В тень и из неё

Подъём не давался легко ни одному из них. Стена из мха и листвы, хоть и освещалась время от времени биолюминесценцией, всё равно была почти непроглядно-чёрной. Святой цеплялся за те немногие устойчивые выступы, которые мог найти, и держался рядом, наблюдая, как Техник взбирается по неровным выступам и зарослям. Внизу была вода, но немного. Падение могло быть опасным. Чешуйки всё ещё падали вниз, и уникальные резонансы становились фоном их восхождения. Высокие, нежные, далёкие колокольчики, всё ещё такие тихие. Между Святым и Техник была другая атмосфера. Связь, выходящая за рамки физического, всякий раз, когда они сжимали руки, и он медленно подтягивал ее к выступу, насколько мог. Возможно, это был он. И он знал, что позже все будет по-другому. Но чего не будет? Он был поражён тем, насколько прекрасным было это место. Голубое сияние эха медленно распространялось, освещая их путь в тени. Золотые лепестки делали камни и мох более чёткими, падая всё быстрее, а звон становился громче. Хор неземных колокольчиков звенел, звенел, замедляясь… почти останавливаясь, а затем снова начиная звенеть. Становясь тише, то появляясь, то исчезая. Что бы вы почувствовали, оказавшись в ловушке так глубоко под землёй? В тени, грязи и ржавчине? Возможно, он уже знал. Они карабкались по корням и вьющимся растениям, по массивным цветочным бутонам, которые были больше их самих. Техник прыгала с выступов из смеси металла, грязи и дерева на торчащие из потолка корни, стряхивая грязь в постоянно растущую пропасть. Она чуть не упала, но он был рядом, пусть и всего мгновение, прежде чем его неуверенная хватка ослабла. Но затем она снова прыгнула и оказалась на выступе. Вместе они выбрались из тени. Вместе. Они почувствовали это, как только вошли в комнату. Выбравшись из слегка влажного, тесного туннеля, который петлял и поднимался вверх. Тысячелетняя эрозия освещала им путь, пока они не оказались прямо под ним. Они были так близко. Святой, скорее всего, мог бы подпрыгнуть и коснуться его. Комната, в которой находился призрак, представляла собой сферическую пещеру, неровную, заполненную землёй, корнями, цветами и жизнью. Расцветающая в тени и темноте, она была убежищем для всех. — …Ах! Ещё малыши… — воскликнул отголосок, быстро повернув к ним голову, как только заметил их присутствие. — …Скажите мне, маленькие грызуны, вы видите то же, что и я? — Красота и жизнь, продолжающие цвести в давно забытом месте? Святой заинтересованно наклонил голову. Для отголоска это было странно позитивным началом размышлений. — О, как я обожаю этот мир, который мы покинули, — призрак продолжал оглядывать комнату. — Я никогда не хотел уходить, я пытался притворяться, но у меня никогда не получалось. И какое же это проклятие… какое же это благословение. — Какой дар может дать пустота, который мог бы заменить тот дар, что есть у нас? — спросил он, и в его несуществующем голосе почти слышалась благоговейная улыбка. — Я сижу здесь, далеко внизу, окутанный тенью, разложением и разрушением нашей работы, и всё же здесь так много всего, на что можно посмотреть. Так много всего, чем можно дышать. — Они говорят о заточении, ища темницу пустоты, — он излучал мистический свет. —Прячутся от чуда, которое мы пытались сокрушить, прячутся от чуда, которое мы создали. Чудо всего этого, видов, запахов и звуков, которые я не воспринимаю органами чувств, но знаю, что они есть. Он повернулся к двум слизнекотам, уставившимся на мерцающее исчезнувшее существо. Святой был озадачен. Отголосок, пропитанный всем, что напоминало ему о худшем, утонул во тьме, но он всё равно высоко держал голову. Не из-за неповиновения, а из-за настоящей любви. — Вы видите то же, что и я? — снова спросил он. — Посмотрите на этот момент, прямо здесь… именно здесь мы и должны быть! На них опустилась какая-то неподвижность, которая никогда не перестаёт двигаться. — …Я знаю, — тихо сказал Святой, почти про себя. — …О, пустоты наверху и внизу, я знаю. Я должен. Клянусь, друг мой, я знаю. Отголосок склонил голову, словно в тёплой улыбке. — …Ты не тот, кем кажешься, мой маленький друг, — мягко позвал он. — …И подумать только, что мы вместе в этом проклятии и этой надежде. — …Я-я… — запнулся Святой. —…Я не знаю, так ли это. Я свободнее тебя, и всё же… Я никогда не смогу убедить себя в этой добродетели так, как ты… Отголосок молчал, наблюдая за происходящим с нескрываемым любопытством. — Могу ли я когда-нибудь надеяться стать таким, как ты? — спросил себя Святой почти шёпотом. — Ты — зеркало того, чего я не могу достичь? — …Кем это делает меня? Он почувствовал, как его эмоции снова нарастают, бурля в груди, пока этот вопрос крутился у него в голове. — Я не думаю, что это имеет значение, мой странный друг, — наконец произнёс голос призрака. — Я уже спрашивал тебя раньше, и ты ответил "да". Ты должен быть уверен в этом, я в этом не сомневаюсь. — Ты видишь то же, что и я? — В этот момент, прямо сейчас, мы находимся там, где и должны быть. Святой задумчиво замолчал. Он вспомнил о Техник, которая стояла всего в шаге позади и слева от него. … — …Если у тебя есть свой ответ, то у меня есть свой. — Пусть ничто из этого не исчезнет, мой друг.

***

Святой очнулся в том же убежище, что и накануне. Его зрение прояснилось, а разум начал потихоньку работать. Техник сидела неподалёку, лениво перебирая в руках камешек. Она посмотрела в сторону, затем остановилась и перевела взгляд на него, когда он встал. — …Доброе утро, — сказала она. Святой не ответил. — …Ты в порядке? — …Да, да, — заверил её он. — Просто… Он задумчиво уставился в пол. — …Спасибо, Техник, — сказал он, подняв взгляд. — …Спасибо. За то, что составила мне компанию. Я… кажется, ты была нужна мне больше, чем я думал. — …Спасибо тебе за то, что ты мой друг. Какое-то время она не отвечала. — …Взаимно, пушистик, — сказала она, слегка кивнув. — Я… я рада, что я твой друг. Святой мягко улыбнулся ей. Она на мгновение замолчала. — …Не думаю, что я когда-либо так кого-то называла… в… — её голос затих. Она замолчала и на мгновение уставилась в пол. Он почти начал говорить что-то успокаивающее, но его улыбка померкла. На её лице появилось выражение… принятия, что ли. Она слегка повернула к нему голову. — …Ты готов выбраться из этого мохового лабиринта? — спросила она, глядя ему в глаза. — Кажется, я знаю лучший выход, раз уж другой туннель привёл нас на территорию мусорщиков и отголоска. Каким-то образом. Он не услышал в её голосе ничего скрытого. Ни боли, ни обиды. Ничто не было вытеснено сменой темы, просто… искреннее, непринуждённое принятие. — …Да, — подтвердил он, снова мягко улыбнувшись. — Кажется, да.

***

Святой последовал за ней сквозь листву и заросли, чувствуя, как груз падает с его плеч. Он едва осознавал, насколько одиноким был всё это время. Это было… к сожалению, нормально, он привык быть один после стольких лет. Прорывы, когда он наконец-то находил близкого друга, не были чем-то новым. Но всё же новообретённая ясность и надежда на связь были чудесно освобождающими. Возможно, ему стоит пересмотреть свои стратегии выживания… Это было почти забавно — столько у него недостатков, несмотря на то, что он прожил так долго. Возможно, наивно предполагать, что божественность означает безупречность… Он поймал себя на том, что снова думает о Техник. Об их связи во тьме, о чудесной близости и уязвимости, о том, как они делят бремя своего проклятия. Никогда ещё не было так ясно, насколько они похожи. В ней Святой видел больше себя, чем когда-либо позволял себе. Её горе. Её одиночество. Её отчаянное стремление подняться над тем, кем она когда-то была. Его охватило желание быть ближе к ней. Физически и эмоционально. Он хотел что-то сказать, но… что? — …Хорошо. Должно быть… так, — сказала Техник, ненадолго остановившись, чтобы сориентироваться. — …Потому что так надо. Вверх… а потом направо. Может быть. — Приятно знать, что ты так в этом уверена, — беззаботно сказал Святой. — Заткнись, — ответила она. — Мы разберёмся. Они взобрались по нескольким проржавевшим трубам, на которых перед металлом росли светящиеся грибы, и снова услышали журчание воды, которая текла и просачивалась сквозь переплетённые лианы. По мере их продвижения листва немного отступала, свет то тускнел, то становился ярче. Затем он снова стал ярче в покрытой мхом пещере с потолком, переходящим в массивную шахту, украшенную толстыми корнями и крупными цветами, с прудом в центре пола. — …Думаю, нам нужно подняться, — сказала Техник. — Потому что тогда… — она провела пальцем по стене. — …Да. Потом фильтрация. Фу. — Итак, каков вердикт? — подсказал Святой. — …Да. Святой взбирался гораздо легче. Большую часть времени он шёл впереди неё, чтобы найти подходящие опоры для ног и когтей среди мха и отмирающих ветвей. Ей несколько раз приходилось перепрыгивать с одной стены на другую, ловя себя, чтобы не упасть, или находя новую опору. Это было тяжело, но они справились. Техник несколько раз пробормотала что-то о царапинах и усталости, но это было не важно. Они проползли в узкий тёмный туннель, где мох, камень и металл были почти неразличимы. Проточная вода превратилась в капающую, стекающую жидкость и влажные стены. Но они пробирались по тёмному туннелю, пока не нашли то, что им было нужно. Врата кармы. — Чёрт возьми, — пробормотала Техник, вставая и разминая спину. — Ладно. Пора заняться трубами… Святой стряхнул пыль и грязь со своей шерсти и бросил на неё вопросительный взгляд. — Время труб? — повторил он. — Время труб, — подтвердила она, направляясь к вратам кармы. Святой в замешательстве смотрел на неё секунд семь, прежде чем понял, что это был не риторический вопрос. — О-о-о, чёрт, да. Да. Э-э-э… — внезапно сказала она, когда ворота закрылись. — Системы фильтрации. Это что-то вроде… миниатюрной трубной базы? Мы довольно высоко, так что до пещер мы доберёмся быстро. Просто… темно. И жутко. — …Честно говоря, если это тебя пугает, то, скорее всего, это нечто большее, чем "просто темнота", — заметил Святой, приподняв бровь. — О, расслабься, — усмехнулась она. — Всё будет хорошо. Там внизу ничего нет. Святой какое-то время пристально смотрел на нее. — …Ты пытаешься не напугать меня? — спросил он. — Нет, — несколько нервно ответила она. — …Да… — поправилась она через мгновение. — Там… ящерицы. Но они слепые. Всё в порядке. Наконец ворота со щелчком открылись, и за ними оказалась металлическая пещера, тускло освещённая красными мерцающими флуоресцентными лампами, которые, казалось, создавали атмосферу чистой, необузданной злобы. —… Я доверюсь твоим способностям, — сказал Святой, глядя в бездну. — …Ты проведешь нас. Она слегка поморщилась, пожала плечами в жесте, означающем "будем надеяться", и направилась вперёд. Фильтры, по сути, представляли собой ряд неудобных проходов по гладкому металлу, почти лишённому растительности, как и подлесок перед ними. Тьма окутывала всё, что не освещалось красными огнями, их тусклое свечение казалось почти жалким на фоне непроглядной черноты. Часто было трудно понять, куда они вообще ведут. Святой чувствовал себя немного спокойнее, когда Техник была впереди, но это лишь заставляло его сильнее беспокоиться о том, что может быть позади. Не помогло и то, что он начал слышать рычание и скрежет в стенах. Он вопросительно прошептал что-то Техник, но она тихо ответила, что всё будет в порядке, если они будут вести себя тихо. Вверх, вниз, вокруг, по бесконечному древнему лабиринту тьмы. Святой задумался о том, насколько близко может быть пустота внизу. Становились ли звуки громче? Техник вынырнула из очередного вертикального участка и застыла на месте. Святой не набрался смелости задать вопрос шепотом. На мгновение она замерла. — …Всё чисто, — прошептала она в ответ. Она снова начала ползти. — Что это было? — нервно спросил Святой. — …Чёрная ящерица, — ответила она. — Те слепые, о которых я говорила. Но у них очень хороший слух и обоняние. — …И они не учуяли тебя? — спросил он. — От меня пахнет грязью и пеплом, — прямо сказала она. — От них тоже так пахнет. Решив эту загадку, они двинулись дальше. Тьма не рассеивалась, как и холодный металл, и звуки внутри него. Несколько минут они ползли в тревожной тишине, пока не добрались до более широкого туннеля, где им пришлось искать следующий туннель наверх. Пока не раздалось рычание. Громче, чем они ожидали. Оба слизнекота замерли, тщетно пытаясь разглядеть в темноте своего хищника. С низким, рокочущим рычанием ящерица засветилась. Покрытая грязью и пылью, наполовину утонувшая во тьме, это была толстоногая рептилия, броня на её голове светилась в такт рычанию. Она была покрыта клочковатым мехом, который сливался с темнотой, а её зубы сверкали, когда она разевала пасть. На её голове не было глаз. Техник осторожно начала отползать назад, повернувшись лицом к зверю, когда его короткий свет погас. Святой последовал её примеру. Его рука наткнулась на незакрепленный камень и ненадолго соскользнула, отчего тот откатился в сторону. Первая ящерица заворчала и ненадолго зажглась. Затем то же самое сделали еще четверо. — О, черт. Голос Техник привлёк их внимание. Ни один из слизнекотов не осознавал, насколько широк этот туннель и сколько секретов таят его тени. Святой услышал, как первый зверь начал ползти к нему, но скорее почувствовал это. Почувствовал, как тени подбираются ближе. Еще одно ворчание, еще одна цепочка стаи загорается одна за другой. Ведущая ящерица понюхала воздух и снова зарычала. Он подошел ближе, рыча в сторону Святого. — …Приготовься бежать, — прошептала Техник. Внимание ящерицы метнулось к ней. Вместо того, чтобы приблизиться к Святому, она поползла на её голос. Арти царапнула морду ящерицы когтями, развернулась и побежала в противоположную сторону. Святой последовал за ней так быстро, как только мог, и помчался за ней в темноту как раз в тот момент, когда она исчезла в другом туннеле. Он услышал, как ящерицы позади него зарычали от досады. Вскоре стая разделилась на группы, зачищая туннели позади себя, пока они прокладывали путь вперёд. Святой вслепую следовал за Арти в темноте, спотыкаясь о камни и неровности, пытаясь не потерять из виду её красную кожу. Какое-то время она шла довольно быстро, пока не врезалась лицом в стену. — Черт! — завопила она, отшатываясь и оглядываясь по сторонам. Святой сделал то же самое. Он не только слышал, как ящерицы рыщут по туннелям, но и мог видеть нескольких из них сквозь бесконечные трубы и узкие пространства. Они знали эти туннели. Им не нужны были глаза, чтобы ориентироваться в них. — Сюда, наверх! — зашипела Техник. Святой вскарабкался вслед за ней в туннель наверх, затем налево, затем завернул за угол и оказался на выступе. Он едва разминулся с челюстями одного из ящеров, когда завернул за угол, убегая в тень. Вверх, вокруг, налево. Он все еще слышал, как стая пробирается сквозь стены, царапается и кусается. Другой свернул за угол и вынудил их отступить. Они вскарабкались в более просторную, к счастью, комнату. Техник споткнулась о какой-то мусор, поднялась на ноги и начала взбираться по едва заметной лестнице. Святой последовал за ней. Только сейчас ему пришло в голову, что было бы полезно открыть глаза, но затем Техник вскарабкалась в другой туннель, слишком узкий для него, чтобы идти впереди. Он не думал, что сможет чем-то помочь. Каждый раз, когда им казалось, что они потеряли ящериц из виду, те снова появлялись в трубах, рыча, а их головы светились, озаряя трубы тусклыми холодными отблесками. Святой начал опасаться, что Техник не знает, куда идёт. Ящерицы теперь наступали ему на пятки, и только отсутствие глаз замедляло их. Бежать было некуда. Техник удивлённо вскрикнула и упала в трубу, скрывшись из виду. У Святого не было времени изменить курс, и он сделал то же самое. Он упал на землю, пытаясь перекатиться, но вместо этого просто покатился, в ушах звенело, а спина болела. Он подкатился к Техник, которая опиралась на руки. — О, привет, Святой! — прошипела она, в основном обращаясь к самой себе. — Добро пожаловать в ад, надеюсь, тебе весело! С этой оптимистичной фразой она, спотыкаясь, поднялась на ноги и продолжила путь. Святой едва успел подняться, чтобы последовать за ней. Снова в темноте. Он всё ещё слышал ящериц за стенами, всегда слышал, но никогда не видел. Он оглянулся и увидел, что одна из них бежит за ними по пятам, рыча и щелкая зубами, следуя за звуком их шагов. Он споткнулся и упал. Он попытался подняться на ноги и снова упал. Ящерица была прямо за ним, раскрыв пасть… Она вцепилась в его пушистый хвост и тут же закашлялась и подавилась, пытаясь избавиться от шерсти на языке. Святой нашёл камень, бросил его прямо в морду ящерице и поднялся на ноги. Они пробрались через ещё один небольшой поток красного света, на мгновение озаривший бесконечные трубы. Ещё один вертикальный подъём, и они услышали, как ящерицы рычат и ползают по боковым проходам. Теперь по стенам полз мох. Он не знал, хорошо это или плохо. — Ты знаешь, куда… идёшь?! — задыхаясь, спросил Святой у Техник, убегая вперёд. Она не ответила. — Арти?! — МОЖЕТ БЫТЬ! — крикнула она в ответ. Ящерица буквально упала с невидимого выступа прямо перед ней. Она споткнулась о неё, на мгновение упала, вскочила на ноги и продолжила бежать. Святой успел перепрыгнуть через ящерицу, едва не задев её. Дальше, в более широких помещениях, возможно, было не так темно. Они, должно быть, были близко к какому-то выходу. Стая по-прежнему преследовала их по пятам, рыча сквозь стены, когда трубы начали сужаться. Только из-за их слепоты слизнекоты не попадали в их пасть, едва уворачиваясь от них, когда те появлялись из туннелей и проходов. За поворотом, ещё один поворот. — СВЕТ! — внезапно закричала Техник. — СВЕТ! НАТУРАЛЬНЫЙ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, СВЕТ! Святой воспринял это как хороший знак и ускорил шаг. Техник вырвалась вперёд, когда ящерицы направились на её голос. Он видел конец туннеля, пока она неслась вперёд. Появилась одна ящерица. Он едва обошел ее. Еще одна. Прыжок через её голову. Другая, едва разминувшаяся с его пятками. Еще несколько шагов. Одна упала позади него. Другая зарычала, когда он увернулся. Почти добрался… Шестая ящерица, которая, очевидно, присоединилась к погоне, поползла к выходу, шипя и освещая туннель холодным светом своей безглазой головы. Техник метнулась обратно в туннель, вцепилась когтями в его хвост и вытащила его на свет. Святой споткнулся, удержал равновесие и выпрыгнул из трубы. Он кубарем катился по острым камням и грудам обломков, его и без того взъерошенная и пыльная шерсть покрылась грязью и мусором. Он растянулся на камнях и замер, тело болело от бега и ползания. Он приподнялся, привыкая глазами к огромной открытой пещере, куда наконец-то проникали солнечный свет и снег. Он снова почувствовал холодный ветер. Техник тяжело дышала, стоя над трупом чёрной ящерицы, которую она вытащила из труб. Остальная часть стаи либо рычала на краю, либо спотыкалась о камни и натыкалась на случайные предметы. Они были гораздо менее пугающими в среде, в которой не прожили всю свою жизнь. Святой закашлялся, вдохнув пыль, и подошёл к Техник, стряхивая грязь с шерсти. Техник застонала и на мгновение обхватила голову руками. — Ну, это было просто чертовски ужасно… — пробормотала она себе под нос. — Разве они здесь не представляют угрозы? — спросил он. На его вопрос ответили две ящерицы, столкнувшиеся друг с другом и издавшие синхронное растерянное шипение. — …Не совсем, — ответила она. — Слишком шумно и… всякое такое. К тому же мы, наверное, оба пахнем как… кучи песка. Святой вздохнул. — Да. Да, это вероятно. Она кивнула. — …Там должно быть убежище, — сказала она, указывая на другую сторону пещеры. — Я пойду поужинаю. Святой лениво сидел рядом, пока она ела, и наблюдал, как чёрные ящерицы, покинувшие туннели, безуспешно пытаются найти дорогу обратно в темноту. Он несколько раз бросил камень, чтобы попытаться направить их туда, но это мало помогло. Когда она закончила трапезу, они направились через большую неровную пещеру к укрытию, о котором она говорила. Вскоре после этого они услышали вой ветра, доносившийся из подземных проходов. Они забрались внутрь и закрыли за собой двери. Святой вздохнул и начал осматривать свою шерсть. Она была спутанной, выцветшей, пыльной и сухой, и, по сути, к ней можно было подобрать любое другое неприятное прилагательное. Казалось, что песок заполняет поры на его коже. Он провёл языком по руке, чтобы облегчить это ощущение, и тут же чуть не подавился от вкуса. — …Ты в порядке? — спросила Техник. В ответ он закашлялся, и она подбежала к нему и села рядом. — Нормально… — он показал жестом. — Просто… довольно грязный. Она поморщилась. — О, да… ты не слишком хорошо выглядишь… — Мне нужно привести себя в порядок, — пробормотал он. — Ты можешь спать без меня, это может занять немного времени. — Эй, подожди, тебе не обязательно всё это делать, — быстро сказала она. — Здесь есть вода неподалёку, ты можешь помыться завтра. — Я подхвачу инфекцию, — запротестовал он. Она усмехнулась. — Чувак, да ладно. Не подхватишь. — Да, так и будет. — У тебя всего лишь несколько царапин. Ты выглядишь так, будто уже засыпаешь. — Это не имеет отношения к делу. Она немного запнулась, затем несколько раздраженно вздохнула. — Послушай, вот что я тебе скажу, — предложила она. — Я осмотрю тебя на предмет порезов. И ты поспишь. — …И как ты планируешь это сделать? — спросил он. — …Моими глазами? Святой на мгновение замолчал, затем тоже вздохнул. — Хорошо… — пробормотал он, ложась. — Хорошо, — подтвердила она. Она подошла к нему, когда он лёг на живот, чтобы она могла добраться до его спины. — Тебе не обязательно это делать, ты же знаешь, — мягко сказал он, взглянув на неё. — Ну, я собираюсь это сделать, — отмахнулась она. — Арти. — Тшшш, — перебила она, проведя рукой по его уху. — Пора спать. Святой вздохнул и позволил своему зрению закрыться. Техник начала слегка поглаживать его по шерсти, выискивая признаки ран. Её прикосновения успокаивали, заставляя его сердце биться медленнее, а разум — тяжелеть. Это было приятно. Его тревоги и беспокойства, казалось, рассеялись, когда она провела пальцами по его шерсти. Вскоре он заснул.