Прошло несколько дней

То, чего она не отдала бы. То, чего она не отдала бы… Эта мысль пришла ей в голову всего несколько циклов назад, когда они легли спать. Прошло два цикла с тех пор, как они начали свой перерыв; Святой медитировал и отдыхал в найденном ими убежище, а она охотилась и собирала всё, что могла, чтобы помочь ему исцелиться. Она сидела почти на самом верху самой высокой башни на окраине, свесив одну ногу с выступа и положив копьё на колено. Это было небольшое местечко, которое она выбрала в первый день их пребывания здесь, когда искала выгодную позицию. Это было приятно. Торжественность. Размышления. Время подумать. О том, кем она была без него, без его наставлений. Это был единственный способ думать о желании, которое сводило её с ума. … Она со вздохом встала, кряхтя и потягиваясь. Она уже приготовила себе еду на день, а Святой сегодня не нуждался в пище. Но это не означало, что у неё было время бездельничать. Сегодня… ей нужно было кое-что обменять. Она перепрыгнула через покрытый грязью и травой металл и направилась внутрь, в одну из многочисленных затопленных комнат наверху. На выходе она прошла мимо небольшого смотрового окна — одно из причин, по которой ей нравился этот маршрут и это место. Цветок кармы, выросший естественным образом на маленьком островке посреди пруда, в котором вода доходит до пояса. Золотистый свет мерцает на поверхности пруда, отражаясь от синих ягод, свисающих с покрытого мхом потолка. Она осторожно прошла мимо растения, стараясь не расплескать воду, и, выбравшись наружу, отряхнулась, затем выскочила наружу и начала спускаться. — Всего лишь небольшая сделка, Арти. За двойную цену, — сказала она сама себе, спускаясь по распоркам сбоку от башни. — Ты справишься. Она оказалась на земле и немного порылась в мусоре. Как она и ожидала, вскоре она нашла жемчужину среди обломков, несмотря на некоторые сложности, связанные с кальмарокадами и детёнышами многоножек. Она быстро убежала обратно к многочисленным полям и туннелям, расположенным ближе к фабрикам за горизонтом. — Хорошо, — фыркнула она про себя, взглянув на шар, зажатый в ее когтях. — Теперь я просто… должна найти мусорщиков… Она немного побродила вокруг, пытаясь найти место, которое привлекло бы её внимание. Она была уверена, что где-то в этой местности есть торговец-мусорщик; если не раньше, то уж точно сейчас, когда мусорщики осторожно возвращались в другие регионы. — Кто-нибудь мог бы сойти здесь с ума. Начать разговаривать сам с собой, — рассеянно сказала она, оглядываясь в поисках неизведанных троп. — Но не я. Определённо не я… В конце концов она нашла большую конструкцию, покрытую мхом и наполовину зарытую в землю, которая, вероятно, вела через туннели к множеству нижних сооружений и пещер на свалке. Внутри была большая форма, похожая на контур, подвешенная в центре, как монолит, покрытый норами и туннелями. Это место казалось подходящим. Она не обращала внимания на звуки, которые издавала разнообразная живность, пока поднималась к огромному кубу. Это место можно было бы принять за своего рода транспортный узел, учитывая, сколько здесь было входов и выходов. Она немного побродила по сооружению, пока не наткнулась на определённое помещение. Вырубленный ли древними или мусорщиками, выход представлял собой небольшой туннель, ведущий в более просторное прямоугольное помещение, освещённое фонарями мусорщиков и заваленное припасами. Она нырнула внутрь и огляделась, ненадолго восхитившись небольшим пространством и одновременно высматривая торговца. Которого… нигде не было. Она не зашла слишком далеко внутрь, остановившись у груды оружия и инструментов. Она продолжала оглядываться, небрежно держа в руках копьё и жемчужину. Из невидимого логова позади неё вышла фигура, держащая что-то в руках и повёрнутая к ней спиной. У неё был тёмно-зелёный мех с вкраплениями более светлой травы и серого, а также наполовину украшенные рога, похожие на ветви дерева. Прежде чем Арти успела заговорить, фигура развернулась. Мусорщик вздрогнул, а затем удивлённо вскрикнул, и Техник в тот же момент закричала в ответ. В следующий миг торговка уже держала в руках электрическое копьё, а на её лице читалось беспокойство. Техник тоже напряглась, но не подняла оружие. Короткая пауза. — …Милое местечко, — нерешительно прокомментировала Арти, широко раскрыв глаза и оглядываясь по сторонам. Что, чёрт возьми, с тобой не так? Зачем ты это сказала? Зачем? Она проводила слишком много времени, разговаривая сама с собой. — …Я, э-э… здесь для обмена, — указала она, поднимая жемчужину. Мусорщица продолжала пристально смотреть на нее. — …Кто ты такая? Она давно не слышала этого вопроса. —… хм? — переспросила слизнекошка. — Кто ты? — повторила торговка, указывая копьём. — Назови… назови своё имя. — …Техник, — осторожно ответила Арти. — Это, э-э… это я. Техник. — Та самая Техник? — повторила мусорщица. — …да, — подтвердила она. — …Техник… Торговка снова сделала паузу, словно не зная, стоит ли ей опустить копьё. — …Ты Техник? Ладно, это начинало казаться неуважением. Малиновая слизнекошка усмехнулась. — Ладно, послушай, я знаю, что я не… — Нет, нет! Я просто… — перебила торговка, качая головой. — Я… я думала, что ты… будешь вести себя иначе… — О, так я выгляжу соответствующе? — небрежно ответила она. — Отлично. Спасибо за отзыв. — Я не это имела в виду! — взвизгнула торговка, отступая назад. — Пожалуйста, не надо… — Я здесь, чтобы торговать! — повторила Техник, поднимая жемчужину. — Расслабься, чёрт возьми… — …Я-я… ладно… — заикаясь, произнесла зеленоватая мусорщица. — Что… что тебе нужно?.. Отлично. Эта часть. Слизнекошка вздохнула, прижав жемчужину ко лбу. — …У тебя есть какие-нибудь целебные средства? Торговка молчала. — Как бинты, — уточнила Арти. — Чистые. — О-о-о, э-э-э, да, может быть… — она запнулась. — …Кого ты лечишь? Слизнекошка выглядела еще более раздраженной. — Ты что, не слышала? — …Верно. Е-его, — сказала торговка. — …Я сейчас вернусь. Техник вздохнула и терпеливо стояла, пока мусорщица возвращалась в своё логово и рылась в припасах. Она рассматривала жемчужину в своей руке, глядя на своё искажённое отражение. Она нахмурилась и постаралась скрыть это. По крайней мере, она могла быть вежливой… — Ну, эм… У меня есть шёлк, — сказала торговка, выползая из своего логова с ульем в руках. Техник оживилась и снова сосредоточилась на ней. — Но, э-э… он ещё не соткан. Все наши готовые бинты закончились… — объяснила она. — Хм, — хмыкнула Техник. — Ладно. Извини, что побеспокоила, — она начала вставать, чтобы выйти из ниши. — Э-эй, подожди! Слизнекошка остановилась, оглянулась и приподняла бровь. Мусорщица тоже стояла на месте с видом существа, которое пожалело, что заговорило, не подумав. — …Я могу их сплести. Это займёт немного времени, — объяснила мусорщица, сжимая улей в руках. Техник на мгновение огляделась по сторонам. — …Ты предлагаешь мне остаться? — спросила багровая воительница. — Я имею в виду… — Ты дура или просто планируешь убить меня? Мусорщица фыркнула и бросила на неё испуганный взгляд. — Не надо мне этого, — прорычала Техник. — Посмотри мне в глаза и скажи, что ты чувствуешь себя в безопасности. — …Ну и что, если я не чувствую?! — выплюнула торговка. — Что, я просто позволю тебе уйти куда-то ещё?! — Да, — слизнекошка зарычала. — Послушай, я… не многие из нас готовы торговать с тобой, — ответила она. — И кто-то может быть груб, и мы оба знаем, что… — Не испытывай меня, черт возьми, — огрызнулась слизнекошка. Торговка вздрогнула и отступила, крепче сжимая свое копье. Минутная пауза. Техник отвела взгляд, стыд наполнил её вены и дрожью пробежал по коже. — …Ты… ты можешь остаться, а можешь уйти, — нерешительно предложила торговка. —Твой выбор. … Бросив на нее виноватый взгляд, Техник отступила назад и села у стены, прислонившись к покрытой мхом поверхности. Мусорщица молча сделала то же самое, устроившись среди разбросанных копий и взяв в руки небольшой каменный инструмент. Она начала скалывать внешнюю оболочку улья. Прошло какое-то время, пока Техник лениво постукивала ногой и оглядывала комнату, избегая взгляда мусорщицы. Она вертела в руках жемчужину, подбрасывая её и перекатывая в ладонях. — …Что это за рана? Слизнекошка встрепенулась, услышав голос торговки, и в замешательстве посмотрела на неё. — …Что? — …Твой друг. Как он был ранен? — спросила торговка, приостановив процесс наматывания шёлка на небольшое копьё. — Мне нужно знать, сколько мотков вам понадобится… — О. Ладно… — Техник посмотрела на пол, а мусорщица продолжила свою работу, сплетая отдельные нити шёлковых нитей друг с другом. Должна ли она сказать правду? Если бы она этого не сделала, это могло бы навредить Святому. — …Колотая рана, — пробормотала она. — Примерно на… четыре дюйма? К настоящему моменту по крайней мере… В его… нижней части правого бока. — Ага, — сказала мусорщица с гримасой. — Как он это получил? — … — …Как…? — Я слышала тебя. — О-о… Извини. Тишина царапнула кожу Техник. — …Мусорщик, — пробормотала она. Торговка сделала паузу, облизнула губы, затем медленно кивнула в знак понимания. — …тогда каменный нож? — …да. Торговка продолжила процесс в тишине, а Техник продолжала ёрзать. Она начала скрести мох под собой. — …насколько давно это было? — …Какое это имеет значение? — Чтобы я знала, стоит ли мне что-нибудь наносить, — сказала мусорщица, не отрывая глаз от своей работы. — Целебные мази и… прочее. — …Я даже не знала, что они у тебя есть… — пробормотала Арти. — Мы, э-э… нечасто с тобой общаемся, — прямо ответила она. — …так что? — …О, э-э-э, три… четыре цикла. Он был ранен четыре цикла назад, — заикаясь, пробормотала слизнекошка. — Мне… пришлось прижечь рану, если это имеет значение. Торговка снова поморщилась: — Ой. Извини… Техник бросила на неё несколько озадаченный взгляд, в котором читались тревога и беспокойство. — …Я не понимаю, почему ты так добра ко мне, — проворчала она, ковыряя мох рядом с собой. Торговка снова взглянула на нее, затем сглотнула. — …Просто… пытаюсь быть вежливой, я полагаю. Торговка, казалось, на мгновение задумалась. — …Кстати, меня зовут Мох. Техник чуть не рассмеялась, но вместо этого презрительно фыркнула. — О. Отлично. Я буду иметь это в виду. Между ними повисла неловкая тишина. Краем глаза багровая воительница наблюдала, как торговка продолжает срезать с улья шелковистые нити и сплетать их. — …Я даже не слышала, чтобы вы, ребята, называли друг друга по именам, — тихо размышляла Техник. — …Да. Мы не должны делать это рядом с тобой… — признала Мох. — Сначала это было для безопасности, а потом, я думаю, превратилось в традицию. Не помогает то, что в последние циклы все стали намного… грубее. Техник хмыкнула. — Интересно, кто в этом виноват, — пробормотала она, отворачиваясь. Ещё одна вещь, которую можно добавить в список. Непоправимо заражающая культуру своей жестокой, кровожадной натурой. — М-м-м, — промычала Мох. — Но мы справляемся. Думаю, это в основном связано с поколением. Она слегка оживилась. — Что? — …Я думаю, мы справимся, — повторила торговка. — Я имею в виду… Я справлюсь. И нынешняя элита более рациональна. Оказывается, если знать, когда отступить, можно выжить, и ты, конечно, научила нас этому… Техник на мгновение уставилась на Мох, наблюдая за её работой. — …Можно тебя кое о чём спросить? Э-э… Мох, верно? — спросила она. — Ага, — согласилась торговка. — …Мшистая для моих друзей, а иногда и для детей. Техник вздрогнула. Мох, казалось, осознала свою ошибку. — …Прости, это… привычка, я не должна была… — Нет, нет, н-нет, всё в порядке, — заверила Техник. — …Это отчасти отвечает на мой вопрос. Я… собиралась спросить, почему ты так сочувствуешь. Мох медленно кивнула. — …Да. Верно. Они замолчали. — …Хорошо. Дело сделано. Техник подняла взгляд от своих мыслей и увидела, что торговка держит в руках готовый рулон бинтов. Она подняла лапу и поймала его, когда Мох бросила его ей. — Ты хочешь получить копье вместе с этим? — спросила Арти, в свою очередь бросая жемчужину. — …Нет. У меня есть несколько. Слабый смешок сорвался с губ Техник. — …Хорошо. Багровая воительница встала. — …С-спасибо тебе. Мох. Торговец кивнула. — Я… я надеюсь, что он поправится.

***

Святой медитировал. Больше делать было нечего. Его рана наконец-то начала заживать, и это было приятно. Полезный побочный эффект двух циклов бездействия и питания. Подпаленный и обгоревший мех выпадал и отрастал заново, многочисленные мелкие порезы по краям зажили, и он уже не чувствовал себя таким слабым. Он не был в лучшей форме, но ему становилось лучше. К тому же… было приятно просто проводить время с Техник. Даже если она иногда уходила. Это было освежающе по-домашнему для вечного странника во времени. Наедине со своими мыслями тоже было хорошо. Время подумать, поразмышлять, составить план и надеяться. Ему также удавалось сдерживать свои тревоги. Именно этим он и занимался сейчас. Размышлял. Идеи крутились в его голове, ускользая в пустоту мыслей. В частности… он думал об Арти. Они ещё больше сблизились. Он мог поклясться, что чувствовал, как у неё учащается сердцебиение, когда они прикасались друг к другу. То, как она вела себя, как долго они были вместе… возможно, пришло время что-то сделать. Что-то сказать. Она заслуживала правды. Он ощутил невесомость, оцепенелый холод. Он был в пустоте. — …Еще раз здравствуй, старый друг, — поздоровался Святой. Червь развернулся над ним, и в его огромных глазах промелькнуло что-то похожее на беспокойство. Святой развёл ноги и тихо вздохнул, чувствуя, как его рана немеет и холодеет. — …Привет, Святой. Прости, что снова вторгся в твой разум, — пропел змей. — Нет, нет, все в порядке, — заверило божество. — …Я думал об этом. По крайней мере, ты заслужил мое внимание. — Спасибо, мой друг, — сказал червь с благодарностью, щупальца шевельнулись в темноте. — …Хотя, прежде чем я представлюсь, возможно, необходимо выполнить некоторые формальности. Как у тебя дела? Святой мягко улыбнулся. — Полагаю, ты знаешь ответ на этот вопрос. Червь что-то проворчал, перемещаясь своей массивной формой в тени. — Просто из вежливости. В конце концов, я не могу читать твои мысли. Святой кивнул. — Я в полном порядке, насколько это возможно. — Учитывая, что ты так сильно тоскуешь? — сказал червь, ухмыляясь. — Я думал, ты не можешь читать мои мысли, — ответил Святой. — Я могу истолковать это по-своему, — уточнили они. — И не нужно быть учёным, чтобы заметить, что ты влюбился в неё. Божество слегка усмехнулось. — Да, да, полагаю, это так… — …Она замечательная, знаешь ли. Никогда я не встречал такой целеустремлённой, но в то же время такой сбитой с толку и раздробленной души, — размышлял слизнекот. — Такая жестокая, но в то же время полная потенциала для перемен. Она прекрасна. Змей кивнул, его крючковатые усы зашевелились, когда огромная голова покачнулась. — Ты когда-нибудь беспокоился о её склонностях? — спросил он. — …отчасти, я признаю, — уступил Святой. — Я боюсь, что… в какой-то критический момент мое увлечение ею может заставить меня попытаться снять с нее вину. В ее предыдущие… рецидивы, мне было жизненно важно сохранять свой нейтралитет… Червь задумчиво загудел, его свет мерцал, а голос эхом разносился вокруг. — Полагаю, это естественно. Ты не боишься, что направишь её по ложному пути? — …Да, — признался Святой. — …Не знаю, смогу ли я призвать ее к ответу, если она сломается достаточно сильно. — А ты не думал о том, что она может призвать себя к ответу сама? Святой на мгновение задумался, помахивая хвостом взад-вперед. — Она никогда не считала себя чистой, — указал змей. — Я считаю, что самая настоящая проблема — это ее… мученическое желание возмездия. — …честно, дорогой друг, — признало божество. — …в этом мы с ней похожи. Червь кивнул. — …Все эти разговоры… они напоминают тебе о ней, — сказал он. — Я надеюсь, что ради этого ты примешь во внимание мои теории. — …Хорошо. Продолжай. Змей опустил голову в знак благодарности. —…Вознесение совершается путём отпускания, — начал червь. — Безвольно падая из своей сети, как сказали бы древние. Позволяя себе избавиться от хорошего и плохого ради нейтрального состояния сна. Святой кивнул в знак подтверждения. — Итак… предположим, что ваша смертность… более сложная, что она заключена в самой себе. Что, если ваше вознесение может быть достигнуто с помощью обратного процесса? Божество склонило голову набок. — На протяжении многих веков ты хотел спать. Умереть. Отдохнуть от своей жизни и обязанностей. Освободиться не только от своих цепей, но и от самого цикла, — объяснил он. — Но теперь я вижу кое-что другое. Не что-то новое, но это давно не было так чётко сформулировано. Святой склонил голову набок. — Ты влюблён, друг мой. И из-за этого ты хочешь жить. … — Ты не хочешь исчезать. Ты не хочешь спать. Ты хочешь жить. — Итак, если ты полностью, по-настоящему, искренне отпустишь то, чем ты являешься. Определишь себя как-то, чем ты являешься, не как бога, а как слизнекота. И поднимешь высоко священный символ, разорвёшь оковы цикла пополам и снова разрушишь свою карму, растворишься под криком бесконечной тени… возможно, трансформация будет необратимой. — Возможно, ты сможешь быть свободен. Святой молчал. — …Это кажется… удивительно полным желания. — Я не согласен, — заявил червь. — Пустота не поддаётся эмоциям, — ответил Святой. — Но это также не то, что можно объяснить, — возразил червь. — Карма — это искусство, как ты и сказал. Божество вздохнуло. — Друг мой… жизнь — это не история. Выход есть не всегда. — Напротив. Для нас, наблюдающих за происходящим, это совсем не так, — ответил его спутник. — И всё же мы находимся внутри своих собственных историй, и у нас есть выход. Святой снова замолчал. — …Я чувствую некоторое недовольство моей логикой, — заметил червь. — … — …ты утверждаешь, что я хочу свободы, а не покоя, — объяснил Святой. — …ты ошибаешься. — …ты можешь это почувствовать, — согласился змей. — Но я вижу это в тебе. Думаю, ты найдёшь это в своё время. Хотя… если я ошибаюсь… чего ты хочешь? И снова Святой на мгновение задумался. — …Я не знаю.

***

Святой обнаружил, что всё ещё сидит в укрытии, скрестив ноги в углу. Он открыл свой разум, чтобы осмотреться, и увидел прямо перед собой Техник, которая стояла в замешательстве. — Привет. Она слегка вздрогнула. — Ч-чёрт. Я думала, ты окоченел… Он усмехнулся. — Прошу прощения, я медитировал. — Не может быть, — сказала она, отходя в сторону и садясь. — Даже не вздрогнул, когда я ворвалась сюда с ящерицей на хвосте. — О боже. Я глубоко сожалею, я был… — Всё в порядке. Я жива. — отмахнулась она. — И я, э-э… я получила новые бинты от мусорщиков. Святой удивлённо посмотрела на неё, когда она подняла рулон шёлка. — Ты сама торговала с мусорщиками? — …Да. Да, — сказала она после паузы. — …Спасибо. Тебе не нужно было этого делать, — мягко сказал он. — Ты сказал, что нам нужны новые бинты. — Скоро. Не обязательно сегодня, — поправил он себя. — Но спасибо. Сегодня тоже подойдёт. Она подползла к нему и осторожно размотала окровавленный и изношенный шёлк, отбросив его в сторону. Его рана определённо заживала, но ей всё равно приходилось быстро накладывать повязки, чтобы она оставалась чистой и закрытой. Его шерсть снова начала покрывать рану. — Интересно, есть ли у мусорщиков оборудование для наложения швов… — размышлял Святой, пока она ухаживала за ним. — Вероятно, это было необходимо. Сейчас слишком поздно, но тем не менее… — Швы? — повторила Техник, приподняв бровь. — Швы, — подтвердил он. — …Что ты имеешь в виду? — О, ты не знаешь… это способ лечения глубоких ран, когда кожу зашивают, чтобы остановить кровотечение. Полагаю, всё, что там нужно, — это игла, нить и твёрдые руки. — объяснил он. — …фу. Святой усмехнулся. — Некомфортно? — Да? Я не пальто, я не хочу, чтобы меня зашивали, — ответила она. Он улыбнулся. — Я никогда не считал тебя брезгливой. Она закатила глаза. — Иногда бываю, пушистик. Она продолжала бинтовать его ещё какое-то время, стараясь, чтобы повязка была удобной и плотной. — …Как прошла сделка? — спросил он, поднимая руку, чтобы она могла дотянуться. — …Э-э, знаешь, — пробормотала она. — Прекрасно. — Я склонен полагать, что это ложь. Она кивнула и облизнула губы. — …Один чувак… На самом деле, одна девушка. Её звали Мох, — рассеянно объяснила она. Святой наклонил голову. — Я нечасто слышу, как они называют имена. — Не рядом со мной, — подтвердила Техник. — …Она была милой. Он ненадолго задумался, стоит ли ему настаивать. — …это все? — спросил он. — …Да.