Колебание

Когда Техник проснулась, она всё ещё крепко обнимала Святого. Её руки обвились вокруг его туловища и прижались к груди. Её кожу покалывало от тепла, которое она испытывала к нему, и она ощутила лёгкое прикосновение к своей голове. Святой уже проснулся и пальцем обводил края её небольших шрамов. Это было любящее, заботливое прикосновение, ласкающее следы её худших проявлений, словно они были прекрасны. — …О. Доброе утро, Техник, — сказал он, слегка удивившись, и положил руку ей на затылок. — Доброе утро… — пробормотала она. Она подавила зевок. Он едва заметно улыбнулся. — Хорошо спалось? — …может быть… — пробормотала она. Он усмехнулся. — Есть причина, по которой слизнекоты спят именно так. Это успокаивает, не так ли? Она молчала, зарывшись в его шерсть, словно пытаясь спрятаться от него. — …Ах. Прошу прощения, — мягко сказал он. — Ты ещё не привыкла к этому. Я оставлю тебя в покое. Он нежно потёрся о неё носом и отстранился, а она разжала руки, чтобы он мог сесть рядом с ней. Ей хотелось бы подольше наслаждаться этим ощущением, которое дарили ей его объятия, но в кои-то веки она была довольна своей заботой. — М-м-м… — сонно промычала она, переворачиваясь на живот и слегка потягиваясь. — Который час?.. — Скажем… пятнадцать минут после открытия выхода, — ответил он. — Пятнадцать? — повторила она. — Черт… Святой склонил голову набок. — Что-то случилось? — Я проспала, — прямо сказала она. — Мы теряем время, кто-то мог напасть. — Это нормально — иногда позволять себе отдыхать, Арти. Она начала говорить, потом остановилась, вспомнив свое вчерашнее заявление. — …Да. Верно, — признала она. — Но… я не хочу терять свои инстинкты только потому, что мне так… комфортнее. Это опасно. Нравится мне это или нет, но прошлое помогло мне выжить. Святой задумчиво кивнул. — …разумно. Я не думаю, что ты… «расслабляешься», за неимением лучшего термина. Полагаю, ты просто не привыкла чувствовать себя… в безопасности. Твой разум жаждет покоя; как только ты позволишь ему это, он позволит тебе делать то, что ты хочешь. Она задумалась на секунду, лениво облизывая губы. — …Хорошо. Это разумно. Вскоре после этого они вышли наружу, и холодный ветер ворвался в маленькую пещеру, в которой они прятались. Похоже, они находились в нижних, грязных туннелях. Они ещё не выбрались из подземелья. — …Святой, я хотела спросить ещё кое-что, — сказала она, когда они вошли в туннели. — Как тебе будет угодно, — подсказал он. — Не мог бы ты… проверять меня на… как это называется — пессимизм? Иногда? — спросила она. Святой посмотрел с любопытством. — Что ты имеешь в виду? — Когда я… настроена негативно, слишком ворчлива, — объяснила она. — Можешь попробовать подловить меня на этом? Я-я чувствую, что мне нужно это исправить. Святой мгновение пристально смотрел на нее, затем улыбнулся. — Да. Да, я могу, — радостно сказал он. — …Почему ты улыбаешься…? — спросила она. — Потому что я горжусь тобой. Она закатила глаза и направилась туда, где, как она надеялась, был выход. — О, посмотрите на меня, я такая счастливая и удачливая или что-то в этом роде… — пробормотала она. — Пессимизм, — заметил Святой. — О, иди ты к черту! Святой громко рассмеялся и потрусил за ней.

***

Святой трусил за ней, пока они не нашли несколько более тёмных и сырых туннелей, через которые она уверенно вела их. Он всё ещё был рад услышать от неё эту просьбу, которая свидетельствовала о значительном прогрессе в правильном направлении. Хотя он и задавался вопросом, что именно заставило её так резко измениться. Но он решил подумать об этом позже. — Вот почему я говорю, что ты стала лучше, чем сама думаешь, — сказал Святой, следуя за Техник по туннелям и ирригационным системам. Она вздохнула. — Не даешь мне забыть об этом, да? — Неа, — беспечно подтвердил он. — Заткнись, пушистик. Она спустилась по туннелю в большую пещеру, хотя её тупые углы и странная геометрия намекали на какую-то индустриализацию. Растения свисали с потолка и пробирались сквозь грязь, затеняя тёмное место даже с выступа, на котором они стояли, и открывая обзор. — Знаешь, мне стоит придумать для тебя какое-нибудь слегка дразнящее прозвище, — заметил Святой. Она озадаченно посмотрела на него. — Ты часто называешь меня пушистиком, — заметил он. — Мне не хватает слов, чтобы ответить тебе тем же. Она фыркнула и закатила глаза, слегка ухмыляясь. — Не смотри на меня. Я просто называю вещи своими именами. — …Искорка? — предположил он. — Ни в коем случае. Он подавил смешок. — Мне это нравится. — Я буквально собираюсь тебя убить, — парировала она. — Я не позволю этому прицепиться. — Никогда не знаешь наверняка… — сказал Святой, подражая загадочному тону. На мгновение они обменялись смешком по этому поводу. Святой почувствовал покалывание в шее, как будто кто-то бросил в него что-то острое, но маленькое с большого расстояния. Поведение Техник изменилось, когда она это заметила. Она покачала головой, откашлялась и шагнула вперёд. — Что… черт возьми, это…? — пробормотала она. — О черт. Как только она начала двигаться, что-то пролетело в воздухе и ударило её в руку. Поскольку у неё не было шерсти, было понятно, что это было. Маленький, похожий на иглу снаряд, желтоватый и полупрозрачный, с чем-то вроде сухожильного мешочка на конце. Она вытащила иглу из руки и пригнулась, когда над её головой просвистела ещё одна стрела. Теперь Святой мог различить шипение и брызги, доносившиеся из тенистой листвы. Паук-ядоплюй, невидимый на фоне почти такой же листвы. Он увидел, как Техник взревела и прыгнул с уступа навстречу звуку, но яд уже начал действовать. Руки у него отяжелели, ноги задрожали. Он пошатнулся и направился к уступу, пытаясь добраться до безопасного места, но перед глазами всё потемнело. Техник что-то крикнула. Он почувствовал, что падает, и кувыркнулся, когда его системы отключились. Святой очнулся чуть позже, с болью в голове, зарывшись в листву и грязь. Он услышал рычание вдалеке и повернул голову на звук. Техник металась взад-вперёд так быстро, как только могла, под обстрелом иглами из пучка красноватой растительности. Святой проиграл битву и его голова снова опустилась, а затем он с трудом поднял её, его хрупкая нервная система боролась с ядом. Туманным взором он наблюдал, как она с рычанием бросилась в драку, а затем услышал скрежет когтей и зубов. Из куста вылетели две иглы, затем послышалось шипение, рычание и тишина. Она выскочила из куста, споткнулась, а затем бросилась к нему. — Святой! — взволнованно закричала она, резко остановившись рядом с ним на неровной земле. Она получила четыре укола: один в руку, два в туловище и один в шею. — Я в порядке, я в порядке… — пробормотал он, немного приподнимаясь. — Может быть… небольшая устойчивость к яду не была бы непростительной… — Черт, черт, черт… — пробормотала она, осматривая его в поисках ран. — Ты уверен? Кровотечение? Любое- где угодно? — Арти, это я должен волноваться, — напомнил он ей, вставая. — Ты вся в иголках… — Я? Н-нет, нет, я в порядке, — заверила она его, хотя явно теряла контроль над своими мышцами. — Почему я… не должна быть… в порядке? Всё в порядке. В порядке. В порядке… Она упала лицом в грязь и пролежала так около трёх секунд, затем поднялась на ноги. — Я встала! — поспешно воскликнула она. — Я встала! Святой не смог удержаться от смеха, несмотря на обстоятельства. — О, заткнись! — закричала она, хватая его за руку и направляясь в другую часть комнаты. — Нам нужно идти, там ещё больше! Он, по правде говоря, поверил ей. Пауки редко охотились в одиночку. Они пронеслись по рытвинам и красноватой растительности, слыша шипение и шуршание, с которым пауки пробирались сквозь заросли. Паук выпрыгнул из-под земли и укусил Техник, но она довольно легко отбросила его в сторону и продолжила движение. Ядовитые иглы упали на землю позади Святого. Они почти добрались до выхода из туннелей, но пауки были быстрее. Один туннель был перекрыт шипящим пауком, другой. Техник схватила копьё и почти сразу же была вынуждена пронзить им другого нападавшего. Они нырнули в норы и двинулись наружу, надеясь, что она знает, куда идёт. По мере того, как они бежали, поднимались и наконец выбрались на поверхность, свежий воздух становился всё ближе. Святой, спотыкаясь, отошёл в сторону, а Техник повернулась и зашипела на вход. Один из пауков зашипел с края туннеля. Было ясно, что они не хотели сражаться на свету и на открытом воздухе. Через мгновение они заползли обратно в дом и исчезли. Техник застонала, повернулась и остановилась. Они находились в большой открытой пещере, похожей на металлический каркас, который обрушился. Они видели солнечный свет, проникавший в туннель, и огромные замысловатые граффити, покрывавшие стены. Единственной проблемой были огромные заросли живой травы, покрывавшие склон холма и простиравшиеся дальше, чем они могли видеть. Она цеплялось за стены и покачивалась на лёгком ветру, грязь и металл стирались от медленного натиска растения. Холм был покрыт едва держащимися друг за друга отложениями и разрушающимися камнями, корни всё ещё были холодными и серыми. Конец растения тянулся и извивался в сторону Техника, чувствуя тепло жизни. — …Я повела нас не в ту сторону. Арти обхватила голову руками, а трава на краю поля всё ещё тянулась к её ногам. — …Сссссука…! — Арти. Она остановилась и оглянулась на него, всё ещё недовольная. Он держал на ладони жёлто-зелёный шар, с которого сыпалась пыль. — Что-то забыла? — спросил он, ухмыляясь. — …Что, чёрт возьми, это нам даст? — спросила она. Он в замешательстве склонил голову набок, затем пожал плечами. Он уронил спору на землю, и она взорвалась, подняв небольшое облачко пыли. Вдалеке раздался странный крик. — Я удивлен, что ты забыла, что было почти нашим первым настоящим разговором, —беззаботно заметил он, подходя к ней по краю. Она выглядела озадаченной, затем покачала головой. — С-Святой, я не понимаю, о чём ты говоришь. Хватит загадывать загадки. Он подождал немного, затем кивнул в сторону поросшего травой склона. Когда она обернулась, то увидела, как пара длинных тонких чёрных ног ползёт вниз, поддерживая тело, опускающееся в пещеру. Его жёлтые глаза покорно взглянули на них, а затем скрылись в облаке пыли. — О. — О-о-о, точно, э-э-э… — она замолчала, подбирая слово. — Дождевой олень. — Дождевые олени! — подтвердила она. — Точно. Забыла про них. Он усмехнулся и побежал трусцой к месту, где приземлился олень. Огромный зверь возвышался над ним, колыхая траву, но не спускаясь вниз. — Где ты вообще это взял? — спросила она, следуя за Святым. — Вон там их два, — просто сказал он, указывая на заднюю стену, где они вышли из туннелей. Там действительно было два плодовых тела. Она вздохнула и кивнула, когда зверь опустился, и его рога качнулись, когда он коснулся земли. Святой запрыгнул ему на голову и протянул ей руку. Она взяла её. Через мгновение олень закончил трапезу и встал. После короткой паузы он вышел из пещеры, и трава у его ног сердито зашуршала. Там, высоко наверху, было спокойно, слышался шум ветра, и они подбирались ближе к свету. Олень взобрался на склон холма и вышел на поверхность, где в это время суток шёл снег. Снежинки падали на его шерсть, пока он поднимался к свету, и слизнекоты впервые с тех пор, как оказались на побережье, почувствовали настоящий свежий воздух. На противоположном холме, на краю пропасти, из которой они выбирались, стоял мусорщик. Техник уставилась на него, одной рукой держась за рог, пока олень взбирался наверх. — …Ты помнишь? — мягко спросил Святой, стоя рядом с ней на голове оленя. — Наша первая поездка на олене? Казалось, это было так давно… Сколько это было — пятьдесят, шестьдесят циклов? Такое короткое, но такое долгое время. — …Да, — подтвердила она. — …Прости. Что я так с тобой обошлась. — Всё в порядке, — заверил он её. — Ты не доверяла мне. И у тебя не было причин верить, что моя доброта искренняя. Она посмотрела вниз, на живую траву, и ничего не ответила. — …Да, — повторила она. — Но было бы… неплохо, если бы я была немного добрее. Святой задумчиво кивнул. Олень полностью выбрался на поверхность, на поля, поросшие травой, и снег, кружившийся в воздухе, наконец-то улегся. Воспоминания об их встрече и безмятежной обстановке заставили Святого подумать, что сейчас самое подходящее время для размышлений. Техник менялась. Он знал это. Но сегодня и прошлой ночью это произошло довольно внезапно. Она попросила его утешить её, прикоснуться к ней. И она проснулась, всё ещё находясь с ним в контакте, изо всех сил стараясь не думать о плохом. Конечно, она не была идеальной, но она старалась стать лучше. И то, как она себя вела, её нервозность, взгляды на него и тоска в её глазах. Конфликт, который она молча переживала, прижимаясь к нему. Обманывал ли он себя, когда пытался понять, покраснели ли её щёки? Когда он смотрел в её единственный глаз и чувствовал, что она скрывает какую-то тайну, которую, возможно, никогда не раскроет? Были ли её улыбки искренними? Может быть. Но, учитывая то, что он знает, и учитывая то, что она знает. Возможно, она действительно чувствует то же самое. Его сердце бешено колотилось. Каким-то образом он никогда по-настоящему не надеялся на это, но теперь это случилось, и мысль об этом опьяняла. Ему хотелось забраться на оленьи рога и закричать во весь голос. Но он должен был сохранять спокойствие. Пока. Если бы она ответила взаимностью. Что бы это значило? Что он мог бы сделать с этим чувством? Когда он сможет признаться? Найдет ли он в себе силы? Вопросы, на которые у него не было ответов. Не сейчас. — …Святой, — спросил голос Техник, отвлекая его от мыслей. — …Что произойдет, если ты не будешь выполнять свою… работу? Он остановился, чувствуя, как ветер свистит в его шерсти. — …Что ты имеешь в виду? — спросил он. — …Ты сказал, что что-то произойдёт, если ты… пробудешь тут слишком долго или не… вознесёшься, — уточнила она. — …Что это? — Если ты… не возражаешь сказать, — добавила она. — …Нет-нет, не возражаю, — подтвердил он. — Кажется, я тебе говорил, не так ли? — …Ну, если только падение неба не было в буквальном смысле, — сказала она, слегка усмехнувшись. — …Так и было. Через мгновение она перестала ухмыляться. — Подожди… что? Он помолчал, раздумывая, как бы ему объяснить. — …Я не знаю, как это описать, — сказал он, прислонившись к рогу и глядя на неё. — Это… не естественное явление, как ты можешь заметить. Она выглядела совершенно подавленной и одновременно очень заинтригованной. — …эта… сокрушительная сила, она обрушивается сверху с оглушительным рёвом, словно само пространство рушится, — объяснил он. — Возможно, это не само небо, а просто ужасная иллюзия. В любом случае, это… неописуемо жуткое зрелище. Горы рушатся, озёра разливаются, жизнь под ним уничтожается. Единственный способ спастись — уйти под землю, но это не защитит навсегда. Пустота и небеса давят изнутри, пока не останется ничего, и всё не превратится в пыль. Техник уставилась на него в чем-то похожем на шок. — …Что… что будет потом? — спросила она. Святой был немного удивлен. — …Ты хочешь узнать больше? — спросил он. — Я… предполагал, что эта история будет… смертельным ужасом для большинства… Я собирался извиниться за то, что навязываю тебе эти знания. — …Я имею в виду… это. Странно, — призналась она. — Но… я думаю, что не могу… по-настоящему понять это. Неописуемо, как ты и сказал. Не очень-то похоже на то, что можно понять. — …Ты не можешь это осмыслить? — Да, да, — подтвердила она. Святой на мгновение задумался. — …Что ж. В конце концов, я снова проснусь, — сказал он. — Будь то… разрушение или вознесение. Я вернусь. Разрушенная жизнь тоже вернётся в другом цикле, хотя… последствия разрушения сложны. Это своего рода аномалия, которая… Он задумался еще на мгновение. — …Наверное, лучше отложить это на другой раз, — признал он. — Но вознесение стало более доступным, и его стало легче совершить, не понимая. К сожалению, но… ни то, ни другое не является самым серьёзным последствием. — Потому что никто не выживет после этого события, — объяснил он. — …Червь, под чьей волей я нахожусь. Она наклонила голову. — …Что ты имеешь в виду? — …Ты помнишь, что я говорил о циклах, о том, как… черви в некотором смысле представляют их? — ответил он. — …Червь, представляющий разрушающийся цикл… не переживёт это событие. — …Подожди, подожди, подожди. — Черви могут умереть? Святой торжественно кивнул. — …Это… это просто… происходит нормально? — спросила она. Святой всё ещё слышал крики, звенящие в его ушах. Чувствовал, как холод разрывает его на части. — …да, — ответил он. — …Когда они "стареют", за неимением лучшего слова… море начнет подниматься. Или, скорее, разъедать скалу, пока не рухнет весь остальной мир. В почве заканчиваются осадочные породы и материалы, удерживающие пустоту. Хотя… чаще всего они достигают более естественного завершения своего цикла до этого. Краем глаза он видел взгляд бога, умоляющий, вопрошающий. Почему? Почему ты это сделал, разрушитель? Потому что мог? Несмотря на все свои попытки говорить нейтрально, он вздохнул. Техник мгновение смотрела на него. Он не мог понять, была ли она обеспокоена, любопытна или что-то ещё. — …Олень, э-э-э… уже готов, — указала она. Святой повернул голову и увидел, что они приближаются к концу живой травы. Он утвердительно кивнул. — …Спасибо за… урок? — неуверенно произнесла она. — О… том, как работают вещи, которые я никогда не пойму? Он поднял бровь, глядя на нее. — Нет-нет, правда! — быстро добавила она. — Это… интересно. Просто немного… заставляет задуматься. Наверное. Он слегка улыбнулся. — …Нам следует спешиться. — Да, ты прав. Они спрыгнули с огромного зверя, когда тот опустился на землю. Святой слегка помахал ему, когда тот развернулся и ушел, и Техник вяло повторила его жест. Остаток дня прошёл без происшествий. Техник быстро перекусила, и они начали искать укрытие. Мягкий снег и свежий воздух были приятны и успокаивали, а воспоминания о времени, проведённом здесь вместе, были, по крайней мере, интересны для размышлений. После короткого столкновения с многоножкой они нашли место для ночлега. Святой устроился с одной стороны, а его спутница — с другой. Он нажал кнопку, чтобы закрыть дверь, и сел. — …Ты когда-нибудь… задумывался, зачем нужны эти убежища? — спросила Техник, как будто пытаясь чего-то избежать. — Если хочешь знать, я считаю, что это древние сочувствовали животным, вынужденным выживать в созданных ими опасностях, — предположил он. — Полагаю, они чувствовали себя виноватыми. Поэтому они построили эти… маленькие ниши для таких существ, как мы. — …О. — …круто. Повисла неловкая тишина. Святой был почти уверен в том, чего избегала Арти. Но он решил, что ей лучше привыкнуть говорить то, что она думает, и, по общему признанию, не хотел сам поднимать эту тему. — …И что?.. — Не говори мне "что"! — …Я не знаю, что ты хочешь, чтобы я сказал. Она обхватила голову руками и застонала сквозь пальцы. — Прости, прости… — пробормотала она. — Почему… Он слегка улыбнулся с выражением какой-то привязанности. — …Я полагаю, ты хотела бы снова поспать вместе? — Чего я хочу, так это сброситься с банки итератора. Он усмехнулся и подошёл к ней, наклонившись к её здоровому глазу, чтобы оказаться в поле её зрения. — Всё в порядке. Я собираюсь прилечь, — тихо сказал он. — Ты можешь присоединиться ко мне, когда захочешь. Он сделал, как сказал, и немного подождал. Она неохотно села, легла и прижалась к нему. После очередной паузы она придвинулась ближе, и слизнекоты свернулись калачиком. Сердце Святого забилось быстрее, когда она уткнулась в него носом, наслаждаясь близостью и успокаивающей текстурой своей кожи. Она всё ещё казалась скрытой, прижимаясь ближе, словно прячась, а не обнимая. — Тебе не нужно бояться, — мягко сказал он, поглаживая шрамы на её голове, когда обнял её. — Постарайся хотя бы немного насладиться этим… Она не ответила сразу. Затем она вздохнула и слегка расслабилась. — Я-я знаю… — пробормотала она. — Просто… я ещё не привыкла… Он мягко улыбнулся. — Я знаю, — прошептал он. — Со временем это придёт. А пока отдыхай. Она придвинулась ближе и слегка кивнула, тесно прижимаясь к нему в объятиях. — …Спокойной ночи, искра, — тихо сказал он. Казалось, она была немного поражена этим словом. — …С-спокойной ночи, пушистик… Она крепко зажмурилась и лежала неподвижно. Вскоре она заснула. Дышала ровно, вдыхая и выдыхая, чувствуя себя в безопасности. Святой уткнулся носом ей в лоб и тихо вздохнул, чувствуя тоску в сердце. —…если бы ты только позволила мне называть тебя так, моя искра… — прошептал он себе под нос, — …может быть… когда я скажу тебе, ты позволишь. — …Спокойной ночи, любовь моя.