Последствия небрежности

Святой сонно проснулся, слегка пошевелившись, и обнаружил, что Техник всё ещё рядом. Его сердце подпрыгнуло, прежде чем он вспомнил почему. Он прижался к ней теснее и снова отключился, мирно положив голову ей на плечо. Она всё ещё спала, её глаза были закрыты, и она казалась такой спокойной, какой только могла быть. Он задумался, что ей может сниться. Он обхватил её щёку ладонью и большим пальцем провёл по краям шрама на её лице. Он чувствовал жестокую карму, ненависть, исходящую от него, пытающуюся скрыть боль и страдания. В конце концов она пошевелилась. Он убрал руку и лёг на бок, терпеливо ожидая её. Она лениво почесала его за ухом, прежде чем с трудом открыть глаза. — …Доброе утро, искра, — тихо сказал он. Она фыркнула и слегка улыбнулась. — Конечно, прилипло… — пробормотала она. Она перевернулась на живот и потянулась. — Мне это нравится, — прямо сказал он. — Да я вижу. Он усмехнулся и сел, и она сделала то же самое, и они сели рядом. — Хорошо спалось? — спросил он. Она на мгновение задумалась. — …Вроде того, — ответила она. — Какие-то… сны. Ты был в одном из них. Он наклонил голову. — Что случилось? — …Не особо много, — пробормотала она. — Это… повторяющееся. Застряла в комнате с мусорщиком, но… на этот раз это был ты. Я думаю. Я… не знаю, сны такие странные… Он заинтересованно кивнул. — …Ты готова идти? — …Да. Они отправились в путь по бесконечным рядам, по грязи и утрамбованной земле внутри металла. Мимо них пролетал снег, и их уши развевались на ветру. Святой подумал, что было бы неплохо, если бы они держались за руки, но с этим придётся подождать. Сегодня ему не о чем было думать. Только о безмятежности и снеге. — …Я всё ещё веду нас? — в какой-то момент спросила Техник. — …Признаюсь, я об этом не подумал, — ответил он. — Полагаю, нет, я чувствую какой-то отголосок. Думаю, он где-то за массивами, возле ворот на окраине. — Да, тот чувак. Посреди поля с живой травой, по… какой-то причине, — подтвердила она. Святой усмехнулся. — Причины, которые мы никогда не узнаем. Пока они шли по полям, он внимательно смотрел по сторонам в поисках жемчуга. Судя по тому, где они находились и где, по его ощущениям, находился он сам, чтобы добраться до окраины, им придётся заплатить пошлину. Точно так же он осматривал окрестности в поисках мест, где он был, когда впервые появился здесь. Было бы интересно узнать, где началось его путешествие с ней, даже если они тогда не встретились. — …могу я спросить, что привело тебя в эти массивы? — спросил Святой. Техник взглянула на него, затем на мгновение задумалась, подбирая слова. — …В основном, Гальки, — призналась она. — О. Прости, тебе не нужно больше ничего отвечать. — Нет-нет, всё в порядке, — заверила она. — После того, как он… обрушился, я убежала. Я… на самом деле пыталась покинуть территорию его установки, но… ворота были сломаны. Так что я просто… немного побродила здесь. — …Пока ты не потерялась? — спросил он. — Да, — подтвердила она, кивнув. — Я не могла найти путь без… заставы или поля живой травы. И я не могла найти жемчужину, и я… старалась не пачкаться, сражаясь с мусорщиками. Старалась… Он вспомнил, как они встретились, когда она взвешивала гранаты. — …Так вот что ты взвешивала, — задумчиво произнёс он. — …Да. Да, наверное, — подтвердила она. — Извини за моё, э-э-э… поведение. — Какое поведение? — шутливо спросил он. — Я нашёл тебя довольно гостеприимной. Она слегка усмехнулась и слегка толкнула его. — Ой, заткнись, придурок. Они продолжали идти, пока не возникла новая тема для разговора. Святой начал узнавать окрестности, похожие на остальные фермы. Он чувствовал кармические следы довольно важного события, витающие в воздухе. Они поднялись на холм, и Святой остановился. Техник взглянула на него, слегка приподняв бровь. — …Вот где я оказался, — задумчиво произнес он. На мгновение она выглядела озадаченной, а потом поняла. — О. О, чёрт, правда? — Да, — подтвердил он, коротко улыбнувшись. Он опустился на колени и положил руку на землю в том месте, где появился. — …Прямо здесь, вот где я появился. Техник огляделась. — …В миллионе миль от любого итератора? — заметила она. Он усмехнулся. — Цикл никогда не бывает удобным. Он встал и вдохнул холодный, свежий воздух. — …Я не против, — добавил он. — Именно поэтому я и встретил тебя. Она посмотрела в его сторону и мгновение смотрела пристально, затем понимающе кивнула. Они двинулись дальше. Вскоре они нашли начало территории мусорщиков, через которую когда-то проходил Святой. По пути они смогли найти две жемчужины, по одной для каждого из них, и планировали предложить немного взрывчатки, если им понадобится больше. Святой сохранял осторожный оптимизм, надеясь на встречу с ещё одной группой более отзывчивых мусорщиков. Техник в целом сохраняла осторожность, надеясь на лучшее и ожидая худшего. — …Думаешь, они знают, как близко я была к… — она сделала паузу, а затем сделала лёгкий взрывной жест в сторону заставы. — …Есть вероятность, — ответил он. — …Понятия не имею, что означает это слово. Он слегка рассмеялся. — Может быть, — уточнил он. — Я скрещу пальцы. Они уже видели, что надвигается на них, маяча на горизонте. Техник глубоко вздохнула, когда они приблизились, словно готовясь. Мусорщик, казалось, прищурился, глядя на них, когда они подошли ближе. Затем его глаза расширились, и он быстро побежал к главарю. Остальные мусорщики повторили его движение, взглянув в её сторону и приготовившись. — Эй, ребята… — нервно сказала Техник, подойдя достаточно близко. — …это я. Я, эм, здесь, чтобы заплатить за проход. — Как и я, — добавил Святой. Главный мусорщик не был элитным, у него не было ни маски, ни тяжёлого оружия. Его рога загибались вниз, а шерсть была пепельно-чёрной с белыми кончиками. Святой задумался, не с этим ли мусорщиком он разговаривал перед встречей с Техник. — …Хорошо, — сказал он осторожно, разглядывая жемчужины. — …Двух будет достаточно. Техник представила жемчужины, но внимание мусорщика отвлек другой, сердито шепчущий ему на ухо. — Ладно, ладно! Чёрт… — пробормотал мусорщик, отталкивая товарища, — …и немного информации. — добавил он, обращаясь к слизнекотам. — …Окей, — нервно сказала Арти. — …Какого рода? Мусорщик, который что-то шептал торговцу, похоже, незаметно рылся в припасах. Его мех был ярко-красным, а над правым глазом виднелся шрам. — …где вы двое встретились? — спросил пепельный. — …кто-то сказал, что видел вас двоих здесь. Вождь хочет, чтобы мы проследили твой и его… маршрут. Какое-то время никто из них не отвечал. — …Почему? — спросил Святой. Мусорщик выглядел немного раздраженным. — Потому что ты с ней? И доказательства подтверждают, что ты… на самом деле ищешь призраков, поэтому мы отслеживаем. Может быть, нам удастся убедить повстанцев прекратить посылать отряды убийц… Святому и в голову не приходило, что может существовать организованная группа повстанцев. Он предположил, что в этом есть смысл. Конфликт между напуганными, прагматичными и мстительными. — …Да. Мы, э-э… формально познакомились здесь, — ответила она. — Просто, э-э… там… Она указала на кратер, а затем медленно опустила руку, словно испугавшись, что сказала слишком много. — О. Чёрт, правда? — пепельный торговец посмотрел на место, где они стояли, потом на плату, потом на них и снова на место. Мгновение он что-то подсчитывал про себя, как будто что-то суммируя, и бросил на Святого растерянный взгляд. — …Ты помешал ей взорвать всю эту заставу? Святой на мгновение задумался. — …В… некотором смысле, да… — подтвердил он. Торговец на мгновение перевёл взгляд с одного на другого, а затем, казалось, снова прокрутил в голове какую-то информацию. — …Хорошо, — сказал он вслух. — …Хорошо. Ладно. Вы можете заплатить. Техник передала торговцу жемчужины, и тот положил их в хранилище. Затем он кивнул, пропуская их, и жестом попросил остальных отойти в сторону. Они пошли через заставу, Техник впереди. Все прошло на удивление хорошо. Святой почти нервничал. Кто-то схватил его за запястье, когда он дошёл до конца очереди. Он споткнулся. — Ты когда-нибудь задумывался, прав ли ты? Это был малиновый мусорщик. Теперь, когда он мог как следует расслышать его голос, он понял, что это женский голос, хоть и хриплый и скрипучий. Когти впились ему в запястье, а холодный взгляд пронзил его насквозь. — …Да, часто, — осторожно ответил он, отводя взгляд от того места, где споткнулся. — Я так не думаю, — ответила она. Её хватка начинала причинять боль. — Ты помогаешь преступнице, совершившей геноцид. Кем ты себя считаешь? — …Тем, кто верит в лучшее, — ответил он. — Отпусти меня. Арти заметила это и обернулась, её взгляд только что уловил происходящее. — Терпимым, — поправила мусорщица. — К убийству тысяч. Убийству моей семьи. Нанесению увечий невинным, которых она пощадила только в качестве живого предупреждения. Как и меня. — Ни ты, ни я не можем изменить прошлое. Для всех было бы лучше, если бы она исправилась, и я пытаюсь ей в этом помочь, — возразил он, вырывая руку. — Отпусти меня. — Эй, не трогай его, — твёрдо сказала Техник, подходя ближе. Несколько мусорщиков искали оружие. — …Карма делает больше, чем просто проводит нас через врата, — прошептала малиновая мусорщица. — Я узнала небольшую фразу от твой подруги вон там. Из-за нее я потеряла эту сторону своего лица. Когда-нибудь слышал об этом? — Око за око, Святой. Это слово прозвучало как осуждение, в каждом слоге слышалась ненависть. Его взгляд уловил что-то, что до сих пор было спрятано в другой руке мусорщицы. Грубый каменный нож. Он почувствовал острую боль в животе. Он ахнул от боли, хотя его горло сдавило. Нож провернулся. В животе вспыхнула боль. Взгляд мусорщицы был холодным и безжалостным. Техник застыла на месте всего в нескольких шагах позади него. Лезвие вышло из его живота. Он отшатнулся, зажимая рану и тяжело дыша. Он рухнул.

***

Она даже не видела ножа. Она застыла в ужасе, когда Святой застонал от боли. От этого звука ей показалось, что её желудок наполнился маслом. Святой отшатнулся, кровь стекала по его шерсти и пачкала снег. — СВЯТОЙ! Она поймала его, когда он упал, и задохнулась, не веря в произошедшее. Бесконечная боль пронзила её, когда она ощутила его рану, глубокую рану в животе. В нос ударил запах крови. Он открыл глаза, и в ярких красках отразилась боль. Нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет. Этого не могло случиться, она не могла этого допустить, она не допустила. — Нет, нет, это… нет. Святой, нет, НЕТ! Толпа приготовила оружие и уставилась на неё в ужасе. Она слышала, как закричал пепельный мусорщик, когда Святого ударили ножом, но это не имело значения. Её дыхание было тяжёлым и прерывистым. Она задыхалась, её тошнило, она… — ЧТО ТЫ НАТВОРИЛА??! Она не кричала так душераздирающе с того дня, как убила вождя. — ТЫ НИЧЕМ НЕ ЛУЧШЕ МЕНЯ!!! Впервые малиновая убийца по-настоящему выглядела испуганной. Арти взяла тело Святого на руки, встала на ноги и побежала. Никто не осмеливался последовать за ним. — Всё хорошо, с тобой всё будет хорошо! — крикнула она, и по её щекам потекли слёзы. — Всё хорошо, Святой, с тобой всё хорошо, с тобой всё хорошо! Он схватил её за руку, которую она прижала к его ране, и задохнулся, его дыхание стало прерывистым, а мех пропитался кровью. Из его светящихся глаз текли слёзы, их свет мерцал. Он попытался что-то сказать. — Нет, нет, нет, всё хорошо, не плачь! Пожалуйста, не плачь! — взмолилась она. — С тобой всё будет в порядке! — А-Арти… остановись, — выдавил он. — Это небезопасно… Она задержала дыхание и подхватила его одной рукой, чтобы постоянно прижимать к ране. Затем она опустилась на четвереньки и помчалась по полям так быстро, как только могла, свободной рукой придерживая его. Она видела растение, похожее на кукурузу. К тому времени, как она добралась до стебля, её руку начало жечь. Она опустила его так осторожно, как только могла, и подавила всхлип, вонзив когти в стебель и содрав с него всю оболочку. — Чёрт, чёрт, чёрт! — прошептала она себе под нос, собирая остатки растительного волокна и кладя их рядом с ним. Она как можно лучше разорвала их на полоски. — Арти… Арти, ты…! — Заткнись! — взмолилась она, ненадолго повернувшись к нему. — Я всё исправлю, всё хорошо, ты в порядке…! Он выдохнул что-то неразборчивое и продолжил делать короткие вдохи, корчась от боли. Техник подошла к нему ближе и прижала руки к его ране, затем наклонилась. Её руки ощутили холод. — Всё хорошо. Не плачь. Я всё исправлю, — прошептала она, словно пытаясь убедить саму себя. — Просто дыши, я… я справлюсь. — Нет, моя дорогая, ты не… ты не понимаешь… — простонал он. Она не обратила на него внимания и вернулась к куче самодельных бинтов, прижимая одну руку к ране. Она как можно лучше смыла кровь, и её сердце разрывалось при каждом его вздрагивании. Её рука всё ещё горела, горела от холода, как от сильного обморожения. Она не обращала на это внимания. Она оторвала зубами полоску ткани и прижала её к его ране, затем наспех обмотала ею его торс. Снова и снова, повторяя, постоянно надавливая на порез. Когда жжение стало слишком сильным, она сменила руку, которой держала рану. Когда она убрала руку, её пальцы были покрыты ожогами. — Арти, пустота, пустота, она причиняет тебе вред…! — выдохнул Святой. Она предположила, что он просто бредит. Он часто говорил о пустоте, верно? — Ш-ш-ш, ш-ш-ш, заткнись! — взмолилась она, прижимаясь лбом к его лбу. — Ты настоящий. Ты в порядке. Я не дам тебе умереть, Святой, я не дам… Она снова не обращала на него внимания. Он был напуган, это естественно. Всё будет хорошо. У неё закончились бинты, но кровь всё ещё сочилась из его раны. Она была тёмной, очень тёмно-красной, это плохо, да? Тёмно-красный — это плохо. Ещё бинты, вот и всё. Там был ещё один стручок! Она подбежала и оторвала полоски так быстро и аккуратно, как только могла. Она попыталась собрать их все в охапку, но несколько раз потерпела неудачу. Наконец она побежала обратно к Святому. Она замерла. Стебли исчезли. Чистая, чернильно-чёрная жидкость растекалась вокруг него и вытекала из раны. Красный цвет лишь местами окрасил его шерсть. Остальное было чистым чёрно-золотым, и казалось, что жидкость не иссякает. Камень и земля вокруг него растворялись. Самодельное покрывало лежало вокруг него, наполовину расплавившись. Она смотрела, как оставшиеся растительные волокна превращаются в пепел, затем в пыль, а затем мерцают золотыми густыми каплями небытия. — Святой! — вскрикнула она. Она подбежала к нему, чувствуя, как чёрная жидкость обжигает ей ноги, и снова прижала рану. Её пальцы тут же онемели, холод пополз вверх по рукам и сковал её, как почти мгновенное обморожение. — Всё хорошо, всё хорошо! — она всё ещё пыталась успокоить его. — Я принесу ещё бинтов, с тобой всё будет хорошо, всё хорошо!.. — Нет, Арти… это… это… — он взял её за руки и посмотрел ей в глаза, как мог. — …пустотная жидкость… В кои-то веки она действительно прислушалась к нему. — Ты… ты… растворишься… — выдавил он. — Пожалуйста… — Это… это… это нормально! — она кричала, ее собственные слезы растворялись в черноте. — Я могу потерять несколько пальцев, нам просто нужно прикрыть рану! — Нет. Это… растает… — прошептал он. —Ничто… не выдержит этого… Ничто не будет… работать… Ее сердце сжалось от чистого страха. — Ничего… нельзя… сделать… — НЕТ! — закричала она. — СВЯТОЙ, НЕТ! Я-я найду способ, ты не умрёшь! — Мне жаль, Арти… — сказал он тихо, его голос был слабым. — Ты… должна… отпустить… — НЕТ! СВЯТОЙ, НЕТ, НЕТ, НЕТ! — закричала она. — Я НЕ МОГУ ПОТЕРЯТЬ И ТЕБЯ, НЕ МОГУ!!! — Время, проведенное с тобой, было… чудесным… Она рыдала и кричала от боли, склонившись над ним, а в неё словно вонзались холодные кинжалы. Перевязка не поможет, нужно закрыть рану. Закрыть рану, закрыть рану, должен быть способ остановить это, зашить, накрыть, закрыть, закрыть, закрыть рану, прижечь… Прижигание. Ее глаза расширились. Она повернулась, схватила свой хвост правой рукой и вонзила когти левой в кожу, стиснув зубы от боли и едва сдерживаясь, чтобы не сделать порез глубоким. Кровь брызнула на её пальцы, когда она несколько раз взмахнула хвостом, вызывая искры и трещины. Она молила судьбу, чтобы это сработало. Она в последний раз нанесла удар, и в ране вспыхнуло пламя. Было больно, но ей было всё равно. Она положила руку на рану в животе Святого и посмотрела ему в глаза. — Мне так жаль! Она прижала пламя в своем хвосте к ране. Святой закричал. Она рухнула на него, всхлипывая, и подождала ещё немного, пока шипение не прекратится. Она отмахнулась хвостом, обхватила его хрупкое и дрожащее тело руками и прижалась лбом к его лбу. Он задыхался и корчился, его грудь вздымалась, глаза были полны слёз. Этот звук был похож на то, как будто кто-то вырывал из неё сердце. — Почему, почему, ПОЧЕМУ?! — закричал Святой, в каждом его движении читалась агония. — Зачем ты это сделала?! Он разрыдался и слепо толкнул её, ещё не понимая, что она сделала. Всё, что он чувствовал, — это боль. Острую, мучительную, бесконечную агонию. Она знала это чувство. И эту реакцию. — Прости… — всхлипнула она. — Я пытаюсь помочь, рана закрыта, я её прижгла… Он всхлипнул и прижался к ней, несмотря на боль и эмоции, которые испытывал. Ему нужно было хоть какое-то утешение, иначе он был бы сломлен окончательно. Её ноги онемели и болели, как будто их сковало льдом. Казалось, что Святой сияет золотой энергией, его шерсть и кожа растворяются в бесконечной бездне, которую она видела в жидкости. Она должна была вытащить их оттуда. Она взяла Святого на руки и, спотыкаясь, выбралась из лужи небытия в поисках места, где можно спрятаться. Она нашла небольшую нишу в углублении, защищенную от неба. Она спрятала их обоих в ней, а затем свернулась калачиком вокруг Святого, прижав когти к его щеке. — Прости… Прости меня! — закричала она. Святой толкнул её в лицо и попытался стряхнуть с себя, но он был слишком слаб, чтобы сдвинуть её с места, не говоря уже о том, чтобы залечить ножевую рану. Его кровь испачкала её, когда он пытался отбиться от неё. Он плакал, и плакал, и плакал, и его слёзы сияли тем же золотисто-чёрным светом. Его шерсть была грязной, пропитанной кровью, как засохшей, так и свежей, и часть её растворилась в вечной пустоте, которая когда-то сочилась из его раны. Порез на её хвосте был ничем по сравнению с этим. Она не чувствовала себя так ужасно с того рокового дня, когда потеряла глаз, когда потеряла всё. Возможно, она предпочла бы это. Святой, рыдающий от предательства и агонии, считающий, что его единственный друг за целое столетие без причины подверг его адским мучениям. Она до сих пор слышала его крик. Они лежали там и рыдали. Она снова прижалась лбом к его лбу и оставалась с ним всё это время. Сквозь каждую слезу, каждое прерывистое всхлипывание, каждый судорожный вздох. Она осмелилась прикоснуться к его ране, чтобы убедиться, что она была закрыта, только один раз, а затем поблагодарила того бога, который был над ними. Он закричал, когда она это сделала. Она бы потеряла второй глаз, чтобы забыть этот звук. Она держала его так, словно он мог исчезнуть. Но он этого не сделал. … Святой замер. Он дышал поверхностно. Его шерсть была окровавлена и слиплась. В его глазах была новая боль. Но он был жив. — …Арти…— прошептал он. Она с тоской смотрела в его голубые и жёлтые глаза. Они были прекрасны. — А-Арти, моя дорогая… — едва слышно произнёс он, положив руку ей на щёку. — Ч… я…? — Я прижгла её, — с болью в голосе сказала она. — Мне так жаль… Какое-то мгновение он пристально смотрел на нее. Он закрыл глаза и снова прижался лбом к её лбу. Она закрыла свой глаз и шмыгнула носом. Они держались, души переплелись, сердца пылали. — …Ты… ты можешь идти?.. — прошептала Техник. Через мгновение он неуверенно кивнул. Она помогла им выбраться из туннеля и выползти из воронки, поддерживая Святого под руку. Он двигался скованно, слабо, едва держась на ногах. Прежде чем они выбрались из кратера, он упал без сил. Она присела рядом с ним, когда он попытался встать, дрожа от слабости. Она попыталась помочь ему подняться, но потом сдалась, просто взяла его на руки и понесла. — А-Арти, тебе не нужно… — попытался возразить он. — Да, — ответила она. — Позволь мне помочь. Я отведу нас в убежище… Она тащилась по выжженным морозом равнинам, волоча его за собой, и каждый шаг был подобен раскалённой игле, вонзающейся ей в ногу. Ноги онемели и ослабли, эти кислотные ожоги проникали внутрь и впивались в нервы, пытаясь завладеть её душой. Угроза небытия. Но она продолжала идти. Было холодно. Она была измотана. Святой всё ещё скулил от боли, его дыхание было прерывистым и слабым. Но она продолжала. Казалось, что она часами тащилась по холоду. Часть её была уверена, что она умрёт здесь. Но наконец-то показалось убежище. Она рухнула в металлический ящик и прижала к себе дрожащее тело Святого, обняв его и уткнувшись носом в его голову. Ни один из них не произнёс ни слова. Они слились в объятиях, как и прежде, и закрыли глаза. На данный момент все было в порядке. На данный момент они были вместе. Даже пустота не могла этого изменить.