Разговоры и прогулки

В ту ночь Техник видела сон о Святом. О его улыбке. И о его глазах. О его самоотверженности. О том, как он защищал её от насмешек, от призраков, ужасов, теней и горя. И он повернулся к ней, когда они упали, помог ей подняться, взял её за руки и посмотрел ей в глаза, мягко улыбаясь. А потом появился мусорщик. А потом копье. Она была недостаточно быстра, чтобы спасти его.

***

Святой проснулся, как всегда, мягко, хотя сон той ночью не был спокойным. В его голове всё ещё крутились слова Техник, сказанные накануне, и в целом крутились мысли о ней. Что-то менялось по мере их сближения. Что-то, что вызывало одновременно радость и страх. Тем не менее, когда он открыл глаза, то увидел рядом с собой Техник, и всё стало казаться не таким напряжённым. Она что-то рисовала когтем в грязи, подперев щёку ладонью, а локоть поставив на колено. В её взгляде читались скука и напряжение, хотя на этот раз они не казались чем-то негативным. Разве что… беспокойством. Святой зевнул, потянувшись, и она удивлённо посмотрела на него. — …Доброе утро, — немного натянуто сказала она, переводя взгляд со Святого на свой маленький набросок. — Доброе… утро, — проворчал он, стоя на четырёх лапах. — Что ты…? — Ничего, — прервала его она, быстро проведя рукой по грязи. Какое-то мгновение они пристально смотрели друг на друга. — …Это подразумевает, что это что-то, — просто сказал Святой. Она коротко вздохнула. — Я… я… я рисовала… — она обхватила голову руками. — …Я просто… нарисую это снова. Святой подбежал к ней и сел рядом, пока она начала переделывать свой рисунок там, где следы были не полностью стёрты. Она выглядела немного раздражённой, но тот факт, что она вообще была готова это сделать, вызвал у Святого улыбку. Она нарисовала две вертикальные линии, несколько изогнутых штрихов, два полуовала, как ему показалось. Затем. Ещё несколько штрихов внизу, несколько дополнительных изгибов, и он понял, что это было. Она нарисовала его портрет. Она дополнила его маленьким крестиком в круге над головой — священным символом. — …Это я, — сказал он, немного озадаченный. — Ммм, — подтвердила она. — …Почему? Она пожала плечами. — Я… я не знаю, чувак. Ты много думаешь, заставляешь меня… думать о тебе. Не знаю, как ты это делаешь, — она постучала по трём маленьким точкам на его лбу. — У меня от этого болит голова. — …У тебя неплохой талант, — Святой слегка улыбнулся. Она слегка выдохнула. — Ты забавный. — Возможно, именно поэтому ты думаешь обо мне, — беззаботно предположил он. — Не льсти себе, — ответила она. — И мне тоже. Святой усмехнулся. — Честно говоря, это действительно хорошо. Учитывая, что ты, скорее всего, пробовала писать в разных стилях меньше десяти раз. — Это называется рисованием, ботаник, — пошутила она. Он хихикнул. — Извини. Рисовать. — Вот так, — сказала она, слегка улыбнувшись. Она закончила ещё один рисунок, на котором изобразила себя рядом с ним. На рисунке она выглядела очень сердитой. — Вот, — сказала она. — Мы. Она откинулась назад и некоторое время смотрела на него. — …Мы. … — …Ты выше этого, — сказал Святой. Она усмехнулась. — Что, ты всё ещё пытаешься сделать мне комплимент? — Возможно, я просто предпочитаю точность, — поправил он. — Ой, заткнись, — сказала она, слегка ударив его локтем в руку. — Давай перестанем валять дурака, я голодна. И нам нужно понять, где мы, чёрт возьми, в этих пещерах. — Как всегда, мотивирована, — сказал Святой, стирая рисунки и вставая. — Сделай это, пушистик.

***

Как только они отправились в путь, поведение Техник стало таким же сложным, как и всегда. Она казалась… рассеянной, как будто что-то тихо зудело у неё в голове. Он мог поклясться, что время от времени ловил на себе её взгляд, пока они шли по пещерам, но не дольше, чем на мгновение. Это не доставило им особых хлопот. Несмотря на то, что подземные пещеры были более мрачными и зловещими, на практике они были похожи на более плотный и опасный промышленный комплекс. Здесь было полно жизни, и все были слишком заняты, чтобы обращать внимание на двух случайных слизнекотов. Арти нашла относительно лёгкую добычу в виде ничего не подозревающей белой ящерицы, и Святой обнаружил, что стоит рядом, пока она ест. — …Арти? — спросил он, пока она грызла плоть. — Ты не против, если я задам, возможно, несколько бестактный вопрос? Она бросила на него взгляд, не отрываясь от еды. — …Большинство твоих вопросов бестактные, так что валяй. Святой слегка усмехнулся в ответ на ее выпад. — …Почему тебе больше не нравится сражаться? — спросил он. — …Я вспоминаю начало наших отношений, и больше всего ты, казалось, радовалась сражениям. Она приподнялась и на мгновение задумалась. — …Я не знаю, — сказала она, вытирая кровь со рта и откидываясь назад. — Потому что я садистка? — Сомневаюсь, — прямо сказал Святой, присаживаясь рядом с ней. Она недоверчиво посмотрела на него. — Ты не получаешь удовольствия, причиняя боль другим, — напомнил он ей. Она усмехнулась и откинулась на руки. — Да, смешно. Посади меня в комнату с мусорщиком и посмотрим, что из этого выйдет. — Ты находишь утешение и завершение в причинении вреда другим, но никогда не получаешь удовольствия, — мягко поправил он. — Ты яростно набрасываешься, чтобы высвободить свой гнев, и хотя это не совсем респектабельное качество, это не садизм. Какое-то мгновение она пристально смотрела на него. — …Хорошо, — сказала она, слегка пожав плечами. — К чему ты клонишь? — …Я полагаю, ты находишь удовольствие в драке по другим причинам. Адреналин, опасность и так далее, — предположил он. — Но я заметил, что в последнее время тебе этого не хватает. — …и ты спрашиваешь меня, почему, я думаю, это произошло? — спросила она. — Да. Она запрокинула голову и на мгновение уставилась в потолок. — …Я… наверное, я просто… беспокоюсь о тебе, — ответила она. Святой бросил на нее озадаченный взгляд. — …Что ты имеешь в виду? — Я… я боюсь, что тебе будет больно… — призналась она. — И это… злит меня. Потому что тогда… Она раздраженно хмыкнула. — Я так хреново говорю, — заметила она, потирая глаз. — Нет-нет, у тебя всё отлично получается, — заверил он. — Я не сопоставил эти факты. Она вяло кивнула и отвела взгляд. Святой погрузился в раздумья. — Я собираюсь… э-э… продолжать есть. Святой кивнул и отодвинулся, чтобы она могла закончить трапезу. Он решил, что её гнев был вызван болью и тем, что она просто не знала, как ещё реагировать. Хотя он не подумал, что теперь, когда он ей небезразличен… ей есть что терять. Его сердце немного ёкнуло. Было ли это… слишком большой надеждой? Совсем чуть-чуть? Техник доела свой завтрак, и они отправились дальше. В этой части пещер всё ещё стояли большие вагоны, покрытые ржавчиной, мхом и пылью. В какой-то момент им удалось забраться на них, и оттуда они могли держаться подальше от земли, где царили пауки и многоножки. В какой-то момент Святой задумался о том, насколько хорошо Техник знает дорогу, учитывая, по каким пустынным местам они шли. Но он был занят мыслями о ней самой. — …О чём ты думаешь? — спросила Техник. — …О тебе, — просто ответил Святой. Она слегка вздрогнула при этом слове, но он не заметил. — Э-э… почему? — …Ты даешь мне пищу для размышлений, — ответил он. Его спутница помолчала. — …что это должно означать? — спросила она. Он слегка усмехнулся. — Ничего особенного. Я делаю всё возможное, чтобы помочь тебе, и это значит, что я должен попытаться понять твоё эмоциональное состояние. Нельзя помочь, если не знаешь, в чём проблема. Она выглядела немного озадаченной. — …Так что, ты просто… всё время думаешь обо… мне? — Не всё, — поправил он. — Но часть, да. — Звучит утомительно, — заметила она. — Иногда думать — это действительно так, — усмехнулся он. На мгновение в разговоре воцарилась тишина. — …там наверху какие-то вкусняшки, — заметила Арти. Святой поднял закрытые глаза к потолку, куда она указывала, и увидел свисающие с него странные бирюзовые плоды. — Хороший глаз, — сказал он. — Не возражаешь, если мы остановимся на минутку, чтобы я перекусил? — Да, валяй. Святой вскарабкался наверх и сорвал несколько плодов, а затем нашёл камень, на который можно было сесть на крыше машины, чтобы потом дотянуться до остальных. Он оторвал чёрную паутинку, которой были обёрнуты плоды, и начал есть. — …Святой, могу я задать, возможно, нескромный вопрос? — через некоторое время спросила Техник. — Да, ты можешь. — …Как ты можешь быть таким… — она сделала паузу, затем несколько раз щёлкнула пальцами, подбирая слово. — Как это, э-э… — Вдумчивым? — предположил он. — Нет, дело не в этом. Чёрт… — она снова замолчала. — … не знаю. Не боишься… говорить? Он наклонил голову и проглотил фрукт, который ел. — Что ты имеешь в виду? — Ты как… ты не боишься говорить то, что думаешь, — уточнила она. — Тебя невозможно смутить. Он на мгновение задумался, склонив голову набок. — …Полагаю, это отчасти правда, — признал он. — Я бы объяснил это тем, что живу так долго. — Итак, … как ты… это делаешь? Он дожевал ещё один бирюзовый плод и повернулся к ней. — Это сложный вопрос, — он сел рядом с ней. — Ты хочешь научиться? — Я-я имею в виду… да, — пробормотала она. — Я… я не могу… говорить правильно. Глупости. То, что я должна уметь говорить. Он кивнул. — Ну, и что, по-твоему, тебя останавливает? — …Я… смущена, наверное… — пробормотала она, слегка опустив взгляд. — Я не… хочу сказать что-нибудь глупое. Выглядеть… слабой. —… Или, возможно, уязвимой? — добавил Святой. — …д-да, я думаю. Святой кивнул. — …Ну, этот страх, скорее всего, вызван ощущением отсутствия безопасности, страхом, что окружающие будут смотреть на тебя свысока, — объяснил он. — Так… ты чувствуешь себя в безопасности, когда разговариваешь со мной? — …Это что, шутка? — спросила малиновая слизнекошка. Святой усмехнулся. — Эмоционально безопасно. Безопасно от насмешек или грубости. — О. Да, — поправилась она. — Но ты все еще испытываешь отвращение к тому, чтобы высказывать свое мнение? — …Вроде того, — сказала она. — …В основном просто… сентиментальные вещи. Это глупый термин. Эмоции. Я думаю. Он задумчиво кивнул. — …Понимаю, — сказал он. — …К сожалению, единственное известное мне лекарство от этого — экспозиционная терапия. — …Что это? — …Делать что-то неудобное до тех пор, пока это не станет удобным, — объяснил он. —Представь, что ты прыгаешь со скалы, чтобы избавиться от страха высоты. Мгновение она переваривала услышанное, затем застонала. — Я просто должна… делать это? — Откровенно говоря, да. Она обхватила голову руками. — Ох… — простонала она. — Почему это так сложно… — Потому что ты мало что сделала, — мягко сказал Святой. — Не хочешь попробовать? Она слегка подняла голову и какое-то мгновение пристально смотрела на него. — …Если это поможет принять решение, я думаю, тебе следует это сделать. Она раздражённо нахмурилась и задумалась, прислонившись спиной к скале и почесав шрам. Она вздохнула, и Святой почти подумал, что она собирается что-то сказать. — …да, нет, я этого не сделаю. Она заставила себя подняться на ноги, повернулась и пошла прочь. Святой вздохнул. — Упрямая, как всегда… — пробормотал он. — Я тебя слышу!

***

— Еще не поздно? — Нет. Святой, естественно, сказал Техник, что ей в конце концов придётся справиться со своими эмоциональными проблемами, на что та застонала и заявила, что сделает это позже. Но это было ещё не "позже". Даже после того, как они провели большую часть цикла в странствиях, пытаясь понять, в правильном ли направлении они идут. — Мы шли… примерно три пятых цикла, — напомнил ей Святой. — И мы тоже ничего не делали сегодня, так что я думаю, это справедливо. Святой слегка выдохнул от разочарования и продолжил следовать за ней. К тому времени уже было непонятно, где они находятся в пещерах, но он начал терять уверенность в том, что они в нужном месте. Естественные пещеры и туннели сменили погребённый под землёй металл и покрытую мхом ржавчину, а ландшафт усеяли лужи с песчаной водой. Ему начало казаться, что они просто вернулись на побережье. — Ты уверена, что это правильный путь? — спросил Святой, когда они перепрыгивали через камни у ручья. — В основном. — Утешает, как всегда. — Заткнись. Они продолжали идти еще мгновение, прежде чем он заговорил снова. — …Надеюсь, ты не против моих маленьких колкостей, — сказал он, подходя к ней. — Я не собираюсь тебя оскорблять или унижать. — …О, ты имеешь в виду свои маленькие шуточки? — спросила она, приподняв бровь. — Что, боишься, что я обижусь? — …Да, да, это так, — ответил Святой, слегка озадаченный её недоверчивым тоном. Она беззаботно усмехнулась. — Расслабься. Надо мной довольно легко посмеяться, я и сама себе говорила похуже. — Это не совсем хорошая вещь. — Как и следование за ходячей взрывчаткой. … — …Полагаю, тут ты меня раскусила, — признал Святой. Она хихикнула и продолжила идти. Они прошли немного дальше, слушая, как под ногами хлюпает вода, и оказались в конце разрушенного моста. Лужа под ними казалась невероятно глубокой и бурной от приливов и волн. Из разрушенных опор всё ещё торчали куски металла, но перебраться через них было бы непросто. Сквозь отверстия в скалистом потолке высоко-высоко над ними проникали обжигающие ветры и колючий снег. — …Буду с тобой честна, — сказала Арти, сидя на выступе. — …Я понятия не имею, где мы. — Ну, это довольно неприятно. Она хрипло вздохнула. — Подожди секунду, я разберусь… Она отошла от выступа и села, пытаясь вспомнить информацию. Святой сел рядом с ней и стал наблюдать за пейзажем. В бездне под мостом действительно была какая-то жизнь. Что ещё интереснее, эта жизнь включала в себя несколько, похоже, крабокатиц-альбиносов, их чёрные и фиолетовые цвета сменились розовыми и белыми. Он был рад их видеть, учитывая, что на побережье их не было. Жизнь продолжается, как он бы сказал. — …Что тебя сюда привело, Арти? — спросил Святой, обращаясь к ветру. Она с недоумением оторвала взгляд от импровизированной карты, которую рисовала в грязи. — Я имею в виду в прошлом, — уточнил он. — Если ты не против, что я спрашиваю. — О, э-э… — она задумчиво прищёлкнула языком. — …э-э… в основном Гальки. Святой склонил голову набок. — Пять Галек? — …Да, — подтвердила она. — Тот чувак. — Почему? — …Просто потому что. Святой придвинулся к ней. — Теперь мне любопытно. — …Я приносила Галькам жемчужины, — объяснила она. — Чтобы он читал. — Правда? — спросил он. — С чего ты начала? Она оторвалась от своего рисунка и на мгновение задумалась. — …Нашла жемчужину на крыше его банки, когда впервые пришла, — сказала она. —Просто… отдала её ему. И он прочитал её, и я просто… продолжила это делать, наверное. — …Больше мне нечем было заняться, — продолжила она. — После того, как я… — её голос дрогнул. Она откашлялась. — …после кое-чего… я просто… не смогла… Поэтому я вышла и просто… искала жемчуг. Святой молча кивнул, ожидая, сможет ли она продолжить. — …Некоторые из них были классными. Некоторые — нет, — она предалась воспоминаниям. — Некоторые было трудно достать. Однажды я принесла одну с трубной базы, и это была буквально просто карта предприятия, — она слегка усмехнулась. — Он сказал, что выбросит её, и послал меня к чёрту. Но… он всё равно её сохранил. В углу, вместе с остальными, что я ему приносила. Она оторвала взгляд от земли, и на её губах появилась едва заметная улыбка. Святой придвинулся к ней поближе. Ее улыбка погасла. Техник вздохнула. — …Я… я скучаю по нему. Её взгляд медленно опустился на землю, и в глазах отразилась глубокая боль. Святой молча стоял рядом с ней. Она на мгновение замерла, затем наклонилась и положила руку ему на плечо. Прежде чем он успел осознать это, она отпрянула. — П-прости, это было… Я в порядке, я просто… — быстро пробормотала она, начиная вставать. — Эй, эй, подожди! — сказал Святой, осторожно взяв её за руку. — Эй. Она замерла, на мгновение привстав. — Тебе не нужно бояться, — мягко сказал Святой. — Всё в порядке. Она помолчала еще мгновение, затем со вздохом села. Еще через мгновение она снова склонилась к его плечу. — Горе приходит и уходит, — мягко сказал он. — Не прячься от него. Она вздохнула, еще глубже зарываясь в его мех в тишине. Святой пододвинулся немного вперёд, к краю моста, а затем положил голову ей на макушку. Он придвинул свой хвост к её хвосту, обнял её рукой и замер. А потом наступила тишина. Нежная капель воды со сталактитов, порывы ветра и брызги воды. Сердце Святого мягко билось, прогоняя сомнения. Он надеялся, что его спутнице удобно, но, учитывая, как сильно она прижималась к нему, ему не о чем было беспокоиться. Техник снова вздохнула. — …спасибо… — пробормотала она. — Всегда пожалуйста, — ответил он. Они немного посидели там, слушая шум волн и наслаждаясь обществом друг друга. Это было странное утешение — диссонанс между мрачной и суровой атмосферой и спокойствием уединённого места в конце цикла. Святой задумался, разделяет ли Техник его мысли об утешении и делает ли она это добровольно. В каком же месте он оказался. Всего в шаге от холодной бездны, которую он называл домом, влюбившись в слизнекошку, которую судьба сочла слишком жестокой, чтобы когда-либо увидеть эту пустоту. Противоречие, держащее друг друга близко. Две стороны одной медали. Будут ли они всегда двумя сторонами? Чуть в стороне друг от друга? Одна останется позади, а другой будет сиять на солнце? Он надеялся, что нет. Но здесь… он верил. Он верил, что всё получится. У него и его спутницы. Святой хотел что-то сказать. Что-то доброе, что-то, что должным образом передало бы, как сильно он заботится о ней. Но он этого не сделал. — …Святой? — Да? — …Я попытаюсь сказать что-нибудь приятное. Он слегка усмехнулся. — Я верю в тебя. — …Я… я действительно счастлива, что встретила тебя. Он почти боялся, что она каким-то образом почувствует пульс в его груди. — …Знал, что ты сможешь это сделать, — тихо сказал он. — М-м-м, — пробормотала она. — Я совершенно точно не хочу прямо сейчас сброситься с итератора. Он усмехнулся: — Не волнуйся. Я тебя придержу. Она фыркнула: — Удачи. С новообретённой лёгкостью (и смущённой гордостью, исходящей от Техник) они просидели так ещё какое-то время. В какой-то момент Арти обняла Святого, не заметив этого. Казалось, она разрывалась между желанием утешить и горевать, но он был рад, что она, похоже, хорошо это воспринимает. В какой-то момент крабокатица-альбинос выплыла на поверхность. Она немного покрутилась, а затем нырнула, выпрыгнула и приземлилась на ближайший обломок моста. — Почему они все такие глупые? — спросила Техник, её голос был слегка приглушён его мехом. Святой усмехнулся. — Например, от чего они убегают? Святой, сквозь свой смех, заметил просвет в волнах. Из волн вынырнул левиафан, гидравлические челюсти раскрылись, и он выпрыгнул, чтобы показать, что разделяет состояние своей жертвы. Когда-то чёрная кожа стала ослепительно белой с розовыми оттенками на плавниках, покрытых водорослями и песком, прилипшими к поверхности. Чудовище достигло высшей точки своей дуги, раскрыв челюсти и сверкая в брызгах воды и лёгком снеге. Это было странно красиво. Киборг упал, сомкнув челюсти и превратив в пыль кусок камня и металла. Он едва не задел крабокатицу. Гидравлическая аномалия плюхнулась обратно в воду и поплыла вниз, в бездну. Через мгновение крабокатица плюхнулась обратно в бассейн и тоже уплыла. Двое какой-то миг просто пялились с благоговением и замешательством. — …О, — сказала Техник. — Я знаю, где мы. — …Неужели это так? — Озеро левиафана, — просто сказала она, садясь. Без неё рядом с ним Святой почувствовал себя немного холоднее. — Там есть что-то вроде убежища, прямо там. — …И откуда ты это знаешь? — подсказал он. — …Ты бы забыл грёбаного левиафана-альбиноса? — спросила она, приподняв бровь. — …Я полагаю, что нет.