Нерафенированый, но добрый

Глаза Техник с трудом приоткрылись, разум окутывал незнакомый туман сна. Она всё ещё лежала на животе, вытянув руки и ноги настолько, насколько позволяло укрытие. Она чувствовала себя отдохнувшей, полной сил. Когда она заснула? Это был первый вопрос, который пришёл ей в голову. В тот момент она едва помнила события прошлой ночи. Её чувства уловили жужжание, исходящее от кончика хвоста. Это было… нормально. Так же нормально, как и её нормальная кожа. Она терпеливо позволяла Святому исцелять её шрамы, вот что произошло прошлой ночью. Но она не могла вспомнить, что было потом. Возможно, она просто слишком устала и уже почти спала. Она оглянулась и постучала хвостом по металлическому полу. Он был… исцелён. Она помолчала немного, потом вздохнула. Снова были все те чувства. Конфликты и сомнения. Это было… немного легче. Она больше не боролась с самой идеей перемен. Она… пыталась понять, чего хочет. Пыталась. Она попыталась перевернуться на спину, но наткнулась на что-то мягкое. Святой, ближе, чем она ожидала. Он слегка пошевелился, и она на мгновение напряглась. Он пробормотал что-то неразборчивое и перевернулся. Глаза божества мерцали, отбрасывая мягкий голубой свет на тёмное укрытие. Он несколько раз моргнул и поднял взгляд. — Прости… — пробормотала Техник, приподнимаясь. — Я тебя не… заметила. — …Все в порядке, — сонно пробормотал Святой, потягиваясь. — …Как твой хвост? — …Х-хорошо, — ответила она. От этого внешне положительного замечания у неё во рту появился странный привкус. — Это хорошо, — сказал он, мягко улыбаясь. — …Ты хорошо спала? Она на мгновение задумалась. — …прекрасно. Святой кивнул, затем тоже сделал паузу. Мгновение они смотрели друг на друга. Эта… боль в груди снова дала о себе знать. Так всегда случалось, когда они слишком долго смотрели друг другу в глаза. Она немного отвернулась и тихо откашлялась. — …Если мы ждём, пока откроется дверь, я, пожалуй, лягу обратно. Он так и сделал, перекатившись на бок, чтобы продолжать смотреть на неё. Через мгновение она сделала то же самое, положив голову на скрещенные руки. — …Я рад за тебя, Техник, — тихо сказал Святой. — Я рад, что ты смогла смириться с чем-то из этого, особенно с моим… далеко не идеальным подталкиванием, усложняющим ситуацию. Она на мгновение замолчала. — …да, — пробормотала она, глядя вперёд. — …да. — …Что теперь? — спросила она. — …Я считаю, что лучшим вариантом было бы искать отголосков, — ответил Святой. — Хотя большая часть улучшений достигается со временем, отголоски полезны и воодушевляют, и было бы проще двигаться к цели, а не просто бродить. Техник снова сделала паузу. — Кажется, я… знаю, где есть отголоски, — предположила она. — …Это было бы полезно, — через мгновение сказал Святой. — …Ты приближалась к другим так же, как к тому, в дымоходе? — …Да, — подтвердила она. — Один в… старых путях метро, другой на фермах. Я несколько раз проходила мимо них, но… не знаю, где именно. Просто предположила. Святой кивнул, выпрямившись. — Есть идеи, каким маршрутом мы могли бы пойти? — …Можно вернуться через трубную базу. Потом через промышленный комплекс. Потом через окраины. Потом через фермы, — она задумалась на мгновение. — …Вообще-то, нет. Я так не смогу. Святой усмехнулся. — Я вычеркну это из списка. — Остаётся… свалка… и дренажная система, — сказала она, садясь рядом со Святым. — … то есть, по сути, только дренажная система. Святой кивнул. — …Это твой выбор? — …Полагаю, это лучше, чем идти через всю территорию к массивам, — объяснила она. — Подземка соединена с дренажной системой, по… какой-то причине. И мы сможем пройти по ней без особых усилий. По крайней мере, не так, как по трубам. — …Звучит заманчиво. Они подождали ещё немного, прежде чем с грохотом открылись двери убежища. Техник встала. Святой соскользнул вниз и потянулся, его руки и ноги касались края убежища. Она почувствовала, как её сердце слегка подпрыгнуло. Она отвела взгляд и рассеянно переплела пальцы. Святой вздохнул, расслабляясь, и встал. Техник сделала то же самое, и они отправились в путь.

***

Поначалу их путь обратно вдоль береговой линии был трудным, но, когда они добрались до центральных островов, стало легче. Они преодолевали обломки, грязь и песок, богатые растительной жизнью, и охотились на саламандр и стервятников. Пока они прятались от стервятников, Святой нашёл несколько пузырчатых фруктов, чтобы перекусить. Это было самое яркое событие до сих пор. Техник чувствовала себя… странно. Она не знала, что чувствовать. Она наконец-то… нашла себя. Сказала это вслух, определила, чего хочет, и на мгновение заглушила этот проклятый голос в своей голове. Она хотела измениться. Она хотела быть лучше. Теперь она могла сказать это. Но что это изменило? … — …Святой? — спросила она во влажный воздух. — Хм? — …Разве я не должна… что-то делать? — нерешительно спросила она. — Я… я не знаю, я просто чувствую… Будто… как будто я совсем не изменилась. Я сказала, что хочу, но… — её голос затих. — …Я понимаю. Это разумно, — мягко заверил её Святой. Несмотря на её заявления, что она нашла себя, то, как его голос ослабил напряжение в её груди, было чем-то, к чему она всё ещё не знала, как относиться. — Тебе не нужно постоянно думать об этом, — объяснил он. — Ты борешься с гневом и глубоко укоренившимся горем. Я постараюсь подтолкнуть тебя в правильном направлении, когда смогу, но на данный момент ты справляешься хорошо, — он мягко улыбнулся ей. — Ты меняешься. Теперь ты просто смирилась с этим. Она на мгновение задумалась. — …Это было бы очень полезно, если бы… я чувствовала, что что-то делаю, — пробормотала она, — …но этого не происходит. Святой слегка усмехнулся. — Что ж. Проще говоря, я бы посоветовал тебе расслабиться. Она одарила его совершенно невозмутимым выражением лица. — Ты. Хочешь, чтобы я. Расслабилась? — повторила она. — Именно это я и сказал, — сказал Святой, забавляясь. Техник усмехнулась. — Ты идиот. — И ты расслабилась. Она на мгновение замолчала. — …Пошел ты. Святой громко рассмеялся. Самое раздражающее было то, что ей тоже захотелось рассмеяться. Уголки её губ невольно приподнялись в улыбке. Она на мгновение задумалась об этом. В глубине души ей было немного больно, но она позволила себе слегка улыбнуться. — Да. Настоящая комедия, вот это было, — пошутила она. — О… возможно, нет, — хихикая, признался Святой. — Как бы то ни было, этот тон… застал меня врасплох. Она слегка усмехнулась, затем почувствовала укол гнева на саму себя. Выражение ее лица стало противоречивым, затем нейтральным. Смех Святого затих, вызвав у неё множество противоречивых чувств. — Если… Если оставить шутки в стороне, я думаю, лучше просто постараться не нервничать, — сказал Святой. — У тебя всё хорошо получается. Она пробормотала что-то в знак согласия, а затем немного поразмыслила над его словами. Она почувствовала, как в груди болезненно зашевелились непрошеные эмоции. Может быть, ей… было лучше расслабиться. Она сделала глубокий вдох. … Побережье было красивым. Она почувствовала себя немного лучше. Они добрались до берега и остановились. Впереди Техник увидела знакомое место, которое обычно охраняли саламандры, нападавшие на всё, что пыталось проплыть мимо. И водоросли-монстры, которые охотились на саламандр. Она снова доверилась инстинктам, хотя и старалась сохранять лёгкость. — …Ты ведь знаешь, что такое гигантская водоросль, да? — спросила она Святого. — …Смутно, — ответил он. — …Это не так, — поправила она. — Представь себе шест-мимик, который перестал бояться. Как крыло стервятника, окутанное водорослями и ненавистью. — …Подходящее название, — признал Святой. — Не могу сказать, что видел растения, которые бы подходили под это описание. — Следуй за мной, и всё будет хорошо, — сказала она, быстро оглядев остров и подобрав подходящее копьё. — Если увидишь саламандру, кричи. Если что-то коснётся твоей ноги, считай, что оно хочет тебя съесть. — Будет сделано. Они вошли в воду. Она не сводила глаз с волн, высматривая в воде проблески розового или фиолетового. Она видела тёмные стебли водорослей, собранных на дне, колышущиеся на волнах, дёргающиеся, когда что-то проплывало слишком близко. Но, тем не менее, это были просто ветер, снег и волны. Тишина была мучительной. Она оглянулась на Святого, проверяя, нет ли угроз. — Слева от тебя! — крикнула она. Святой мельком взглянул на неё, прежде чем поплыть направо. Щупальце гигантской водоросли слегка высунулось из воды и зашарило в воздухе, разбрызгивая воду по снегу. Святой коротко вскрикнул и ускорился. Техник выждала, пока он доплывёт до неё, и огляделась. Водоросли уже проснулись. Несомненно, саламандры последуют за ними. Она могла поклясться, что слышала шуршание ящеров сквозь ветер. — Сюда, — сказала она, когда Святой подошёл к ней. Он подчинился, и они приблизились к невысокой стене, которая вела на холм. Она провела их вокруг ещё одного гигантского ламинария, всё ещё разыскивая саламандр. Она видела, как они мелькают розовыми пятнами под водой, выбираясь из своих нор. Но по сути они были там. — Туда, — коротко сказала она. Святой прицепил язык и вскарабкался на холм, пока Техник взбиралась по нему. Он протянул руку, и она взяла её. Она встала и обернулась, чтобы посмотреть, не следует ли кто-нибудь за ними. Одинокая саламандра топталась на месте, свирепо глядя на нее. Тогда почему она все еще слышала щелканье? Черт. Она обернулась как раз в тот момент, когда Святой поднялся на небольшой холм на острове и взвизгнул, когда его укусила оранжевая ящерица. Она подбежала к нему, схватила за руку и практически сбросила его с холма. Она полоснула копьём по первой из четырёх оранжевых рептилий и оглянулась. Возможно, она немного переусердствовала. Она снова подбежала и схватила Святого за руку, чтобы он не упал в воду. Теперь две саламандры окружили его на берегу, ожидая, какой незадачливый боец попадётся им в лапы. Она потянула Святого за собой и развернулась, направив копьё на окружившую их стаю оранжевых ящериц. Они были гораздо ближе, чем она ожидала. Она пошатнулась и снова схватила Святого за руку, чтобы не столкнуть его со стены. Она могла бы попытаться перебросить и себя, и Святого через стаю, но это могло привести к нескольким очевидным последствиям, и с другой стороны вполне могли быть другие ящерицы. Вода была таким же мутным дерьмом. Она не могла отбиться от четырёх ящериц, будучи загнанной в угол и пытаясь защитить некую неопределённую обузу. Она разозлилась на себя за то, что назвала его так. Что угодно. Она взяла копьё в рот и немного пожевала его, а затем вытащила, чтобы сделать фитиль, пока ящерицы в замешательстве застыли на месте. — Задержи дыхание. — Что?! — Задержи дыхание. Доберись до берега, — повторила она. — Не беспокойся обо мне. — Ты собираешься…?! — воскликнул Святой. — Да. Когда услышишь, как я кричу, — пробормотала она. Ящерицы приближались, рыча и щелкая зубами. В конце концов, нужно было набраться храбрости. Первый двинулся, чтобы укусить, антенны на его голове издавали жужжание и электронные волны. Она с криком бросилась вперёд и вонзила взрывчатку в нёбо твари, пробив её черепную броню. В ушах у неё затрещал запал, она развернулась на пятках и (как можно аккуратнее) столкнула Святого в воду. На мгновение её охватило замешательство, и она была просто жарой и холодом, водой и искрами, мехом, водорослями и пузырьками. Приглушённый всплеск её копья заставил её очнуться, и она почувствовала, как Святой уплывает. Она с трудом открыла глаза, когда водоросли крепко обвились вокруг её лодыжки. Она билась и царапала воду, пока водоросли тянули её вниз, хваталась за песок в поисках оружия. Она нашла осколок металла, подтянула ногу достаточно близко, чтобы отрезать водоросли, и вынырнула на поверхность. Она хватала ртом воздух, ветер завывал, вода плескалась, а рычание раздавалось всё громче. Она забилась, пытаясь найти Святого, который испуганно плыл к берегу, а саламандра быстро плыла к нему. Она нырнула, вынырнула и ударила хвостом по волнам, взмыв в воздух с осколком металла в руке. Она пикировала на саламандру, пока та не опустилась на дно океана, бездумно нанося удары и разрезая плоть в тех местах, где должны были находиться жизненно важные органы. Она вонзила лезвие как можно глубже, разрывала плоть, пока та не вывалилась наружу, и вынырнула на поверхность. Ещё один вдох, и паника заполнила её лёгкие вместе с холодным воздухом. Где был Святой?! — Техн-! — услышала она крик, прежде чем погрузиться в пузырьки. Она развернулась к источнику и снова нырнула, чтобы оттолкнуться. Что-то больно ударило её по хвосту, и она закричала, наглотавшись воды. Она заставила себя закрыть лёгкие, стиснув зубы, и развернулась, бессмысленно тычась в саламандру, которая грызла её хвост, пока та не отпустила его. Она вынырнула на поверхность, задыхаясь и отхаркивая воду, пытаясь оттолкнуться и поплыть к Святому. Наконец она нашла искру и взлетела в воздух, её лёгкие горели от недостатка воздуха, и она вдыхала воду. Она увидела, как водоросли медленно тянут Святого вниз, и его язык слабо прилип к куску обрывков. Она плюхнулась в воду и, не обращая внимания на тускнеющее зрение, подплыла к Святому и срезала живые водоросли с его хвоста. Она была уверена, что в какой-то момент промахнулась и порезала его, и пыталась не думать о том, как сильно она себя за это ненавидит. К тому времени, как она вытащила их на поверхность, она уже начала терять сознание, откашливаясь и хватая ртом воздух. Святой ухватился за груду обломков и подтащил их к невысокой стене, обхватив её рукой, пока она задыхалась. Она чувствовала, как его шерсть щекочет её, пока он лихорадочно оглядывался по сторонам. Она немного успокоилась. Саламандры, водоросли, оранжевые ящерицы повсюду. Кровь, обломки, пыль и водоросли. И, чёрт возьми, это был грёбаный стервятник. По крайней мере, это было после саламандры. Она засунула осколок, который каким-то образом всё ещё был у неё в руке, в рот и стала грызть его, изо всех сил стараясь не поранить что-нибудь важное. В результате получилась неровная, грубая бомба, которая, скорее всего, развалится через несколько секунд. Она слабо швырнула её на берег, где рычали оранжевые ящерицы. Раздался взрыв, несколько удивлённых рыков и несколько всплесков воды. Святой понял намёк и начал вытаскивать их на берег. Она смутно помнила, что на этом острове есть убежище, но из-за нехватки воздуха и усталости она почти ничего не видела. Что-то коснулось её раненого хвоста, а затем обвилось вокруг него. — ЧЁРТ, ВНИЗУ! — закричал Святой. Теперь она оказалась зажата между Святым и чудовищной водорослью. Она слабо пиналась и царапалась, но из-за того, что Святой обхватил её за талию, а зрение всё ещё было затуманено, это было бесполезно. Это была саламандра? Святой оттащил её в сторону как раз в тот момент, когда она увидела, как сомкнулись челюсти ящерицы. Вместо неё ящерица вцепилась в водоросли, и Святой освободил её. Она была в сознании и с помощью Святого вскарабкалась на холм. Земля. Ничего, кроме полумёртвых оранжевых ящериц и промокших бомб. Они, спотыкаясь, отошли от поля боя, слыша, как гарпуны стервятника стреляют и жужжат вместе с брызгами воды и рычанием ящериц. К тому времени, как Святой нашёл поблизости укрытие, она в каком-то смысле пришла в себя. Она заползла внутрь, врезалась в стену и упала, кашляя и отхаркиваясь. Святой опустился на колени рядом с ней и с болью в глазах наблюдал за ней. Она ещё немного покашляла, пока не смогла дышать, несколько раз глотнула воздуха и отключилась.

***

Она не помнила, как потеряла сознание, но точно не бодрствовала какое-то время. Она была слишком измотана, напугана и вообще не могла ничего делать. Она почувствовала, как что-то мягкое и тёплое коснулось её спины. Она приоткрыла глаза. — Арти? — спросил нежный голос Святого. Она застонала и на мгновение приподнялась. Затем сдалась и перевернулась. Её хвост болел от сильного укуса, и она была покрыта крошечными царапинами, которые жгли её тело. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он. Его лицо всё ещё было искажено в её затуманенных глазах, но он выглядел успокаивающе. — …отлично, — возмущённо пробормотала она. — Просто чертовски здорово. Он усмехнулся. — Конечно. Я принёс тебе немного еды, это должно помочь. Она озадаченно посмотрела на него и протёрла глаза. Краем глаза она заметила большое оранжевое пятно. —… Это что, гребаная оранжевая ящерица? — Я бы смягчил первое выражение, но да, это так, — ответил Святой, игриво улыбаясь. — …Ты притащил сюда целую оранжевую ящерицу, — повторила она. — Действительно, я это сделал, — подтвердил он. — Тебя могли съесть стервятники. — Почти съели, — сказал он. — Или ты могла сильно ослабеть от истощения и недостатка питания и не смогла бы защитить ни меня, ни себя от других угроз. Она вздохнула. — Тебе не нужно было этого делать. — Ну, я это сделал, — сказал он, снова улыбаясь. Она отвела взгляд и подползла к телу ящерицы. — Он был уже мертв? — спросила она. — Да, — подтвердил он. — Кажется, стервятник уронил добычу. Она кивнула и откусила кусочек. Когда она ела в последний раз? Наверное, давно. Она и не осознавала, насколько голодна. Она вгрызлась в тушу со всей возможной вежливостью, стараясь не испачкать кровью убежище. Это было восхитительно. К тому времени, как она закончила, от туши осталась лишь груда костей. Она вытерла рот и подняла взгляд. Святой сидел у стены, поджав ноги, обернув вокруг себя хвост и сложив руки на груди. — …Святой? Он слегка повернулся, затем опустил руки. — Да? — …Что ты делаешь? — спросила она. — Медитирую, — просто ответил он. — Я подумал, что тебе будет неловко, если я просто буду сидеть молча во время твоего ужина, а я с трудом засыпаю под шум. — О, э—э… извини… — пробормотала она. Она собрала то, что осталось от ящерицы, в угол убежища. Святой уже закрыл дверь, чтобы не было холода. — Всё в порядке, — заверил он её. — Я бы не стал заставлять тебя есть, если бы ты не хотела. Она взглянула на остатки упомянутого ужина, затем тихо вздохнула. — …Спасибо, — пробормотала она. — …Спасибо, — повторила она более твёрдо. — С удовольствием, — заверил он ее. — …С твоим хвостом все в порядке? — спросила она. — Да. А что? — подсказал он. — …Я… порезала тебя во время всего этого, — сказала она, неопределённо указывая на улицу. — Когда срезала водоросль-монстра. — Ах, это. Да, — заверил он её. — Порез был довольно незначительным; кровотечение остановилось к тому времени, как ты уснула. — …Хорошо, — пробормотала она. — …Извини. — Повторяю, все в порядке, — заверил её он. Она замолчала, не совсем веря ему. Не потому, что думала, что с ним всё в порядке, просто она чувствовала себя… виноватой. — …Ну, теперь, когда с этим покончено, — сказал он, распуская хвост и начиная укладываться. — Полагаю, теперь мы можем пойти спать, — он лёг и вытянул руки, вздыхая от удовольствия. Техник осторожно подползла чуть ближе, затем остановилась. Она легла и свернулась калачиком, жалея, что ей не хватает смелости быть ближе к нему. Попросить его быть ближе. Но Святой пожелал ей спокойной ночи, она пожелала ему того же, и на этом всё. Что-то зацепилось у нее в голове, пока она лежала и думала. — …Что значит «медитировать»? — спросила она, слегка приподнявшись. Веки Святого дрогнули, показывая, что он приходит в себя. Он тоже немного приподнялся. — …Просто посиди, — ответил он. — Позволь своим мыслям течь в тишине, сосредоточься не на своём разуме, а на том, что ты здесь и сейчас. Это довольно успокаивает, я бы порекомендовал это. Она наклонила голову. Для неё это не имело особого смысла. — Я мог бы продемонстрировать, если хочешь, — предложил он. — Думаю, это может быть полезно для тебя. Она на мгновение задумалась. Она слегка пожала плечами. — …Конечно. Святой кивнул. — Подойди сюда, пожалуйста, — попросил он, похлопав по земле рядом с собой. Она осторожно подползла к нему и легла рядом, положив голову на хвост. — Я чаще всего сижу, когда активно тренируюсь, но использую медитацию в небольших количествах, когда засыпаю, — объяснил он. — Так что пока, скорее всего, лучше оставаться в том же положении. А теперь, если ты закроешь глаза? Она подчинилась, слегка устроившись поудобнее и ожидая. — Теперь постарайся сосредоточиться на своём дыхании. На полу под тобой, на своих ощущениях, — мягко сказал он. — Твоя цель — сосредоточить свой разум, не думать ни о будущем, ни о прошлом, а быть здесь и сейчас. — …Так что… перестань думать? — спросила она, слегка приоткрыв глаза. Он слегка усмехнулся. — Откровенно говоря, да. — …хорошо. Она позволила тишине овладеть собой и затихла. Она попыталась сосредоточиться на своём дыхании. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Вдох, выдох, вдох, выдох, вдох, выдох— — Когда я сосредотачиваюсь на своём дыхании, оно становится странным, — тихо сказала она. — …Дыши глубоко. Намеренно, — сказал он. — Вдыхай… и выдыхай. Она изменила свою технику. Вдох… и выдох… и вдох… и выдох. Она чувствовала холодный металл на своей загрубевшей коже, слышала шум ветра снаружи. Её дыхание было слегка прерывистым, хриплым после стольких лет криков. После стольких лет… Нет, перестань думать. Перестань думать. Разве это невозможно? Сказать себе, чтобы ты перестала думать, — это тоже мысль. Она как раз думала. — Это не работает, — пробормотала она, открывая глаза. Святой лишь слегка приоткрыл свое собственное видение. — …Если ты слишком мало сосредотачиваешься на своём дыхании, могут помочь другие чувства, — предположил он. — Ветер, холод, хотя зачастую легче, если ты получаешь от них комфорт. — …Да. Металл. Комфорт, — пробормотала она, глядя на стену. — Не помогает то, что у меня наждачная бумага вместо кожи. Краем глаза она заметила, что лицо Святого слегка исказилось от боли. — …К сожалению, это распространённая проблема, — признал он. — …Я пойму, если ты захочешь отложить это на потом. Она тихо вздохнула и продолжила смотреть на стену. Она знала кое-что, что, по ее мнению, могло бы помочь. Шерсть Святого была очень мягкой. Казалось, что её текстура всегда успокаивала её. Она только недавно заметила, что у неё появилась привычка потирать пальцы друг о друга, когда она нервничала. И… ей было трудно в этом признаться. И не позволять некоторым частям себя называть её слабой, глупой и зависимой. Что бы сказал Святой на подобную мысль? Он бы сказал ей, что она совсем не такая. И ещё миллион других вещей. И она бы не поверила большинству из них. Она не верила большинству из них. Она была слабой, она… Она снова вздохнула. Боже, это… это было так… Она падала в бездну эмоций. Она просто хотела быть рядом с ним, быть близко и в безопасности. Чтобы остановить все эти мысли, перестать плакать каждый раз, когда она размышляла о себе. Он был так близко и так далеко. Где-то в глубине её сознания… произошло нечто обыденное. Печаль превратилась в тоску. Превратилась в гнев. Превратилась… Да ладно тебе, дура, это не так уж сложно. Просто спроси. Всегда ли этот голос был здесь? Грубый, резкий, осуждающий. Но он… хотел того же, чего хотела она. Гнев на саму себя сменился… чем-то. Была ли это… дисциплина? Возможно. Это было почти обнадеживающе. Ненавидеть себя чуть меньше. Когда это случилось? … — …Святой? — Хм? — Ты… не возражаешь, если… если я подвинусь поближе? Он сделал паузу, и это было мучительно. Она ненавидела это. Но всё же этот новый голос зазвучал. Тихо, и в это было трудно поверить, но… Обычно ты не спрашиваешь о таких вещах. Дай ему чёртову минуту. — …Нет, все в порядке, — заверил он её. Она придвинулась чуть ближе, чувствуя себя в странном продуктивном трансе. Она легла рядом с ним, достаточно близко, чтобы чувствовать его шерсть, но не кожу. Она снова положила голову на хвост и вспомнила, что только вчера он залечил шрам, из-за которого ей было трудно это делать. Она попыталась пробормотать "спасибо", но это было практически неразборчиво. Осознание того, что близость приносит ей утешение, всё ещё было для неё почти в новинку. И теперь, когда оно у неё было, ей стало гораздо труднее не признавать этого. Она попыталась отгородиться от своих мыслей. Она сделала несколько глубоких вдохов. Вдох… и выдох. Вдох… и выдох. Вдох… и выдох… Она исчезла из своих мыслей, сама того не заметив. Только она, и ее дыхание, и Святой. Только она и Святой. Пока что-то не изменилось. Она приоткрыла глаз и сонно огляделась, почувствовав что-то на своей руке. Святой слегка наклонился к ней и положил голову ей на плечо. … он думал, что она спит? Обычно Святой просил сделать что-то подобное. Может, он сам заснул и просто повалился на бок? Как бы то ни было, он был там. Прислонившись головой к её плечу, он ровно дышал и казался… довольным. Остальная часть его тела прижалась к ней и немного соскользнула вниз, его ноги слегка вытянулись, когда он лёг рядом с ней. … Это было мило. Ей это нравилось. Он нашёл в ней утешение или, возможно, просто чувствовал себя комфортно рядом с ней. Настолько, что заснул у неё на плече. В груди снова появилась боль, но она была… лёгкой. Приятной. Тёплой. Лицо её раскраснелось, но она не возражала. Кровь забурлила в жилах, сердце забилось быстрее, и в груди появилось щемящее чувство. Она устроилась поудобнее, закрыла глаза и почувствовала… Наполненность. Совсем ненадолго. Она погрузилась в сон.