Резолюция

Они молча смотрели друг на друга. На лице Техник читалось… противоречивое, болезненное замешательство. Святой вздрогнул, заикаясь, произнёс начало её имени и шагнул вперёд, прежде чем отступить. Как будто хотел обнять её, взять за руку, спросить и убедиться, что она настоящая. — А-Арти…? — выдавил он. Она смотрела в землю рядом с собой, избегая его взгляда. — …да, — пробормотала она. — …это я. Святой смотрел еще мгновение. — …П-почему… ты…? Он не закончил вопрос, но в этом не было необходимости. Это было очевидно. Она глубоко вздохнула. — …Я… встала. Рано. Прошлой ночью, — тихо сказала она. — …и… там был… отголосок.

***

Техник проснулась от прерывистого, ненавистного сна, и боль всё ещё пульсировала в её груди с каждым ударом сердца. Она едва смогла заснуть, не говоря уже о том, чтобы выспаться. Особенно потому, что она знала, что Святой, вероятно, делает то же самое. Это было несправедливо. Просто несправедливо. Что он заставил её сделать это. Что ему пришлось уйти. Потому что он был богом. А она была демоном. В этом никогда не было никакого смысла. Она почувствовала, что в ее глазах снова появились слезы. Она услышала, как загрохотали двери убежища. Через мгновение она неохотно подняла голову, чтобы посмотреть на него. Судя по её ощущению времени, была ещё ночь или что-то около того, и убежище ещё не должно было открыться. Святой всё так же тихо лежал, свернувшись калачиком в углу, как обычно спал. Как он всегда спал. Холодно, грустно и одиноко. Она вяло поплелась к двери и выползла наружу, чувствуя, что что-то… не так. Она вышла в туннели, ведущие к покоям Луны, и огляделась. Было… довольно холодно. Не то чтобы она могла сказать, если бы было не так. Её кожа была ледяной, изголодавшейся по чему угодно, кроме насилия. Она покачала головой и направилась к одной из труб, ведущей в комнату Луны. Там она могла бы проверить. Или, может быть, просто… поговорить. Она вышла, чувствуя оцепенение. Пустота, скука. И всё же столько эмоций. Спустилась по выступу, прошла через бассейн. Остановилась на краю комнаты и посмотрела вверх. Луна парила в центре своей комнаты, почти не двигаясь, её рваный и выцветший плащ слегка колыхался от невидимого ветра. Она смотрела на дыру в потолке, сквозь которую всегда проникал солнечный свет. — …Луна? Богиня повернула голову, чтобы встретиться взглядом с Техник, и на мгновение замерла. — …Ты ведь тоже это чувствуешь, не так ли? — зажужжала она. — …Чувствую… что? — в замешательстве спросила Техник. — Его. Слизнекошка на мгновение застыла в замешательстве. В самых дальних уголках её сознания, на задворках её слуха она услышала что-то вроде… воя. С потолка комнаты упала золотая чешуйка и растворилась. — …Продолжай, — подсказала Луна, подплывая к центральному острову. — Тебя ждут. Наши циклы снова пересекутся. — Техник, — запнулась она, и у неё перехватило дыхание, когда она увидела, как золотые хлопья падают сквозь голубую дымку, которую она заметила только сейчас. Она в замешательстве посмотрела на Луну, в её голове проносился миллион мыслей, пока время текло и колебалось. Богиня кивнула головой в сторону верхней части своей комнаты. Арти посмотрела вверх, на входную шахту, на которую она указала. Она немного помолчала. … Что-то подсказывало ей, что она должна это сделать. Она подавила страх, тряхнула головой и прыгнула. Низкая гравитация в комнате Луны подняла её к потолку, где она осторожно заползла внутрь. Вверх по тому, что когда-то было её шахтой, вверх, вверх и вверх. Голубая дымка только усиливалась, как и резонанс. Тихо звенящие колокольчики, дующий ветер, мерцающие огни превратились в звук. Она оказалась снаружи, в снежной буре, пробираясь мимо древних гобеленов с пятью символами кармы. Первый из них, казалось, отпечатался в её сознании, пока она почти оцепенело пробиралась сквозь ветер. Она не знала, зачем она это делает. Она не знала, зачем она что-либо делает. Теперь она была на крыше банки. Колокольчики звенели всё громче, сопровождаемые этими громкими криками. Пронзительные и отдающиеся эхом отголоски неслышимого голоса, похожие на крики раненого животного или… человека, охваченного глубоким горем. Эфирные и свистящие на пронзительном ветру. Только она, ветер, дымка и дождь из золотых чешуек. Было так холодно. Она поймала себя на том, что думает о Святом. О ней самой. О… жизни. Как она выбрала эту жизнь. Как она должна прожить эту жизнь. Она поползла по туннелю навстречу отголоску. Он был огромным. Она не знала, были ли другие такими же большими, но ей показалось, что этот не растворился так сильно. Его отростки раскачивались на ветру и искривляли пространство, оставляя вокруг себя сияющее золото. Голова существа повернулась к ней, туда, где она стояла. На краю банки, откуда открывался вид на всю береговую линию. —… Ах. Это что, какое-то оскорбление? — растворившаяся масса презрительно излучала свет. — Крыса, которая наблюдает за моими страданиями? Как мило, великая пустота, как мило. Техник уставилась на него с болью в глазах. — Ты знаешь, на чём стоишь, грызун? — спросил он. — Ты стоишь на моём наследии. На нашем наследии. На остатках цивилизации, которая значила для всех всё, а теперь превратилась в пыль. — Ты знаешь, что я отдал? Ради чего я работал? Нет. Никто и ничто не знает, — он плюнул, высокомерно размахивая хлопьями и щупальцами. — Исследования, транспортировка, строительство, вычисления, политика, религия, революции! — И всё это ради куска ржавого металла в замёрзшей луже, на котором сидит уродливая крыса. — Моя судьба оказалась в руках случайных богов. — Теперь мне предстоит вынести всё до конца. Он смотрел на береговую линию, полный горечи и обиды. Техник знала, что он ее не слышит. Она даже не знала, почему ей хочется заговорить. Но вся её боль, весь её гнев, ненависть, горе, копившиеся днями в вечном противостоянии, — всё это обрушилось на неё, и это наполнило её лёгкие жаждой. Она перевела дыхание. — НЕУЖЕЛИ ТЫ ЭТОГО НЕ ПОНИМАЕШЬ?! — ТЫ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО НЕ ПОНИМАЕШЬ?! Она закричала изо всех сил, наполнив голос сотней циклов гравия и рёвом высшего хищника. Отголосок не повернулся. — ЭТО ЗНАЧИТ ТАК МАЛО ДЛЯ ТЕБЯ?! ОНА ЗНАЧИТ ТАК МАЛО ДЛЯ ТЕБЯ?! — Ты сделал это, чтобы уйти, чтобы выбраться из этого грёбаного ада, и это, чёрт возьми, причина, по которой ты всё ещё здесь! Ты не можешь позволить этому измениться! Отголосок, казалось, заметил её безмолвный крик и слегка повернул голову. — Я тебя не слышу, мышь. Это так не работает. Ей было все равно. — Ты озлоблен. Ты мельче, чем лужа, в которой лежит эта развалина, — выплюнула она, сама не понимая почему. — Ты не можешь смириться с этим, не можешь смириться с тем, что однажды всё изменится. Ты создал это, это… это наследие, и ради чего?! — Ради ничего?! НЕТ! — Это всё! Это жизнь для бесчисленных созданий, это дом для возрождённой богини! — закричала она. — Это всё, кроме куска металла, и ты всё ещё здесь, чтобы смотреть на это, только потому, что не можешь этого принять! — Ты никогда не задумывался, что, может быть, пора что-то изменить?! Взять себя в руки, перестать рыть эту чёртову яму и заняться чем-то другим?! Здесь нет ничего постоянного! — Кому какое дело, что когда-то это был робот-бог?! Кому какое дело до ваших прошлых революций, ржавых памятников и мёртвой политики?! Ваших высотных сооружений?! НИКОМУ! — Но им не всё равно! — закричала Техник, указывая на стену из сломанного металла позади неё. — На этот ржавый кусок металла в луже замёрзшей воды, и знаешь что, придурок, ТЫ СДЕЛАЛ ЭТО! Ты сделал что-то значимое! Ты дал жизнь, дом, надежду! Этому глупому, изуродованному, сломанному, злющему, скорбящему, разложившемуся куску дерьма!!! — И ВСЕ, О ЧЕМ ТЫ МОЖЕШЬ ДУМАТЬ, — ЭТО О ТОМ, ЧТО БЫЛО РАНЬШЕ!!! Техник стояла в нескольких сантиметрах от края, со слезами на глазах и тяжело дыша от крика. Отголосок уставился на нее с чем-то похожим на презрение. — …Если бы у меня были глаза, чтобы читать по твоим губам, грызун, — сказал призрак. —Тогда, может быть, я смог бы извлечь что-то из твоего присутствия рядом со мной. Техник немного выпрямила свою позу. — …Нет, — сплюнула она. — Даже тогда. Это не имело бы значения. — Конечно, этого бы не произошло. — …конечно. Она смотрела на береговую линию внизу, на горькие и растворившиеся воспоминания. — …Тебя ничто не меняет. … — …Черт возьми, Арти…

***

Святой смотрел на нее с некоторым благоговением, когда она закончила рассказ. — …Вот… и всё, — пробормотала она. — Больше он ничего не сказал. Святой попытался понять, зачем она вообще ему это рассказывает. Её тихое, расплывчатое описание собственных слов, сказанных в ответ отголоску, подразумевало… многое, но всё равно ускользало от него. Наконец он обрел дар речи. — А-Арти, мне так жаль, — отчаянно извинился он. — Я был таким ограниченным; я должен был знать лучше. Я… я был… напуган, и мне было так больно видеть, как ты разрываешься на части, но я должен был… — Святой, просто… остановись, — вмешалась она. Святой слегка отшатнулся, опасаясь того, что она может сказать дальше. Он увидел, как она сжала кулаки, словно собираясь с силами, и на мгновение закрыла глаза. — …Я… я хочу… чтобы… Казалось, произнести эти слова было физически трудно. Она вздохнула через нос, избегая его взгляда. — …Я… я… Она сердито зарычала и закрыла лицо руками. — Боже, чёрт возьми, Арти…! — пробормотала она. — …Что случилось? — осторожно спросил Святой. — Ты… — начала она кричать, но остановилась, снова сердито зарычав и закрыв лицо. Она сделала паузу. Она глубоко вздохнула, затем пробормотала проклятие. … — …Я хочу быть… лучше. — тихо сказала она. — …Боже, я хочу быть лучше. И… и я… Внезапно она шагнула вперед, взяла его руки в свои и… — Помоги мне. Пожалуйста, — прошептала она. — Я так устала от того, что я такая. От этой… этой мерзости. И ты делаешь всё намного проще. Всё. Моё… моё прошлое, вину, моих детей. Сердце Святого пропустило несколько ударов, а щёки залились восхитительным румянцем. — Я так устала от этого. Я так сильно себя ненавижу. Мне плевать на то, что ты должен уйти, или на пустоту, или на какие-то силы, которым ты должен подчиняться, я просто хочу покинуть этот мир, не сделав его ещё хуже. Я просто хочу, чёрт возьми, измениться. Я не хочу закончить как… как тот ублюдок там наверху. — Пожалуйста, Святой. — Я хочу быть лучше. Клянусь, я хочу. На мгновение он застыл на месте. Все подавленные эмоции на её лице, тысячи чувств наконец-то вырвались наружу без чувства вины или раздражения. Конфликт разрешён, истинная цель найдена. — …Я знаю, Арти, — заверил он её. — Я знаю. — Я сделаю всё, что в моих силах. Пока пустота не поглотит небо. Она на мгновение замолчала, потом обняла его. Он ответил ей тем же со всей силой, на которую был способен. Они замерли на мгновение, вдыхая друг друга. Святой пыталась вспомнить, были ли у них когда-нибудь такие необузданные моменты, без оговорок и конфликтов, только забота. Техник пыталась вспомнить, делила ли она когда-нибудь с кем-нибудь подобный момент. Её сердце забилось быстрее. Так тепло, так легко, так приятно, что у неё почти закружилась голова. И она так сильно ненавидела это, но знала, что так правильно. Она пыталась удержать это чувство. Она нерешительно отстранилась. Святой на мгновение крепче прижал её к себе, а затем позволил ей отойти. Она не встретилась с ним взглядом, слегка отвернувшись. Святой тихо вздохнул. — …Я горжусь тобой, Техник, — тихо сказал он. — Я знаю, что тебе, должно быть, было тяжело. Она недовольно фыркнула. — …Святой, я… что, если я не смогу? — спросила она, неуверенно подняв взгляд. — Что, если… меня будет недостаточно? — Я уверен, что это не так, — заверил ее Святой. Она отвернулась, выглядя неуверенной. — …Что, если я… причиню кому-нибудь боль? — спросила она. — Мне так трудно даже… вспомнить, кто я такая, я… я легко выхожу из себя… — Это будет трудно, — сказал Святой, подходя чуть ближе. — Но это возможно. Я клянусь в этом. На мгновение она замолчала. — …хотела бы я тебе поверить, — пробормотала она. — …хотела бы я поверить самой себе, когда говорила это. Святой торжественно кивнул. — Я понимаю. Действительно, понимаю, — он мягко наклонился, чтобы попасть в поле ее периферийного зрения. — Вот что я тебе скажу. Как насчет того, чтобы найти что-нибудь поесть, составить компанию нашей механической подруге на весь день и уйти завтра? Я думаю, мы заслуживаем перерыва. — …Разве у нас нет, типа… ограничения по времени? — спросила она. — Прежде чем этот чёртов… червивый пруд отправит какое-нибудь потустороннее дерьмо, чтобы заставить тебя выполнить свою работу? Святой слегка поморщился. — Да. Но это дальше, чем я предполагал, и я пойму, когда это начнётся. Мне действительно следовало точнее указать условия моего возможного ухода… Когда его голос затих, ему что-то пришло в голову. — …Как ты его назвала? — …Море пустоты, — ответила Техник через мгновение. — …Хм, — подтвердил Святой. … — …Что ж, если с этим всё улажено, как насчёт того, чтобы пойти перекусить?

***

После целого дня лёгкой рыбалки на медуз и общения с Луной они вернулись в то же убежище. Арти всё ещё чувствовала себя немного неуверенно, возможно, была напряжена, но не до такой степени, чтобы это привело к эмоциональному срыву. Это была приятная смена обстановки. Она потянулась, затем вздохнула и легла, закрыв за собой двери убежища. Она немного полежала на животе, уставившись в стену. — Что-то не так? — спросил Святой. От его голоса у неё зашевелились уши. — …Нет, — она вновь солгала, не подумав. Она перевернулась и на мгновение отвела взгляд. — …Да, — она исправилась, снова поворачиваясь к нему лицом. — Я все еще чувствую… — в ее голосе пропало желание продолжать, и она почувствовала, как ее эмоции сворачиваются внутрь и прячутся. — …Непродуктивно? — предположил Святой. — Это понятно после такого масштабного решения. Она ненавидела то, как он смотрел на неё. Она ненавидела свою слабость. Она ненавидела то, как сильно ей хотелось отстраниться и не обращать на него внимания. — …У меня действительно есть планы на этот счет. Она лишь слегка подняла голову. — Сегодня ты сильно изменилась. Сегодня ты многое исцелила, — объяснил он. — …Я думаю, что могу исцелить ещё один твой шрам. Она слегка пошевелилась. — …да, — пробормотала она. — …хитрюга, да. Святой слегка усмехнулся. — Возможно, я не просто так предложил сделать перерыв. Она перевернулась на живот, оперлась подбородком на предплечья и вздохнула. — Ничего страшного, если ты предпочтёшь подождать, — мягко предложил он. — Я понимаю. Она на мгновение задумалась об этом. — …какой из них? — спросила она, искоса взглянув на него. Её взгляд скользнул по телу, осматривая вечные ожоги. Её закрытый глаз, правый бок, который всегда беспокоил неприятным зудом и лёгким жжением. Раздражение на внутренней стороне бедра, чувствительность кончика хвоста и онемение в этом месте, которое вылечил Святой. — …Тот, что на твоём хвосте, кажется, лучше всего подходит для наших целей, — сказал он. — На конце, напротив того, что побольше, посередине. — …Да, — пробормотала она. — …Конечно. — Ты?.. — Да, да, я уверена, — вмешалась она. — Покончи с этим, пока та стерва в моей голове не убедила меня в обратном. Святой слегка рассмеялся и подошёл к ней. Она поднесла кончик хвоста ближе к нему и осталась лежать на животе. — Как сильно болит эта рана? — спросил он, придвигаясь ближе, чтобы дотянуться до раны. — …Это… слегка, — ответила она, и это довольно мягкое и уязвительное слово странно прозвучало у неё во рту. — …практически по всей окружности. Заканчивается там, где начинается шрам. — Хорошо. Я буду нежен. — заверил он её. — Скажи мне, если почувствуешь какой-нибудь дискомфорт, естественный или нет. Он взял её хвост в ладонь так, чтобы ладонь оказалась напротив ожога, и провёл рукой сверху вниз. Она почувствовала, как его руки похолодели, а затем ощутила, как эта сила задевает струны её существа. Пронизывающее тепло медленно распространялось от хвоста к ногам и начало пульсировать в груди. Это было прекрасно. Как будто её душу баюкали. Теплое и мягкое, как одеяло, бурлящее в её сердце, не похожее на адреналин. Ей так хотелось насладиться этим, закрыть глаза и позволить этому поглотить её. Она никогда не чувствовала себя такой цельной, такой единой и уверенной, когда Святой нежно ласкал даже самые грубые её стороны. Нежно и успокаивающе. Но она всё равно слегка прищурила глаза, изображая недовольство, которое было не совсем фальшивым. Часть её всё ещё ненавидела то, как её кожу покалывало от его прикосновений. Ей действительно казалось, что она — инструмент, на котором играют, что её шьют и сшивают, что её дёргают за струны. Она почти видела, как внешняя сила пробирается сквозь её изношенные льняные нити и потрёпанные концы, чтобы найти узел. Навязчивая, но такая осторожная и добрая. Что-то в её душе изменилось, и она физически содрогнулась. Это было определённо приятное содрогание, хоть и немного пугающее. На мгновение она наслаждалась ощущением лёгкости, свободы и единения, находясь в его объятиях. В руках божества. А потом она вернулась в реальность, чувствуя… много всего. Её лицо слегка покраснело. — Прости, я, должно быть, немного увлекся… — извиняющимся тоном сказал Святой. — Если хочешь, я могу остановиться. — Н-нет, нет, всё… нормально, — пробормотала она, отворачиваясь. — …продолжай в том же духе. Ему не казалось, что он совершил ошибку или вмешался не в своё дело. Может быть, он просто задел её за живое. Она не знала, как относится к существованию этого места. Хотя она всё ещё чувствовала возбуждение, но… по её венам разливалось расслабленное спокойствие. Оно делало её… счастливой. Она тихо вздохнула. В конце концов, Святой отступил, оставив её чувствовать себя немного… одиноко без его присутствия. Она слегка нахмурилась, глядя в стену, сама не зная почему. — Кажется, я нашёл его, — сказал Святой. — Не могла бы ты рассказать мне, как он у тебя оказался? На мгновение она задумалась. — …Кажется, из-за неудачного запуска, — ответила она. — Думаю, эта штука с прыжком происходит в моём хвосте. Я… получила удар копьём в хвост, а потом слишком сильно использовала его в бою, — она сделала паузу. — …Наверное, поэтому он… болит со всех сторон. Святой кивнул. — …Ты помнишь эмоциональные последствия? Она снова на мгновение задумалась. — …Я… я была… — её голос затих, и она вздохнула. — …Думаю, я была напугана. Это был… один из первых шрамов, которые я получила, и он… болел. Сильно, — объяснила она. — И я помню, как просто… сидела в убежище одна. Пыталась остановить кровотечение. И я была так… так… напугана, что что-то подобное случится снова. Что-то похуже, я… мне никогда раньше не было так больно… — …Но я… уже сделала свой выбор. — И я… ничего не могла поделать. Святой на мгновение замолчал. — …Хорошо, — слегка подтвердил Святой. — …Это было хорошо. Я рад, что ты смогла выразить это проще. Она не ответила. — …Думаешь, ты готова? — …Угу. Она услышала, как Святой глубоко вздохнул, снова прикрыв рану одной рукой, а другой обхватив хвост. Она чувствовала каждую пульсацию внутри своего существа, медленные, нежные движения. Её хвост гудел и иногда немного болел, но это было… приятно. Как глоток свежего воздуха после долгого пребывания под землёй. От этого у неё внутри всё теплело, как будто она была в уюте и безопасности. Безопасность была приятна. Близко, удобно, тихо… Она зевнула, размышляя, не слишком ли плохая это идея — закрыть глаза. Её правый глаз закрылся, присоединившись к левому, без её просьбы. Она чувствовала себя лёгкой, тёплой и в безопасности. Заботливой и защищённой. Она чувствовала всё то, чего не чувствовала целую вечность. Она могла бы остаться здесь навсегда. Просто наслаждаюсь этим. Навсегда.

***

Святой закончил развязывать узел и вышел из состояния медитации. Он ненадолго задержал дыхание, чтобы прийти в себя и успокоить сердце, и посмотрел на свою спутницу. — Всё сделано, — тихо сказал он. Она не ответила. Он терпеливо подождал немного. Она не пошевелилась. — …Арти? Ничего. Он подполз поближе, чтобы посмотреть на другой глаз. Она спала. Он улыбнулся про себя. Она была такой очаровательной, когда спала вот так. Он продолжал улыбаться, когда снова взялся за её хвост. Он осторожно надавил на него, чтобы проверить, отреагирует ли она, если будет без сознания. Если бы он был всё ещё нежным, а не грубым и твёрдым, как остальная кожа, она бы отреагировала. Но она не отреагировала. Святой довольно вздохнул про себя и подошёл к ней. Он на мгновение посмотрел на её спящее тело. Нежное и мерцающее, скорее искра, чем пепел. Что-то, что нужно оберегать, что-то слабое и новое, но что-то, что может стать чем-то гораздо большим. Прекрасным. Он на мгновение задумался. … Возможно… всего одна поблажка могла бы принести ему пользу. Только один маленький. Он медленно наклонился к ее лбу… Она пошевелилась, его лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от её головы, и он отпрянул. Там он на мгновение остановился. Возможно… сейчас было не время. Он медленно сел обратно, а затем вздохнул. Однажды. В один день… Святой лёг рядом с ней и некоторое время задумчиво наблюдал за ней, прислушиваясь к её дыханию и приглушённому шуму ветра снаружи. Он ждал, и на его губах появилась нежная улыбка. Он позволил своему взгляду закрыться, когда ему больше всего этого хотелось, и погрузился в сон.