Размышления

Техник проснулась ближе к Святому, чем помнила, уткнувшись лбом в его мех и прижимаясь к нему, словно всё ещё боясь холода бури. Она почувствовала лёгкое головокружение и попыталась подавить его, но не смогла отстраниться. Его присутствие было таким успокаивающим, таким нежным. Часть её сознания размышляла о том, что он подумает о ней, если проснётся. Скажет ли он ей, что чувства нужно выражать, а не скрывать? Что ей нужно открыться, и это один из способов сделать это? И если он это скажет, то будет ли он знать, что это за чувство? Она снова пнула себя. Не думай так. Она поудобнее устроилась и положила голову ему на плечо, нежно прижимая его к своей груди. Он снова замурлыкал. Она разочарованно хмыкнула. — Почему… — пробормотала она себе под нос. — Почему, почему, почему…? Она немного полежала с ним. Ощущение его объятий было нежным, успокаивающим, хотя на её лице всё ещё читалось противоречивое выражение. Она не должна так себя вести. У нее даже не должно было быть шанса сделать это. И все же она была здесь, эгоистично принимая это. Она разжала руки и слегка отодвинулась, а затем перевернулась на другой бок. А потом остались только она и тишина. Стало холодно. Святой зашевелился у нее за спиной. — Хм… — промычал он, приподнимаясь и глядя на неё. Она отвела взгляд, зная, какое у него будет расстроенное выражение лица, когда он увидит, что она отвернулась. — …Доброе утро, Арти… — сказал он, слегка зевнув. — …Ты в порядке? — Да, да, — пробормотала она, садясь. — Просто отголосок морочит мне голову. Она смотрела недостаточно близко, чтобы увидеть выражение его лица. Она ждала, что он продолжит. — …Я чувствую, что ты что-то скрываешь от меня. Она ненадолго задумалась, стоит ли заявлять, что это ложь. Она вздохнула. — …Тебе действительно нужно знать всё, о чём я постоянно думаю? Он наклонил голову. — Нет. Но ты не можешь говорить мне то, что думаешь. — … — …Можем мы просто… вскрыть это позже? — предложила она. Святой сделал паузу. — …Хорошо, — сказал он. — …Теперь, когда мы встретили еще один отголосок, я думаю… Звук, похожий на приглушенный взрыв, привлек их внимание. Техник выскочила на улицу, а Святой последовал за ней. Они встретились у двери и посмотрели на озеро левиафана, откуда доносился шум. Стая мусорщиков сражалась с разнообразной фауной вокруг озера вдалеке, в том числе пыталась справиться с левиафаном. Это было… странное зрелище, такое далёкое. — …Они… могут быть здесь, чтобы убить меня, — немного погодя сказала Техник. — …Что заставляет тебя так думать? — Я имею в виду… они на территории левиафана, и они… Она замолчала, когда еще один отдаленный взрыв взметнул немного пыли с потолка. — …хорошо вооружены, — закончила она. — Они нечасто сюда приходят. Слишком много всего происходит. Слишком много хищников. — …так что… нам, наверное, лучше уйти. — …Предположим, это убедительное доказательство.

***

Удобное доказательство, которое помогло ей избежать утреннего разговора. Слизнекоты ускорили шаг, двигаясь по тому же маршруту, что и к отголоску, в надежде опередить бурю к тому времени, как они доберутся до ворот. Потому что да, ворота находились практически в том же месте, что и отголосок. Ещё одна вещь, о которой она забыла сказать Святому. Тем не менее, они снова без происшествий прошли через пещеры. Не успела она опомниться, как они снова оказались на подъёме. Холод обжигал кожу и немеющие пальцы, но она не сдавалась. Она говорила себе, что просто хочет доказать, что может. На самом деле она просто не хотела цепляться за Святого, как раньше. Она карабкалась вверх, а её спутник шёл рядом и предлагал помощь, когда она была нужна. Её сердце начинало болеть каждый раз, когда она осмеливалась взглянуть на него, и это не приносило утешения. Такой заботливый. Такой добрый. Почти идеальный. Она не заслуживала его, это факт. Она училась надеяться, училась жить, но в какой-то момент ей пришлось задуматься о себе. Святой не знал, как поставить себя на первое место. Поэтому ей придётся сделать это самой. Святому не понравилось бы это слышать. Обычно это свидетельствовало о том, что мысль была плохой. Но всему есть предел. Она не может просто спросить себя, что бы он подумал. Или может? Кое-что ей нужно было выяснить самой. Она вздохнула и остановилась на краю утёса, затем ударилась головой о стену. — …ты в порядке, Арти? — Да, просто устала, — быстро сказала она, продолжая. Какое-то мгновение он стоял неподвижно, затем продолжил подъем. Она перелезла через край, и в голове у неё возник вопрос. На который у неё тоже не было ответа. Она помогла Святому подняться, и они заползли внутрь ворот. Она прислонилась к стене, глядя на текущую воду и размышляя про себя, пока грохотали замки. — … — …Святой, — сказала она, привлекая его внимание. — …Есть ли вопросы, на которые ты не можешь ответить? Он усмехнулся. — Ты мне льстишь. Она выдавила легкую улыбку. — Это «да»? — Это зависит от обстоятельств, — ответил он. — На все вопросы можно ответить. Просто не на все можно ответить «да» или «нет». — …Продолжая тему… ты хотела спросить меня о чём-то? Она избегала его взгляда. — Нет. Просто… задумалась. Он замолчал. Малиновая слизнекошка привела их двоих к убежищу прямо снаружи, ненадолго выйдя перекусить несколькими многоножками, прежде чем вернуться внутрь. Теперь они были в безопасности, и ни один из них не хотел рисковать попасть в снежную бурю. Поэтому они просто ждали. Арти лежала на спине, подбрасывала камень в воздух и ловила его после того, как они заперли дверь. Тогда-то и заговорил Святой. — …Продолжим с того места, на котором остановились, теперь, когда ты увидела ещё несколько отголосков, — сказал он. — …Думаю, я могу исцелить ещё один из твоих шрамов. Она удивлённо повернулась к нему, и камень, который она бросила, упал с того места, куда она его бросила, и ударил её по щеке. Она выругалась и потёрла щёку, садясь. — О, э-э… ладно, — пробормотала она. — Я… думала, это основано не только на отголосках. — Так и есть, — подтвердил он. — Ты стала лучше, чем сама думаешь. Она помолчала, затем вздохнула, услышав это заявление. — Ладно, — проворчала она. — Давай покончим с этим. Она подбежала и села. — Который? — …Тот, что у тебя на ноге, я полагаю. Она посмотрела на поцарапанную, обожжённую кожу на внутренней стороне левой ноги и задумалась, как бы ей расположиться так, чтобы Святой мог нормально дотянуться до неё. Другая часть её (которую она пыталась игнорировать) кричала, что любая форма близости, будь то в переносном или прямом смысле, была последним, что ей сейчас нужно. — Лечь должно быть достаточно удобно, — предложил он, заметив её замешательство. — На бок или на спину, как тебе удобнее. Она слегка пожала плечами и, слегка фыркнув, легла на спину, зажав хвост между лапами. Святой придвинулся ближе и на мгновение сел рядом с ней. — …Опять же, тебе не обязательно это делать, — напомнил он ей. — Этот процесс можно и нужно проводить только тогда, когда ты будешь готова. Иди. Вставай. Это твой шанс избавиться от всего этого. Перестань давать себе то, чего ты не заслуживаешь. Но ты этого не сделаешь, не так ли? Ты скажешь «да». Потому что это приятно. Приятно знать, что кто-то заботится о тебе больше, чем должен. Приятно чувствовать прикосновения, которые не бывают грубыми или нерешительными. Приятно чувствовать себя чистой, без изъянов, несмотря на то, что ты знаешь, что внутри у тебя гниль. — …Нет, всё… нормально, — пробормотала она. — Просто… всё ещё странно. Трусиха. — …Хорошо. — На что похожа эта боль? — …Это… чешется? — пробормотала она. — Шелушится. Как будто к моей ноге прилипла горстка гравия. Наверное, как от ожога. Святой кивнул. — Я посмотрю, что можно сделать. Его мех холодил её кожу, заставляя её сдерживать дрожь. Холод проникал в неё и ласкал, как обычно, словно ветер, скользящий по её венам. Невидимые руки обхватили её щёки и прижали к себе, наполняя тело теплом. Это напомнило ей о тех одиноких ночах во время крестового похода. Когда она обнимала себя, чтобы понять, помнит ли она, каково это — нежное прикосновение. — …Не хочу вмешиваться, но ты выглядишь… противоречивой, — тихо сказал Святой, сделав паузу. — …Твоя карма нестабильна. Это может немного… усложнить ситуацию, если не разобраться. — …хм, — она хмыкнула. Интересно, что бы это могло быть. — …Не хочешь ли ты мне кое-что сказать? Она раздраженно посмотрела на потолок. — …В любом случае, особого выбора нет, — пробормотала она, отводя взгляд. — Ты уже знаешь, что что-то не так. Не то чтобы я хорошо это скрывала. Не то чтобы он мог что-то с этим поделать. Она не могла отличить хороший совет от плохого, правильные мысли от неправильных. Ненависть к себе от самосознания. — …Это… затруднение, да. Она вздохнула и слегка перевернулась, отвернувшись от него. — …в чём проблема с тем, что это сложнее? — спросила она. — Арти, ты же знаешь, что не можешь игнорировать свои проблемы, — напомнил он ей. — Ещё я не могу просто сбрасывать это на тебя, — пробормотала она. Святой начал что-то говорить, потом остановился. — …Ты хочешь сказать, что тебе нужно время, чтобы обдумать их? — … — …Я имею в виду… не то, что я имела в виду, когда говорила это, но да, я… — её голос затих. — Мне нужно самой во многом разобраться. Он задумчиво кивнул. — …Это займёт больше времени, — ответил он. — Мне придётся действовать более осторожно, и я могу задеть те места, которые ты не хочешь раскрывать. Могут проявиться эмоции, которые не принадлежат настоящему. Никакого реального вреда, в основном просто… дискомфорт. В каком-то смысле уязвимость. Она вздохнула. — …ммкей. Она перевернулась на спину. — Может быть, я… когда-нибудь расскажу об этом. Он кивнул и снова положил руку на ее рану. Она снова почувствовала, как по телу разливается тепло, но на этот раз оно было другим. Если она правильно помнила, он называл её шрамы узлами… она чувствовала себя именно так. Запутанной, уставшей и некомфортной. Эмоционально холодной. И всё из-за этого… глупого противоречия в её голове. Он задел в ней какую-то струну, и она почувствовала укол утешения, хотя он быстро прошёл, оставив в ней желание чего-то большего, чем просто обязанность. Ей больше не казалось, что сила, проходящая сквозь неё, принимает её такой, какая она есть; всё, что она делала, — это искала её острые углы. Ей казалось, что кто-то смотрит ей в спину. Время шло всё легче, всё нежнее. Она хотела, чтобы Святой был ближе. Она хотела, чтобы он проявлял к ней больше любви, чем та, что была необходима для исцеления её ран. Она чувствовала себя одинокой без него. Она хотела помочь ему стать счастливым, как он помог ей. Но теперь его прикосновение ощущалось не как нежная забота, которой оно, вероятно, и было, а как паук, ползущий по её ноге. Она подумала о последнем шраме, который он исцелил. О том, как чудесно она себя чувствовала в безопасности и комфорте. Как ей это удалось? При таком количестве конфликтов, при таком разрыве в её чувствах к нему. Как она могла быть такой открытой? … …это потому, что она… еще не знала? Она не осознавала правду, от которой уклонялась несколько дней. Настоящую правду. Она любила его. Но в то время, когда она ещё не могла разобраться в своих чувствах, она не испытывала угрызений совести за то, что потакала им. Позволяла себе чувствовать себя в безопасности и отличаться от других. Внезапно всё, что было после того момента, пронеслось перед её глазами. В тот день она была так… счастлива. Свободна. Она старалась думать позитивно, позволяла себе чувствовать, прислушивалась к доброму голосу. Но со временем это… прошло. Она деградировала. Потому что она поняла, что чувствовала. Она пожинала все негативные последствия, удвоенный страх, боль и ненависть, но ничего не получила взамен. Ни капли безопасности или радости в ту ночь, когда она встретила отголосок над Луной. … Хорошо. Подумай критически здесь на мгновение. Что бы сделал Святой в этом случае? Он бы… наверное, ненавидел себя чуть меньше. Ну, если бы он хоть немного следовал собственным советам. Итак. Что бы ты сделала, имея это в виду? Она на мгновение задумалась. …Если следовать логике Святого, то на этот вопрос нельзя было ответить одним предложением. — Арти? Она вздрогнула и чуть не выпрямилась, когда сработали её инстинкты. Святой тоже, казалось, удивился. — Эй, эй, эй, — успокоил он её. — Что случилось? — Н-ничего, — запнулась она. — Я… что случилось? — …Ты… как будто отключилась, — ответил он. — Я… я нашёл шрам и испугался, что как-то навредил тебе. — О. О, нет, я… — она замолчала. — …Просто… Задумалась. Последовала неловкая пауза. — …Я… сейчас лягу обратно… Она изо всех сил старалась расслабиться. Святой подождал, пока она устроится поудобнее. — …Хорошо. Рана… похоже, от близкого взрыва, и сильного, — констатировал он. — Она прожгла несколько слоёв кожи, почти до кости. Я… почти удивлён, что ты можешь ходить. — …хм, — пробормотала она. —… странно. — …а остальное? — спросил он. Она напрягала мозги и постукивала ногой, пытаясь найти источник и понять, что она чувствует. Но она… не могла его найти. Взрыв у её ног, вокруг её ноги — вот и всё, что она могла отследить. — …Я… не знаю, — призналась она. — Просто… удар по ноге. Святой на мгновение задумался. Его взгляд скользнул по её ноге, словно сканируя её. — …Это было… смертельно? Она сделала паузу. — …О. — О, это… имеет смысл, я думаю… Святой склонил голову набок. — …Тьфу. У меня всегда… болит голова, когда я думаю об этом… — проворчала она, садясь и потирая лоб когтем. — …Да, я… думаю, это был. Циклический бред. Святой задумчиво кивнул и терпеливо подождал, пока она продолжит. Нормальному существу всегда нелегко вспоминать прошлые циклы. Все туманные воспоминания, как и сны, усвоенные уроки, кажутся инстинктивными. — Я… взяла взрывное копье, — объяснила она, с трудом подбирая слова. —… Сражалась. Нет, э-э… Я… прижала к земле мусорщика. Кажется, он… что-то сказал. Не помню что. — И он… ну, ты понимаешь, — она сделала резкое движение рукой. — И… это… наверное… Она сделала паузу, словно размышляя, стоит ли рассказывать о том, что именно произошло. Святой не был так же равнодушен к крови, как она. —…Это подкосило меня, понимаешь, — продолжила она. — Я не могла ходить, не могла даже двигаться сразу после этого. Мне потребовалось время, чтобы снова научиться нормально драться. — …А что насчёт твоего разума? — спросил он. — Циклы в сторону. Смерть всегда сказывается на разуме. Что ещё ты чувствовала? Она на мгновение задумалась, потом вздохнула. — …Я… я чувствовала себя… одинокой, наверное, — пробормотала она. — Я… какое-то время не могла нормально ходить. Не могла хорошо сражаться. Не могла ничего… делать, — она продолжила: — Но я всё равно пыталась, иногда. Но бой, в котором я получила удар, был… довольно тяжёлым для них, так что они не особо сражались. Думаю, именно тогда… они начали называть меня… алой смертью. Святой поморщился. — Драматично. — Ммм, — подтвердила она. — Страх продолжал… распространяться. Некоторые из них думали, что я наказание от какого-то бога, некоторые начали думать, что я могу есть только их как пищу. Кто-то думал, что я истребитель, кто-то говорил, что меня нельзя убить. Вся эта чушь и ужас, и вот я здесь, хромаю, пропускаю прыжки и проигрываю схватки голубым ящерицам. — Я уже начала уставать от этого. От того, что была так зла, убивала всё подряд, — она объяснила: — Я пыталась спрятаться от этого, но я… чувствовала себя монстром. Таким монстром, каким я была. Я чувствовала себя… одинокой. Её поразило воспоминание. О том, как однажды ночью она впала в отчаяние от одиночества и впервые за долгое время заплакала. В тот момент ей отчаянно хотелось любви, доброты, даже ненависти. Ей не нравилось, когда её боялись. Если даже мусорщики её боялись… что подумают её дети? Ей стало холодно. — …Хорошо, — мягко сказал Святой. — …Ещё раз, я хвалю тебя за открытость. У тебя получается лучше. Она бросила на него взгляд полуутверждения и замолчала. — …Должен ли я начать исцеление? — …Да, — пробормотала она, снова ложась. — Продолжай. Святой снова положил руки на ее рану и подчинился. Она начала с того, на чём остановилась в своих мыслях. Что бы сделал Святой и что бы сделала она. Как ей следует поступить сейчас. С этим… отвратительным ощущением в груди и страхом в душе. Она никогда раньше не была влюблена. У неё была… связь с другим котом, ещё до рождения детей, но это было в основном по расчёту. Они никогда особо не любили друг друга; она хотела детей, а он мог их дать. И когда он ушёл сразу после их рождения, она не скучала по нему. Но это чувство, эта удивительная лёгкость, она была… по-настоящему прекрасной. От этого ей становилось тепло, она улыбалась, чувствовала себя в безопасности, чувствовала всё то, чего никогда себе не позволяла. И если бы Святой оказался на её месте или, возможно, советовал ей не скрывать любовь, которая была направлена не на него, сказал бы он ей не скрывать это? Не скрывать это было невозможно. Признание разрушило бы их отношения без лишних вопросов. Маловероятно, что он чувствовал то же самое. И она скорее попыталась бы обогнать стрижа, чем сделала бы это. Итак… что было дальше? … — …Святой? — спросила она. — …Тебе когда-нибудь бывает одиноко? Он сделал паузу. Она почувствовала, как его прикосновение снова стало тёплым, когда он остановил процесс исцеления. — Прости, наверное, сейчас не лучшее время, ты сосредоточен… — пробормотала она. — Просто продолжай, забудь, что я спрашивала. — Нет-нет, мне просто нужно было подумать, — заверил он её. Он продолжил процесс. — …Да, бывает. — …И как ты с этим справляешься? — …Если честно, то не очень, — признался он. — Но я могу… рассказать тебе, что помогает. Она кивнула, затем вспомнила, что в этот момент он ничего не видит, и пробормотала что-то в знак согласия. —…Социальное взаимодействие, естественно, — начал он. —Разговор на простые темы, которые не кажутся обязательными или принудительными. Шутки и размышления о планах и вопросах. — Прикосновения полезны, хотя… зависит от того, чьи, — продолжил он. — Они напоминают разуму, что он не один, и заставляют признать это. Эти два способа — лучшие, но, к сожалению… иногда их трудно найти. Я знаю это. —…Я считаю, что лучше сосредоточиться на той небольшой привязанности, которую ты можешь испытывать. Погрузись в комфорт, несмотря на беспокойство из-за близости или уязвимости. Спрашивай у проходящих мимо, как у них дела, найди убежище, чтобы разделить его с каким-нибудь пассивным животным. Фонарные мыши довольно спокойно относятся к объятиям, если уверены в своей безопасности. Прирученные ящерицы, привязанные к тебе кальмарокады — что угодно, что ты сможешь найти. Святой сделал паузу. Техник вдруг стало его жаль. Было ясно, что он говорит по собственному опыту. — …это немного больше, чем ты просила? — спросил он. — Я… я не собирался быть снисходительным. — Нет-нет, всё в порядке… — заверила она его. — Просто… я никогда не думала, что ты… проходишь через это. Он торжественно кивнул. Через мгновение он снова приступил к исцелению, перебирая её струны и снова ища место, где можно развязать узел. — …Тогда почему я… чувствую себя одинокой? Он снова на мгновение замолчал. — …Арти, ты же знаешь, что можешь попросить меня о чём угодно в любое время, — напомнил он ей. — Да, да, но у меня… всё есть, — ответила она. — Ты не то чтобы… отстранённый. У меня есть всё, что мне нужно, но я всё равно чувствую… холод. И снова тишина. Она почувствовала лёгкое покалывание на коже, когда он проник в её сознание. Она не знала, почему говорит то, что говорит, она просто… следовала своим мыслям. Делала то, что сделала бы. — …Что ж… —…Я полагаю, что взаимодействие, которое ты получаешь, либо недостаточно, либо… разобщено, — ответил он. — Ты или я можем чувствовать себя отстранёнными, как будто мы… что-то скрываем. И поэтому ты не позволяешь себе чувствовать себя такой близкой, как есть. — …Ты что-то скрываешь от меня? — спросил он. — …Я имею в виду, — она подняла руки, словно пожимала плечами, — когда я не скрывала…? — …Справедливо. На мгновение они погрузились в тишину. — …Это чувство? — спросил он. — То, которое ты боишься испытать или показать? Она избегала смотреть ему в глаза, хотя и знала, что сейчас он ничего не видит. — …Да, — неохотно пробормотала она. Чёрт. Чёрт. Зачем ты это сказала. Он видит тебя насквозь. Теперь он всё знает. Всё, чёрт возьми, разрушено. — Это потребность в… привязанности? Она мысленно сделала паузу. Ладно. Успокойся. Он не настолько проницателен. Немного притянуто за уши предполагать, что он был без ума от этого воплощения убийства, да и в любом случае он не был уверен в себе. — …Да, я… наверное… — пробормотала она с не совсем наигранным нежеланием. — …как я уже сказал, я… доступен, — тихо произнёс он. — О, и, пожалуйста, не принимай мою нерешительность за нежелание. Полагаю, я просто… не умею выражать свои желания. Он рассмеялся немного нервно. Арти слегка улыбнулась. — …И если этого всё равно недостаточно… — продолжил он. — …я полагаю, тебе просто нужно смириться с этим чувством. Он замолчал. — …И с этим мне предстоит разобраться, — задумчиво произнесла она. Казалось, он был немного удивлен ее словами. — …Да, я полагаю, что это так, — подтвердил он. Она кивнула. Святой продолжил исцеление. Теперь его прикосновения казались ей немного приятнее. Не такими противоречивыми. Она чувствовала тепло, а не холод, и это ощущение заставляло её чувствовать себя сонливой и в безопасности. Она задумалась, не облегчила ли она работу Святого, рассказав об этом. Вскоре он остановился. Ей показалось, что он коснулся пальцем узла в её душе. — …Ты всё ещё хочешь, чтобы я залечил рану? — тихо спросил он, взглянув на неё. — Я знаю, что ты уже согласилась, я просто… хочу перепроверить после всего этого разговора. Она подождала мгновение, затем кивнула. Святой снова закрыл свой разум. Ощущение, похожее на ослабление давления, охватило её душу и наполнило теплом. Ей показалось, что какая-то выемка или трещина в нижней части бедра изменилась, позволив ей гораздо легче расслабиться в этом положении. Она почувствовала, как обугленная, рваная кожа на её ноге втянулась внутрь и зажила, став чуть более грубой, чем остальная кожа. — О, чёрт, проклятье, это сработало лучше, чем я думала, — проворчала она, переворачиваясь на спину. — Думаешь, ты… что-то исправил в этой кости? Святой выглядел немного обеспокоенным. —… Не могла бы ты… пояснить? — …Не знаю. Кажется, у меня просто немного… болит нога. Как при полузажившем растяжении, — объяснила она. — Наверное, просто… привыкла. Я и с худшим справлялась. Святой медленно кивнул. — …Полагаю, взрыв повредил твой скелет сильнее, чем я думал. Она кивнула, села и откинулась на руки. — Наверное. Но, эй, ты всё исправил. Я думаю. Так что всё хорошо. — …Предположим, что так. — …Если все в порядке, теперь мы можем отдохнуть. Она кивнула и легла обратно, перевернувшись и найдя удобное положение. Впрочем, если всё пойдёт хорошо, она не засидится надолго. Ей определённо было немного легче устроиться поудобнее без ощущения покалывания в ноге и судороги в бедре. Сейчас. Она просто должна была спросить. Давай же. Спроси его. В любую секунду. Почему это так сложно? Он собирается пожелать спокойной ночи. — …Спокойной ночи, Арти. Сказал это. … — …Эй, Святой? — выдавила она. — …Знаешь, вчера? Или, вроде как, вчера, до отголоска?.. Казалось, он открыл свой разум, чтобы увидеть ее сквозь закрытые глаза. — …Мы можем… поспать… как в тот день? — нервно пробормотала она. — Как… — она сделала небольшое движение руками, словно обнимая. — …вот так? — спросила она. Её голос звучал так, будто она в любой момент могла выбежать из комнаты. Святой сделал паузу. — Ничего страшного, если нет, не волнуйся. — быстро добавила она. — …Нет-нет, — сказал он, приподнимаясь. — Конечно. Безусловно. —… хорошо, — сказала она немного сдавленно. Святой встал и лёг рядом с ней. Он придвинулся ближе и обнял её, и она сделала то же самое, хотя на этот раз она прижалась к нему, а не он к ней. Она уткнулась лбом в его шерсть на шее и запустила когти в его мех, прячась под ним. Через мгновение он обернул свой хвост вокруг её хвоста, укрывая её своим мехом. Её сердце бешено колотилось, пока она наслаждалась этим ощущением. — …удобно? — тихо спросил он. — М-м, — промычала она, крепко зажмурив глаз и зарывшись лицом в его мех. — …хорошо, — прошептал он. — …приятных снов. Она чувствовала себя в безопасности, но как-то по-особенному. Такая уязвимая, но в то же время защищённая. Желанная, о которой заботятся. Только он мог видеть эту её сторону и относиться к ней с нежной добротой. Она вдыхала всё это. Обнимаясь с ним, она знала, что ей никогда не причинят вреда. — …это… мило … — прошептала она в него, слова требовали усилий, но снимали тяжесть с ее плеч. — Я бы… хотела… делать это чаще… — Конечно, — мягко сказал он, проведя рукой по её ушам и положив голову ей на лоб. — Всё, что ты пожелаешь. — …Спокойной ночи, Святой… — Спокойной ночи, Арти. Он затих. Она крепко обняла его, как будто от этого зависела её жизнь. Она бы оберегала его. Она бы прижимала его к себе. Она бы сделала всё, чтобы насладиться этим чудесным ощущением тепла и безопасности ещё хоть секунду. Она бы больше не пряталась от этой близости. Она бы полюбила его. Независимо от того, воздал он за это или нет.