Шаткие связи

В ту ночь Святой видел сон. Это был хороший сон. На этот раз. Только он и Арти снова сидели у того озера. Всё было хорошо. Ничего плохого не было. Он был слизнекотом. Все было прекрасно. И появился левиафан — зрелище, вырвавшееся из воды. Белый с розовым, огромный змей, поднимающийся ввысь. Белый и розовый. Поднимается, замирает. Плывет. Огромный змей. Парящий. Что-то было не так. Арти растворилась рядом с ним. Тени сгустились. Левиафан падал. Его голова, рассекая воздух, рухнула на землю и увлекла его в бездну. Червь Пустоты упал на землю всего в нескольких сантиметрах от него, его свет растворял камень и материю, превращая их в золотистую жижу, а два его глаза искривились в безгубой ухмылке, похожей на болезненную, жестокую гримасу. В ушах у него зазвенело от жуткого демонического смеха. — Я МОГУ НИКОГДА НЕ ДОБРАТЬСЯ ДО ТЕБЯ, РАЗРУШИТЕЛЬ… — донеслось сквозь помехи, демоны, цепляясь из теней, просачивались в его разум. — НО ТЫ ОШИБАЕШЬСЯ. ТВОИ СВЯЗИ С МОИМ ЖАЛКИМ МИРОМ ПРИВЕДУТ К ТВОЕМУ РАЗРУШЕНИЮ! Он жутко захохотал и скользнул обратно в темноту под ним. Святой отполз назад, но его руки растворялись прямо перед ним. Крюк вонзился ему в ногу. Его стащили со скал и утащили в пропасть.

***

Святой проснулся с криком, подняв символ в порыве, который сотряс некогда безмолвную комнату. Техник вскочила с собственным криком и швырнула в дверь ближайший предмет, который смогла схватить когтями, но увидела, что та по-прежнему заперта. — Какого хрена…?! Она увидела, как Святой, задыхаясь, ползёт в угол, широко раскрыв от страха глаза. — С-святой, что…?! Он бормотал какую-то бессвязную чушь. Он не мог дышать. Он не мог думать. В его венах текла запретная сила, и его разум не выдерживал этого натиска, тени проникали внутрь, символы плавали перед глазами и шептали ему. Можно было только представить, как это выглядело для нее. — Святой, что… что случилось?.. — с неподдельным страхом в голосе спросила Техник. Святой помотал головой. Он не мог обрести дар речи. Он распадался на части. Его чувства закипали и разрывали его на части, сгибали, ломали и крутили, пока он не перестал понимать, что реально, а что нет. Он всё ещё слышал смех, но не в своей голове, а далеко-далеко внизу. Техник бросилась вперед. Он напрягся и почти исчез. Якорь вцепился в его исчезающую фигуру, словно молния, и вернул его в реальность. Техник обнимала его. Прижималась к нему, как когда-то в дымоходе. Теперь, когда их кожа соприкасалась, она ощущала другой холод. — Дыши. Дыши, чёрт возьми, дыши, Святой, — приказала она. — Н-не могу… — пробормотал он. — Н-не могу дышать, не могу… не могу… — Нет, ты можешь, — твердо сказала она, сжимая его крепче. — Это был просто сон. — Н-нет… видение… — выдохнул он, слабо отталкивая и пиная её. — Тянут вниз… растворяюсь… растворяюсь, растворяюсь-! — Ты здесь, Святой, — строго сказала она. — Ты настоящий, ты здесь, с тобой всё в порядке. Ничто не может причинить тебе вред. — Пустота… — рассеянно пробормотал он. — Пустота… пустота… — Просыпайся, ЧЕРТ ПОБЕРИ! Она физически встряхивала его, когда говорила это, а потом, по сути, ударила его прямо по лбу. — О, черт, — пробормотала она. — Прости, прости меня, Святой, прости… — быстро сказала она, крепко обнимая его. — Пожалуйста, будь в порядке, прости меня… — …А-ар… Арти? Она на мгновение замолчала. — Да, — быстро ответила она, обвиваясь вокруг него. — Я здесь. Я тебя держу. — Ч-чт…— его разум наполнился ясностью. Тепло, близость, забота, безопасность. Действительно ли это был просто сон? — Это был просто сон. Ты в порядке, — обеспокоенно продолжила она. — Останься со мной. Он пробормотал ещё несколько ничего не значащих слов, его сердце бешено колотилось, а глаза всё ещё были открыты. Потом он, наконец, свернулся калачиком и зарылся в ее объятия. — Ш-ш-ш… — прошептала Арти. — Всё хорошо… Я здесь… — А-арти, червь… — пробормотал он, дрожа. — Он-он… — Червь не причинит тебе вреда, — прямо сказала она. — Ты лучше. Старше. — Он… он может причинить вред тебе! — возразил Святой, глядя на неё. — Ты бы этого не допустил. Он помолчал, все еще дрожа, все еще учащенно дыша. — Видишь? — подбодрила она, положив лапу ему на щёку. — Всё хорошо. Ты здесь. Ты со мной. Он мог лишь молча прижаться к ней, растворяясь в её объятиях. Она прижимала его к себе так, словно он мог исчезнуть в любой момент, и одной рукой гладила его по затылку, притягивая ближе. Наконец ему удалось закрыть глаза. На некоторое время воцарилась тишина. У Святого было время вспомнить, где он находится. Убежище у моста, ещё одно, более просторное, заваленное мусором, камнями и мхом, давало больше места. Сейчас они жались в углу ниши, ржавая и почти сломанная дверь всё ещё была заперта и наполовину завалена камнем. — …Что случилось? — в конце концов спросила Арти. — …Я… видел сон… — пробормотал он, все еще слегка дрожа. — Этот… червь… — …Что ты имеешь в виду? — Мы… мы почти у пустоты… — объяснил он. — Черви… сильнее держат меня… —… Святой, я… я не понимаю, — тихо сказала Техник, слегка поправляя позу. Святой на секунду замолчал. — …У меня… видения, — тихо сказал он. — Сны. О… о червях пустоты. — Это сложно. Но отдельные черви представляют… отдельные циклы. Планы существования. — продолжил он. — Пустота — это точка объединения. Так что… какой бы червь ни представлял этот цикл, я буду отвечать перед ним, когда… вознесусь. Техник слегка поморщилась при этом слове. — У… текущего червя… проблемы со мной. Она выглядела озадаченной. — …Как? Разве ты не… важнее этого? — …да… — вяло подтвердил он. — Но он… недоволен моими действиями. И он и их сторонники… пытаются устроить мне неприятности. — …Почему? … — …Из-за тебя, — пробормотал он. Она на мгновение замолчала, затем на ее лице появилось понимание. — Это… это не только… из-за… тебя… — быстро сказал он. Его разум был обращён к его сердцу. К противоестественной привязанности, к несправедливой связи, которая ослабила бы его. — Просто… трата времени. Они думают… что я не должен так долго возиться. Эти слова были горькими у него во рту. Она снова сделала паузу. — …хм. Снова воцарилась тишина. Он чувствовал себя ужасно. Так близко, но в то же время так далеко. Его мысли всё ещё шептали, но уже не теми неземными голосами, а просто испуганными, печальными всхлипами. Он не заслуживал этого. Но она была такой тёплой, такой нежной, такой крепкой… … Держи себя в руках, Святой. Все… будет хорошо. — …Я… теперь в порядке, — тихо сказал Святой. — Ты можешь… отпустить меня. — О, — сказала она, казалось бы, немного испуганно. — Я, э-э-э…… хорошо… Она помедлила, затем разжала руки и немного отодвинулась. — Прости, я… не очень хорошо умею обниматься… — пробормотала она. — Нет-нет, всё в порядке. — заверил он, приподнимаясь. Она странно посмотрела на него. — Тогда… почему тебе не нравится…? — Мне нравится. Она выглядела искренне сбитой с толку. — …тогда почему ты попросил меня слезть с тебя? — недоверчиво спросила она. — По-потому что мне не нужно, чтобы ты обнимала меня всю ночь, — он запнулся. — Я в порядке. Она выглядела раздраженной. — Ты хочешь, чтобы я тебя обняла или нет? «Это не имеет отношения к делу». «Ты не имеешь отношения к делу». — Арти, я… я не хочу, чтобы тебе было неудобно или стыдно, — он запнулся. — Чувак, у нас был этот разговор два дня назад. — И это заставило тебя почувствовать себя неловко! — И чья же это проблема?! Святой начал было говорить, что это его, но потом понял, как глупо это звучит. — М-м-м. Да, — съязвила Техник. — В чём проблема? Святой вздохнул, на мгновение прижав руку ко лбу. — Как твой друг, который пытается помочь тебе стать лучше, я обязан ставить твои потребности выше своих. Она усмехнулась: — Ладно. Взаимно, приятель. Это и моя работа тоже. Он почти усмехнулся в замешательстве: — Я… я другой. — твёрдо сказал он. — Сука, ты такой же слизнекот, как и я! — Я знаю факт, что ты в это не веришь! Внезапный яд в его словах удивил даже его самого. На лице Техник появилось оскорблённое недоумение. Как будто она была потрясена тем, что он вообще посмел подумать такие слова. Разочарованный взгляд. Он пытался что-то сказать, но не мог. Его разум лихорадочно искал оправдания, объяснения, чтобы быть рациональным ориентиром, голосом разума. Чтобы извиниться и сохранить своё мнение. Но он не мог. —… Ладно. Как скажешь, — сказала она, вскинув руки. — Я обратно спать. Она повернулась, заползла в другую нишу в углу убежища и спряталась от его взгляда. Он постоял в темноте несколько секунд, и этот разговор эхом отозвался в его сознании, вызывая дрожь, которая пробежала по его коже и заставила его почувствовать себя таким одиноким. Таким, таким холодным. Он потерпел неудачу. Как бог. Как слизнекот. Как святой. Как друг. Голоса вернулись, только теперь они были полны ненависти. Они шипели оскорблениями и насмехались. Он пытался не обращать на них внимания. Он был лучше этого. Он должен был быть лучше этого. Он покачал головой и отвернулся, заполз в угол и лёг. В ту ночь Святой изо всех сил пытался снова заснуть.

***

На следующее утро Арти проснулась быстро, как обычно, но это не означало, что она быстро встала. Она полежала так какое-то время. Думала о прошлой ночи. О том, что она сказала, о чувствах, которые испытывала, и о гневе, когда ей отказали. О том, что её друг остался спать один. Была ли она действительно права? Почему она не могла быть больше похожей на него? Более снисходительной, более понимающей. Но нет. Вместо этого она дулась в углу, отказываясь решать проблему. Ей следовало бы… …Она не знала, что ей следовало сделать. Но это должно было быть нечто большее, чем то, что она сделала на самом деле. Наконец она со вздохом встала, потянулась и посмотрела в другую сторону убежища, где должен был быть Святой. Она его не нашла. После более долгой паузы, чем следовало, она проползла через нишу и обогнула камни. Она не нашла его. В её сердце зародилось чувство страха, но она успокоила себя. Он бы не стал просто… убегать. В грязи был нарисован рисунок, который стёрли, словно чтобы замаскировать набросок. Но стёрли слабо и легко, оставив большую его часть нетронутой. Это был Святой с эфирными, призрачными щупальцами, связывающими его руки и ноги, с опущенной в поражении головой. Рисунок был невероятно детализированным. Казалось, что его начертили по какому-то шаблону, а не нарисовали. Она сглотнула и осторожно стёрла рисунок. Может быть, некоторые вещи не предназначены для её глаз. Она направилась к выходу из убежища и выползла наружу. Он не ждал её снаружи. …Не паникуй. Не паникуй. Святой не хотел бы, чтобы ты паниковала. Перестань паниковать. — …Святой? — позвала она, и её голос эхом разнёсся по пещере. Она уловила какое-то движение неподалёку, что-то шуршало в кустах. Она пригнулась и пошла на шум, пробираясь по поросшим травой камням обратно к мосту через озеро левиафана. Что-то было здесь, теперь она была в этом уверена. Она заметила следы, ведущие к выступу, а затем услышала ещё один шорох. Она слегка зарычала, повернувшись на шум. Что-то пряталось неподалёку. Она заметила камень, достаточно большой, чтобы за ним можно было спрятаться, и поползла к нему. Сбоку… ещё один шорох. Она обогнула камень как раз вовремя, чтобы увидеть, как что-то спрыгнуло с выступа моста, но всплеска она не услышала. Должно быть, зацепилось за выступ пониже. Она подбежала к выступу, сбрасывая мусор в воду. И нашла Святого, скорчившегося на куске сломанного металла, торчащего прямо над уровнем воды. — …Ты правда думаешь, что сможешь спрятаться от меня? — спросила она, обеспокоенно глядя на него. Он избегал ее взгляда и ничего не ответил. Она посмотрела на прыжок, который ей придётся совершить, чтобы добраться до нижнего выступа. — Ты, э-э, не хочешь… подняться сюда? Чтобы мы могли… поговорить? Секунду он все еще молчал. — …Я должен извиниться, — сказал Святой с чувством вины в голосе. — …Я имею в виду, я не злюсь, — сказала она. — Ты не имел это в виду. — Имел, — грустно поправил он. — …Но сейчас ведь не имеешь, — прямо сказала она. — Это не имеет значения, — сказал он. — Я это сказал. Прости, я… — Разве настоящее не имеет большего значения, чем прошлое? Святой начал что-то говорить, потом остановился. Техник вздохнула. — К чёрту всё, я спускаюсь. Она спрыгнула с выступа и упала, вытянув когти, чтобы ухватиться за скалу. Она ударилась о край и неуклюже попыталась подняться, оставив на скале несколько следов от когтей и едва не упав при этом. Тем не менее, ей удалось. — Ты сказал мне, что настоящее важнее, — она крякнула, взбираясь на выступ. — То, что ты делаешь сейчас, важнее, чем тогда. Он запнулся, а потом снова замолчал. Это было на него не похоже — так теряться в словах. — Скажи мне, что не так, — настаивала она. — Сначала мне нужно извиниться. — Во-первых, нет, во-вторых, почему? — Если я отвечу, тебе станет меня жаль, — тихо сказал он. — Просто… пожалуйста, дай мне собраться с мыслями… — Бла-бла-бла-затк-нись, — проговорила она, делая руками жест «тайм-аут». — Почему мне нельзя тебя жалеть? — Я этого не заслуживаю. Какое-то время она молча смотрела на него, сбитая с толку. — …Ты что, издеваешься надо мной? — Я потерпел неудачу во многих отношениях, — тихо сказал он. — Мне нужно найти свой собственный выход из этой ситуации. — Потерпел неудачу, как? — Оскорбил тебя, не извинился и совершенно не смог придумать, как выпутаться из этой ситуации, несмотря на то, что я бог. — Ты не бог! — закричала она. Казалось, что Святой вздрогнул, и на его лице отразилась смесь гнева, удивления и искренней благодарности. Арти вздохнула. — Прости, у меня плохо получается, — она взяла его за руку. — Пожалуйста, просто скажи мне, что ты чувствуешь. Я знаю, что ты можешь найти выход из… из всего, в чём ты застрял, но не так. Он взглянул на неё, затем отвёл взгляд и на мгновение замолчал. Она поймала себя на том, что нежно поглаживает его руку. — …Я… я хочу извиниться. Поверить тебе. Когда ты говоришь, что моё происхождение… не имеет значения, — выдавил он, глядя на своё отражение в воде. — …Но я просто… не могу избавиться от ощущения, что для меня всё по-другому. Она кивнула, чтобы он продолжал. — Я… я хочу сохранить этот образ мыслей, сохранить свои идеалы, но я… я не могу сделать это, извинившись, — объяснил он. — Я противоречу сам себе. Я лицемер. Ты раскрыла во мне глубокую… слабость… — он произнёс это слово так, словно оно было ядовитым, —…которая лежит в основе всего моего мировоззрения. — …И все потому, что ты просто хотела утешить меня. Арти на мгновение замолчала. — …Для меня всё по-другому, Арти? — спросил он, наконец взглянув на неё. — …Ты правда так не считаешь? … — …Святой, ты всё ещё слизнекот, — напомнила она ему. — У тебя всё ещё есть желания и потребности, которые нужно удовлетворять. — …Но… — Никаких «но», — вмешалась она. — То, что ты стар как мир, не значит, что ты не слизнекот. — Когда мы познакомились, ты сказал, что ты не святой, ты просто хотел им стать. — добавила она. — Ты установил слишком высокие стандарты. Ты можешь совершать ошибки. Ты можешь облажаться. Ты можешь заботиться о себе. Он замолчал, глядя на свое отражение в озере. — …Ты научил меня заботиться о себе, — мягко напомнила она. Молчание. Святой выглядел так, будто вот-вот заплачет. Ей было больно видеть его таким. — …Хочешь, я тебя обниму? Через мгновение он едва заметно кивнул. Она обняла его и крепко прижала к себе, наслаждаясь его мягкостью. Он был очень отзывчивым на объятия. Она на мгновение замерла, обдумывая эту мысль. Она почувствовала, что её сердце забилось чуть быстрее. Святой наконец-то прильнул к ней в объятиях и обнял её в ответ, обхватив руками за талию и прижавшись лицом к её груди. Она почувствовала, как его напряжение и беспокойство медленно уходят, когда он расслабился, прижавшись к ней. Она была для него якорем. — Это кажется таким неправильным… — пробормотал он в неё. — Я едва успел извиниться… Она сочувственно кивнула. — Да. Я знаю это чувство. Ты справишься. Он прижался к ней ещё теснее и крепче зажмурил глаза. Она нежно закрыла свои глаза и замерла. Было спокойно. …Из груди Святого начало исходить едва заметное ритмичное жужжание, словно он вибрировал. Оба слизнекота замолчали. Святой казался очень смущенным. — …Кто-то счастлив, — тихо сказала Техник, слегка самодовольно улыбаясь. — Я… я… прости, я не… я не знаю, что происходит… — сказал Святой, явно растерявшись и немного смутившись. Она усмехнулась. — Ты забавный. — Н-нет, клянусь! — воскликнул он, и его голос ненадолго заглушил гул. — Я не это имел в виду, я… я не знаю, почему… — …Ты мурлычешь? — заметила Техник. — …что? — Ты мурлычешь, — заявила она. — Знаешь. Эта маленькая… — она вытянула шею и издала похожее мурлыканье, хотя более низкое и хриплое. — …Что мы делаем, когда счастливы? Показывает комфорт без слов или чего-то такого…? …Что-нибудь напоминает? — …Я… я… нет… — признался Святой. — Как? — недоверчиво спросила она. — Это биологическая особенность, все слизнекоты так делают. — Я… я всего лишь собрал эту форму из базовой биологии слизнекотов, а затем модифицировал ее… — пояснил он. — Я… я никогда раньше с этим не сталкивался… Какое-то мгновение она пристально смотрела на него. Она подавила смешок. — Не смейся надо мной! — воскликнул Святой. Ей едва удалось подавить смешок. … Святой скрестил руки на груди и надулся: — Это не смешно. Техник разразилась радостным смехом, который эхом разнёсся по пещере, и чуть не упала. Она безумно хихикала и трясла Святого в своих объятиях, заливаясь смехом. — Кому-то я нравлюсь! — поддразнила она. Она захихикала, когда Святой надул губы и отвел взгляд. Она не видела этого из-за шерсти, но он прекрасно понимал, что отчаянно краснеет. — Не волнуйся, пушистик, — сказала она, снова крепко обнимая его. — Ты мне тоже нравишься. Святой выкрикнул что-то в смеси гнева и смущения, хотя его голос был приглушён из-за того, что он прижимался к ней, и слова было трудно разобрать. Она хихикнула и отпустила его. — Прости, прости, я веду себя как дура… — она усмехнулась. Святой несколько раз судорожно глотнул воздух. — Когда ты успела стать такой… такой?! — он запнулся, не в силах подобрать слова для описания ее поведения. Она снова хихикнула. — Когда это начало тебя раздражать, я думаю… Святой закатил глаза, насколько это было возможно с закрытыми глазами, и отвернулся. Через мгновение, когда он услышал смех Арти, уголки его губ приподнялись в улыбке. — …может быть, это немного забавно… Арти снова хихикнула. — Так и знала. Они вместе подавили смешок и, наконец, успокоились. — …Хорошо, — сказала Техник. — Нам пора идти. — …Да, да, — подтвердил Святой. — Утро было долгим. — И я голодна, — добавила она. — Пойдём.

***

Дальнейший день прошёл просто. Они путешествовали, болтали, ели, пока не нашли укрытие в очередном вагоне поезда, стоявшем в ряду других. Арти сказала, что скоро они доберутся до отголоска. Они забрались внутрь и устроились поудобнее в дальнем верхнем углу, где груда покрытых мхом ящиков, сложенных почти до потолка, а также какие-то обломки и металлический шест служили чем-то вроде двери в остальную часть укрытия. Там было уютно. Они легли, Арти потёрлась о место, где можно было свернуться калачиком, а Святой поискал удобное место рядом с ней. Техник чувствовала себя довольно расслабленно, хотя, когда она устроилась поудобнее, её что-то поразило. Святой. Она недостаточно хорошо его знала, чтобы сказать наверняка, но ей было интересно. Будет ли он беспокоиться о том, что заснёт? Останется уязвимым для этих… червей? Она отвернулась и опустила голову на лапы, испытывая противоречивые чувства. Ей действительно хотелось обнять его. Но… она подумала о своем сердце, учащенно бьющемся всякий раз, когда они соприкасались. Мягкость его шерсти, спокойствие его голоса и каждая мелочь, которую она узнала, разрушили её стены, как будто их и не было. Она… он не мог ей нравиться в этом смысле. Это не сработает, никогда не сработает. Он не… она не может… Нет, нет, нет. Это не так. Это не так. Этого не случится. Она не может потерять его сейчас. Она никогда не простит себе, если это случится. Она подавила трепет в груди и закрыла глаза. — …Арти? Ее мысли успокоились, и она снова открыла глаз. — …да? — …Не возражаешь ли ты, чтобы… э-э-э… снова меня обнять? Черт. Она не могла сказать "нет". Она не хотела говорить "нет". …Это было только для него. Да. Она просто окажет услугу. — …да, конечно, — сказала она, поворачиваясь к нему. — …Ты возражаешь или?.. — Просто… заткнись. Она подползла к нему и обхватила руками, прижав к своей шее. Сначала он, кажется, немного удивился, но через мгновение тоже с некоторой неохотой прижался к ней. Он был таким маленьким, свернувшись калачиком у неё на руках. Это было… восхитительно. Она не могла подобрать другого слова. — Ты… очень тёплая… — пробормотал он, и на его губах появилась лёгкая улыбка. — Ммм, — пробормотала она, пытаясь сдержать свое сердце. — Спокойной ночи, Святой. — …Спокойной ночи, Арти… Он быстро заснул в её объятиях, прижавшись к ней всем телом. Он слегка улыбался. Ей захотелось сжать его в объятиях и встряхнуть. Возьми себя в руки, Арти. Она закрыла глаза и вдохнула его успокаивающий запах, стараясь не обращать внимания на трепет, который он у неё вызывал. В конце концов она заснула.