о чём они говорили, но чувствовал, какие эмоции витали в воздухе. — …Прости, — мягко сказала Луна. — Я знаю, что вы двое очень старались спасти меня, когда… исполняли желание Пяти Галек. Я… надеялась, что ты немного заботишься о Раффлзе, но ему… пришлось уйти. Техник отвернулась, чтобы ни одно из божеств не могло видеть её лицо. Она снова некоторое время молчала. — …да, — пробормотала она с негодованием. — Я понимаю. На какое-то время разговор затих. Один из наблюдателей Смотрящей-на-Луну появился рядом с ней и показал голограмму, которую она рассматривала всё время молчания. Хотя казалось, что она просто избегает взгляда Техник. Святой терпеливо наблюдал, пытаясь решить, что делать. — …Если вы… не возражаете, если я спрошу… — начала Луна, снова поворачиваясь к слизнекотам. — Как… — …Как у него дела? Техник немного помолчала. — …Его больше нет. … Смотрящая-на-Луну печально вздохнула. Все казалось таким… неподвижным. Лишь отголоски забытой богини и журчание воды. Не… ожесточенные. Или злые. Просто… печальные. Меланхоличные. Луна подняла взгляд к отверстию в потолке её комнаты, из которого на лицо падал тусклый луч света. — …Холод усиливается, мои маленькие друзья, — торжественно сказала она. — Наверное, вам лучше уйти как можно скорее. Я знаю, что рядом с моей комнатой есть убежище. На мгновение воцарилась тишина. Святой взглянул на свою спутницу. Техник встала. — …Хорошо. Святой встал вместе с ней и благодарно кивнул Луне. Богиня ответила ему тем же. — …Вы всегда желанны здесь, маленькие друзья. Мне жаль, что это… воссоединение, я полагаю, закончилось так быстро. Она напомнила им: — …А теперь прощайте. Техник немного постояла на краю острова. — …Увидимся позже, Луна, — тихо сказала она. — …спасибо.

***

Слизнекоты заползли в укрытие, расположенное совсем недалеко от камеры, и сели. Конструкция на мгновение задрожала, пока они сидели в тишине. Святой молча смотрел прямо перед собой, погрузившись в раздумья. — …Почему ты не… сделал это? — спросила через некоторое время Техник. Святому потребовалось мгновение, чтобы обрести дар речи. — …Она всё ещё жива, — просто сказал он. — Ей ещё жить и жить, и это не будет болезненно. Возможно… одиноко. Неуверенно, хрупко. Не… не думаю, что она захочет отказаться от такой жизни. … — …И… что теперь? — …Теперь… есть выбор. Святой поднял глаза и встретился взглядом с Техник. — …У меня есть… предложение. Для тебя, Техник, — тихо сказал он. — Я… готов отложить вознесение Луны, — осторожно объяснил он. — И, следовательно, моя задача, если это означает, что у меня есть больше времени — помочь тебе. Чтобы облегчить твою боль, возможно, направить тебя к чему-то вроде искупления. Я бы ухаживал за существом, которое не может вознестись, что входит в мои обязанности, и я бы уделил Смотрящей-на-Луну немного больше времени. — Но… это значит, что ты должна попытаться. — Ты должна захотеть. Посвятить себя, отдать свою душу искуплению, улучшению ради улучшения. Почувствовать свою боль, примириться, перестать игнорировать и отстраняться от своего горя и гнева. Возможно, найти больше отголосков. Если… иначе… — …тогда мне больше нечего было бы тебе дать. — …Я бы… отслужил для Луны последнюю службу, позаботился бы о том, чтобы она… обрела покой. А потом… отправился бы в пустоту. Мне больно это говорить, но… в конце концов, я должен уйти. — Лучшее, что я могу сделать, — это… дать тебе возможность сделать то же самое. Со мной или без меня. Некоторое время Техник молча смотрела на него. Он увидел, как на её лице промелькнуло множество эмоций. Ярость, горечь, печаль, понимание. Он ненавидел себя за это. За то, что любые значимые отношения, которые у него когда-либо были, сопровождались нюансом. Что они заканчивались трагической разлукой или горько-сладким небытием. Хотела ли Техник вознестись? Он еще не знал. — …Ты не можешь ожидать, что я это сделаю, — сказала Техник, нарушив молчание. — …Я не знаю, что еще делать, — ответил Святой. — Чушь. Должно быть что-то ещё. — возразила она. — Это… это не… — Я не могу оставаться здесь вечно, Арти, — с грустью сказал Святой. — Это просто так не работает. — Нет! Т—ты—ты не можешь просто взять и уйти! — закричала Техник. — Ты не можешь просто взять и вывалить на меня всё это дерьмо! — Мне очень жаль, Арти, но я… — Если тебе жаль, почему ты не можешь остаться?! — почти умоляюще спросила она. — Почему ты не можешь просто быть здесь?! Ты — единственное хорошее, что случилось со мной за семьсот чёртовых циклов, я… я не могу… — Клянусь, я не брошу тебя, — попытался заверить её Святой умоляющим голосом. — Я останусь с тобой так долго, как смогу, если это принесёт тебе хоть каплю радости, но у меня есть обязанности. Цикл разрушит небеса, если мне придётся быть дисциплинированным, и я говорю это по собственному опыту. — Ты не можешь просто ожидать, что я приму решение! — закричала Техник. — Ты не можешь просто заставить меня пройти через ад, чтобы остаться с тобой! Ты не знаешь, как сильно мне больно, ты… — ТЫ ТАКОЙ ЖЕ, КАК ВСЕ ОСТАЛЬНЫЕ!!! Святой вздрогнул от ее тона. — ТЫ ПРОСТО УЙДЕШЬ! ПОТОМУ ЧТО Я НЕ ДОСТАТОЧНО ХОРОША ДЛЯ ТЕБЯ! — Техник, это не то, что ты думаешь, я… — ЗАТКНИСЬ! — взревела она. — Я НЕ БУДУ ЭТОГО ДЕЛАТЬ!!! Я НИЧЕГО НЕ МОГУ СДЕЛАТЬ, ЕСЛИ Я ТЕБЕ НЕ ПОДХОЖУ, ТО УХОДИ! Святой отпрянул. В глазах Техник стояли слёзы. — Если... если тебе этого недостаточно, то ладно! — закричала она. — Уходи. Уходи утром. Как и все остальные, чёрт возьми… всё… Она отвернулась и свернулась калачиком в углу, прижав уши к голове. — Арти, пожалуйста, не надо, — взмолился Святой, подползая к ней. — Нет. Я не могу. — пробормотала она. — Я… я не… Святой помолчал, колеблясь. — …Я могу… — начал он. — Нет. Уходи, — пробормотала Техник. — Мне не нужна твоя помощь. Святой отшатнулся, почувствовав, как на глаза навернулись слезы. Он чувствовал себя так ужасно по многим причинам. — …Я… я прошу прощения, Техник, — тихо сказал он. — Я… прошу прощения, пожалуйста, просто… Он потянулся к ней. Она повернулась к нему лицом со шрамом на глазу и злобно уставилась на него, едва сдерживая слёзы под обожжённой кожей. Он медленно вернулся на другую сторону убежища. — …Не трогай меня, — пробормотала Техник, снова отворачиваясь. Святой стоял там, отчаянно пытаясь ухватиться за… что-нибудь. Что-нибудь, что он мог бы сделать, изменить, что-нибудь, что могло бы всё исправить. Он не мог этого найти. Со слезами на глазах он свернулся калачиком в углу. — …Прости, Арти… — пробормотал он, надеясь, что его голос достаточно громкий, несмотря на то, что он был таким тихим. — …Мне… жаль.

***

На следующее утро Святой проснулся после беспокойного сна, готовый к очередному душевному потрясению. Мех на его щеках был слегка влажным от тихих слёз. Он приготовился к тому, что она исчезнет навсегда. Исчезнет в никуда, и больше её никто не увидит, потому что он потерпел неудачу. Потому что, несмотря на всё, что он сделал, он никогда не сможет ей помочь. Как бог мог когда-либо помочь смертному? Так значительно, так навсегда. Так, что они никогда не смогли бы быть вместе. Он обрекал её на очередное разбитое сердце. Он только причинял ей еще большую боль. Как глупо со стороны ножа пытаться развязать узел. Отрицать своё предназначение. Он обернулся. Она все еще была там.