Неувереная опора

То, чего она не отдала бы… Эта мысль снова крутилась у неё в голове, пока Техник сидела на знакомом выступе. Она ритмично постукивала копьём, которое держала в руках, по холодному металлу, пока на землю мягко падал снег, но она была где-то в другом месте. В своих мыслях, в своём воображении. …Любовь. Это слово было неприятным на вкус. Она не могла быть в… этом, это не могло так работать. Арти думала, что у неё уже был этот кризис в подземке, и всё же она была здесь. Смирилась с бесконечным томлением, довольствуясь тем, что могла получить. Она уже пережила столько боли и теперь ещё одна тоска? Она забыла, как больно хотеть. Быть отвергнутой. Быть в пределах досягаемости, но едва различимой. Всё это время она сходила с ума от мыслей, размышлений, перемен. И теперь она… почти надеялась. Планировала. Она действительно собиралась что-то сказать? Это было странное сочетание эмоций. Страх, радость, ненависть, забота, удивление, надежда… и отчасти это было волнующе. Как адреналин, но лёгкий и простой. Она бы сравнила это со вкусом, если бы когда-нибудь ела что-то, кроме мяса и крови. Тепло на холоде или холод в жару. Она вздохнула. Арти воткнула копьё в землю и, кряхтя, встала. Она ещё мгновение смотрела на падающий снег… а потом остановилась. Она вспомнила, что говорила себе в подземке, когда Святой исцелил её ногу. До того, как он получил ранение. Что это была за фраза? Люби его, независимо от того, отплатит он за это или нет. Она облизнула губы и ещё несколько раз постучала копьём по земле, чувствуя, как снег касается её покрытой шрамами кожи. Это было не самое важное. Или… не то, что она искала. То, как она вытащила себя из жалости к себе и заглушила тоску. Что бы сделал Святой и что бы сделала она? Вот оно. Что бы он сделал… Он бы… попросил ее быть честной. Она наполовину вздохнула, наполовину застонала и начала уходить. Затем она повернулась, швырнула копье вдаль, после поскакала прочь. Может быть, Святой просто… ошибся, или что-то в этом роде. Она снова замедлила шаг у цветка кармы, отчасти из-за того, что ей пришлось пробираться по воде. Она остановилась на мгновение, чтобы посмотреть на сияющее растение, а затем продолжила путь. Ей всё ещё нужно было найти что-нибудь поесть. На окраине было довольно спокойно, и она скрестила пальцы, чтобы так и оставалось. В такие дни она жалела, что не она травоядная. Ей просто нужно было постараться, чтобы всё не вышло из-под контроля. Она снова спрыгнула с опоры башни, а вокруг неё жужжали мирные насекомые, дразня её перспективой лёгкой, но бесполезной еды. Хорошо, что есть запасной вариант, подумала она. Даже если она ненавидит вкус кальмарокад. Она немного побродила вокруг. Спустковертка? Не могла ничего найти. А когда нашла, то она упала прямо ей на голову. В результате этого столкновения тело насекомого было удобно отброшено в ближайший шест-мимик и тут же проглочено. Она бросила в него камень, чтобы убедиться. Она шла вперёд, пока не нашла знакомую систему туннелей, ведущих наружу, к тому, что она помнила как открытое пространство между строениями. Она побежала к выходу, в глубине души надеясь, что там хоть что-то есть. Что-то выскочило из туннеля и пролетело мимо неё, заставив слизнекошку повернуться и пригнуться. Это был… мусорщик. И, судя по всему, довольно напуганный. Как только она начала немного расслабляться, он развернулся, метнул в неё плохо нацеленное копьё и убежал. Она уставилась на арматуру, которая с лязгом упала на землю рядом с ней, затем перевела взгляд с копья на его предыдущего владельца, когда они исчезли из поля её зрения. Это была плохая идея? Она чувствовала, что это плохая идея. Однако мусорщик был один. Может, это просто стервятник? Бежал от стаи или, может, кто-то был ранен и ему нужно было забрать припасы. Она пришла к выводу, что, что бы ни было по ту сторону трубы, она может с этим справиться. Она схватила копьё и уверенно вышла на свежий воздух. Вспышка красного. Открытая пасть. Она рефлекторно взмахнула хвостом и взмыла вверх, перевернувшись в воздухе и упав на землю. Зверь, который только что на неё набросился, уже снова бежал на неё с разинутой пастью, и она наугад метнула копьё и пробила голову массивной чешуйчатой рептилии. Она отшатнулась, когда красный ящер зарычал. Она снова бросилась бежать, слыша, как мимо неё пролетают брызги слюны и что-то ещё, чего она не могла распознать. Копья? Она перекатилась и попыталась ускакать, но что-то ударило её в спину, и она споткнулась. Она обнаружила, что открытое поле усеяно вертикальными прутьями арматуры, на большинстве из которых сверху лежали металлические блоки. Вероятно, там у неё будет больше шансов. Она стряхнула с себя красно-чёрную жижу и прыгнула, твёрдо приземлившись на один из блоков. Она повернулась, чтобы увернуться от плевка, но его не последовало. Огромный ящер зарычал от гнева и просто топнул под ней. Она обернулась, чтобы увидеть другую добычу. Стаю мусорщиков. Что ж. Это объясняло, почему копья летели либо в неё, либо в зверя. А также то, почему первый мусорщик убежал. И тот факт, что она действительно была не в себе. Но прямо сейчас стая, казалось, была больше сосредоточена на том, чтобы убраться подальше от рычащей массы алых чешуй и скрежещущих зубов. Это было чудо, что пятеро из них, кто ещё шёл, были живы. Один из мусорщиков лежал неподалёку, истекая кровью. Несколько копий вонзились в спину зверя, но такие, как он, никогда не отказывались от грязной драки. Всё, что помогало мусорщикам оставаться в живых, — это бросать в зверя камни и копья, чтобы отвлечь его, и не падать. Казалось, никто не возражал против нее. Она могла сбежать. Несколько голосов думали по-другому. Сражайся, чтобы спасти. Сражайся, чтобы показать. Сражайся, чтобы поесть. Сражайся, чтобы сражаться. Она сжала руки в кулаки, пытаясь понять, кого из них слушать. — …К черту все это. Она спрыгнула с выступа и ринулась в бой.

***

У Святого был хороший день. Ему почти не было скучно. Почти. Арти оставила в укрытии довольно острый камень, и Святой использовал его, чтобы занять себя, царапая стихи на полу и стенах. Почти все они в итоге были стёрты, потому что он мог думать только о своей спутнице. Ему казалось неправильным писать любовные стихи в такой ситуации. Он всегда мог просто помедитировать. Но с этим была та же проблема. После двух… нет, трёх дней, проведённых в этом маленьком уголке, он мог думать только о ней. Его рана заживала, хотя «заживала» не совсем подходящее слово. Шерсть на его теле восстановилась и становилась мягче, а боль от струпьев и избытка слёз с каждым днём становилась всё меньше. Он снова мог легче ходить и стоять, не теряя сознания. Но анемия всё ещё мучила его, оставляя после себя слабые пальцы и уставшие мышцы. Он вздохнул и швырнул камень через всю комнату, тот с тихим стуком упал в угол и затих. Он со стоном потер закрытые глаза. Вернулась скука. В тысячный раз. Он устал сидеть взаперти здесь, в темноте и грязи, ожидая её возвращения. Только Пустота знает, когда это случится сегодня. Он пытался заглушить голоса, которые спрашивали, не хочет ли он побыть вдали от неё. Он не выходил на улицу уже два или три цикла, всегда оставаясь поблизости от убежища, и часто его попытки заканчивались неудачей из-за его слабости. Вчера он даже не пытался. Свежий воздух. Холод снега и ветра, проникающий сквозь шерсть. Что-то, чем можно заняться. Внезапно это предложение показалось ему таким заманчивым, что он не смог его проигнорировать. Наверное, не стоило… его рана ещё не зажила. Что бы сказала Техник? Он откинул голову назад и на мгновение задумался. Святой с трудом поднялся, подошёл к двери и проскользнул в неё. Слизнекот, морщась, выбрался из туннеля. Его тело устало и было не в лучшей форме. Святой прислонился к стене, чтобы не упасть, всё ещё находясь в тени большого навеса над выходом из убежища. Ветер холодно свистел в воздухе, металл скрипел под ногами, а в нос ударил запах грязи и снега. Он выпрямился во весь рост, впервые за долгое время. Он глубоко вдохнул холодный воздух, затем нетвёрдой походкой подошёл к краю навеса. Снег. Небо. Металл и мох, плесень и грязь. Он выглянул из большого отверстия, в котором располагалась убежище, и увидел, как над секциями опор жужжат кальмарокады, а листья колышутся на ветру, показывая, какие из них были растениями, а какие — нет. Он удовлетворенно вздохнул. Святой почувствовал укол тоски, желая, чтобы она была здесь, рядом с ним. Он отогнал эти мысли. Она скоро вернётся. Вся эта остановка была сделана ради его безопасности. Он сел на выступ, перенеся большую часть своего веса с раны, и уставился в небо. Снег падал ему на нос, пока он любовался видом. Святой почувствовал желание взлететь. Он уже давно не использовал свой язык ни для чего, кроме дегустации, и было бы неплохо вернуться к привычному образу жизни в прямом и переносном смысле. Обычно это не требовало особых усилий. И это было бы весело. Немного поколебавшись, он подполз к краю и соскользнул вниз. На мгновение он почувствовал дуновение воздуха и лёгкое головокружение от резкого движения. Затем он зацепился языком за одну из металлических стоек, скромно подтянулся к ближайшему столбу и ухватился за него. Он задержался на мгновение, а затем с большим энтузиазмом подтянулся снова. Металл к металлу, поверхность к поверхности, как маятник, и на его лице медленно расплывается улыбка, когда к нему возвращается мышечная память. Он сделал небольшой акробатический трюк, от которого у него закружилась голова, когда он снова взмыл вверх. На мгновение он пошатнулся от головокружения, тряхнул головой и снова спрыгнул. Вскоре Святой уже карабкался вверх. Поднимаясь всё выше и выше, он начал смеяться. Он наслаждался ощущением свободы, лёгкости, прохладного воздуха, обдувающего его лицо после долгого пребывания в темноте. Всего несколько мгновений назад он, спотыкаясь, бродил вокруг, испытывая боль и слабость, а теперь он стал намного сильнее. Он достиг вершины и уверенно взмыл ввысь, к солнечному свету, который слегка освещал его сквозь бесконечную снежную пелену. Его мех был покрыт льдинками, свежий воздух наполнял лёгкие, а сердце бешено колотилось от волнения. Он поднял руки в победном жесте и на мгновение застыл в движении, прежде чем его подхватила гравитация. Схватившись за перекладину, раскачавшись и перевернувшись, он без проблем грациозно приземлился на горизонтальную балку над поверхностью ямы. Он отвесил поклон, затем встал и огляделся. Святой счастливо вздохнул и сел, лишь слегка ощущая боль в боку. Он улыбнулся, глядя на бескрайние поля на окраине, на бесконечные строения из ржавого металла, покрывающие землю. Это было прекрасно. Какое-то время слизнекот просто наблюдал, а ветер свистел в его шерсти. Если бы только Арти могла это увидеть. … В конце концов, ему пришлось зайти внутрь. Святой осторожно спустился обратно, когда холод начал покусывать его кожу и заставлять неметь пальцы, а мысль об Техник все еще билась в его голове. Он скучал по ней. Он приземлился обратно в нишу и подошёл к убежищу, всё ещё слабый, но воспрянувший духом. Святой проскользнул в туннель и с ворчанием лёг, найдя удобное место на спине. Он надеялся, что у нее был такой же хороший день, как и у него.

***

Арти закричала от гнева и боли, врезавшись в другую колонну. В её лёгких всё ещё чувствовался удар мускулистого хвоста ящера. Она упала на землю, рыча, сжимая копьё в одной руке и тяжело дыша. Ещё один укус алого зверя едва не застал мусорщика врасплох, ещё одно копьё бесполезно звякнуло о его головную броню. Два плевка слюной замедлили их. Техник бросилась вперёд, схватила в кулак кусок металлолома и швырнула его в зверя. Удар камня заставил зверя споткнуться и развернуться. Она взревела, перепрыгнула через его голову и метнула копьё в покрытую шипами спину. Она попала четыре раза и поцарапала когтями. Она вскочила на ноги и повернулась лицом к зверю, который взвыл от боли. Рядом с ней лежал павший мусоршик, истекающий кровью из-за раны на груди, а ещё один пытался убедиться, что с ним всё в порядке. Стоявший мусорщик застыл, в страхе глядя на неё и держа в руках взрывное копьё, словно готовясь защищаться. — На что ты, чёрт возьми, уставился?! — рявкнула она. — Ты хочешь, чтобы он умер, или нет?! Ещё один звон удара копья о броню привлёк её внимание, и она посмотрела в сторону зверя. Она бросилась через заснеженное поле боя и вцепилась зубами в его правую переднюю лапу, но тут же получила удар ногой в лицо, когда он раздражённо зарычал. Она отлетела в сторону, а атакованный мусорщик поспешил в безопасное место. Арти, спотыкаясь, опустилась на землю, прижимая руку к глазу, на который пришёлся удар, и наблюдала, как алая смерть несётся к ней, плюясь слюной. Её взгляд метнулся по полю. Брошенное оружие, шипение, вспышка красного. Взрывное копьё! Которое тут же просвистело прямо над спиной ящера и упало в грязь рядом с ним, а взрыв лишь слегка оцарапал бок зверя осколками. Он даже не дрогнул. Воительница подавила желание громко застонать от разочарования и, стиснув зубы, подобрала камень. Она ударила ящера по носу и убежала. Ещё одно копьё мусорщика вонзилось в спину ящера, пока продолжался бой. Техник бросала в него камни и размахивала когтями, когда могла. Шестое копьё вонзилось зверю в бок. Затем седьмое. Насколько сильна была эта тварь? Она ударила высшего хищника по глазу ещё одним камнем как раз в тот момент, когда его пасть почти сомкнулась на другой жертве. Он споткнулся, а затем издал свирепый рёв в её сторону. От этого разрушительного звука, казалось, содрогнулась земля, а насекомые и летучие мыши разлетелись по всему полю. Алая смерть неслась на неё с яростью разъярённого вагона поезда. Она схватила лежавшее рядом копьё и перепрыгнула через него, ловко вонзив оружие ему в спину, когда брызги слюны полетели в её сторону. Восемь. Он продолжал преследовать её, когда она приземлилась, и лишь на мгновение зарычал, прежде чем развернуться и снова броситься на неё. Очевидно, ему надоело, что она играет роль ангела-хранителя. Он замедлялся, но не сильно. Она бросилась за другим оружием, уворачиваясь от обездвиживающих снарядов, пока мусорщики пытались удержать позицию, не зная, в кого бросить копья. Арти швырнула ещё один камень, когда он приблизился к ней. Она снова перепрыгнула через его голову, но на этот раз он был более чем готов. Он щёлкнул зубами у неё под ногами, затем метнул ещё несколько снарядов, пока она падала в воздухе, и уже делал то же самое, когда слизнекошка приземлилась. Трое оставшихся мусорщиков нерешительно бросали в зверя копья и камни, пока Техник обходила его, или, возможно, они целились в неё и просто промахивались. Она бросила ещё один камень и споткнулась. Зверь бросился вперёд, раскрыв пасть, чтобы раздавить её. Она попыталась пригнуться и перекатиться, но, очевидно, он был готов и к этому. Простое движение, и громада врезалась в неё плечом, отбросив их обоих в вихре когтей. У Техник не было времени подняться, прежде чем он снова набросился на неё. Ей удалось схватить ящера за пасть, когда тот бросился на неё, но даже в ослабленном состоянии это была проигрышная битва. Она едва успела отвести голову и руки, когда тот бросилась на неё. Какое-то время они боролись, сцепившись когтями и сильными руками, зверь рычал на неё и брызгал слюной ей в лицо. Топот. Копьё вонзилось в бок титанического зверя, и он с рёвом взвился на дыбы, а по его напряжённым задним лапам пробежали голубые разряды концентрированного электричества. Затем электрическое оружие было введено глубже, парализовав существо и заставив его споткнуться на задних лапах. Техник ненадолго задержала взгляд на мусорщике, который спас ей жизнь. Ящер ударил головой в живот мусорщика и отбросил его, как тряпичную куклу, вместе с электрическим копьём. Он стряхнул с себя остатки электрического разряда и пошатнулся, ослабевший и раненый, с потрескавшейся и местами обгоревшей головой. Она воспользовалась шансом. Техник бросилась вперёд, выставив когти и клыки и приготовившись к драке. Это был не тот бой, о котором она мечтала всю жизнь, но даже в таком сильно потрёпанном состоянии он мог одолеть её. Она носилась вокруг него, как бешеный грызун, вгрызаясь в его плоть, мышцы и шипы изо всех сил. Кровь, зубы, боль и синяки. Он пинал её, топтал, бил, царапал, пару раз чуть не перекусил пополам. Она продолжала бороться. Вскоре она взяла верх. Сначала в скорости. Затем в силе. Ей каким-то образом удалось в буквальном смысле поднять зверя в воздух и сбросить его с себя, а затем запрыгнуть на него, чтобы закончить дело. Она царапала, кусала, резала, калечила, наносила раны и убивала. Ящер перестал защищаться. Он пытался выбраться из-под неё. В груди у неё зародилось болезненное, извращённое чувство веселья. Она подняла когти, чтобы в ярости разорвать ей грудную клетку. Она колебалась всего одно мгновение. Всего на мгновение. На мгновение она увидела не добычу. Или еду. Или нападавшего. Она увидела жизнь. Огонь, погасший и мерцающий. Что-то случилось. Кровь на её языке, в горле, стекающая с зубов, высыхающая на руках. Она резко втянула воздух. Холодный ветер на коже. Запах насилия и крови в воздухе, перебивающий аромат выпавшего снега. Как будто все её чувства разом включились, вырвав её из какого-то транса. Она обнаружила, что умирающая, корчащаяся в агонии тварь под ней пытается дышать, приближаясь к следующему циклу. Она почти инстинктивно полоснула когтями по её шее, чувствуя, как они рассекают кость. Ящер умер на месте. Она сделала напряжённый и прерывистый вдох, на мгновение захлебнувшись кровью и собственной слюной. Она выровняла дыхание и на мгновение застыла, оглядываясь по сторонам, пока в её груди бушевали остатки адреналина, пока она не успокоилась. Алая смерть была мертва. Она сошла с тела ящера и рассеянно попыталась соскрести засохшую кровь с рук. Мусорщики на мгновение застыли, уставившись на неё, прежде чем кто-то побежал за своим раненым. Момент просветления, охвативший Техник, крутился у неё в голове. Она очнулась от транса жестокости. Это было как раз то, с чем Святой мог бы ее поздравить. Хотя ей казалось неправильным говорить это. Немного придя в себя, она поморщилась, взглянула на мусорщиков и попыталась спокойно поесть. Время шло. … — Что за игру ты затеяла? Подозрительный тон заставил её поднять взгляд на другую сторону наполовину съеденного тела ящера. Она не заметила, как подошёл один из мусорщиков. Она растерянно огляделась. — Ты появляешься, рука об руку с… ним, задерживаешься здесь на несколько дней. Ты спасла нас от двух нападений без всякой причины. Ты появляешься у торговки и якобы ведешь себя хорошо, и ради чего? — спросил охотник. — …Называй меня сентиментальной, — пробормотала она. Она снова впилась зубами в плоть зверя и оторвала кусок мяса. Мусорщик тихо выдохнул в знак признания. — …Как долго ты здесь пробудешь? — спросил он. — …столько, сколько потребуется, — пробормотала она. — …Святой получил ранение в бою. Я решила, что это место… как нельзя лучше подходит для его исцеления. Краем глаза она заметила, что он кивнул. — Даже с нами здесь? — …Иногда я забываю, как далеко вы продвинулись, — ответила она. Ещё один кивок. Мусорщик покрутил копьё в руке, глядя вдаль, вероятно, в сторону своего логова. Если бы она не была так занята жеванием, то заметила бы на его лице что-то вроде нерешительности. — …приближаются силы повстанцев, — немного резко сказал охотник. — Думаю, через один-два цикла, если у нас правильная информация. Вероятно, они хотят твоей смерти. — …и? — спросила она, искоса глядя на него, — Скажи им, чтобы они встали в очередь. — Они будут вооружены до зубов, — напомнил он. — Они всегда так делают. — И я могу с ними справиться, — прямо сказала она. Он нахмурился, глядя на нее. Она продолжала есть. — …тогда до встречи. Шаги мусорщика затихли на ветру.

***

Во время медитации Святой услышал знакомые шаги. Его обострившиеся чувства позволили ему увидеть её ещё до того, как она подошла. Запах пепла и сражений, глубокие следы на снегу и дыхание, не нарушенное холодной погодой. Техник со вздохом скользнула внутрь. Он открыл свой разум и склонил голову набок, глядя на неё. — С возвращением, искра, — сказал он, мягко улыбаясь. — Привет, пушистик, — фыркнула она, нажав на кнопку блокировки своим копьём и тут же отбросив его в другой конец комнаты. Она села рядом с ним. — Как дела? — Хорошо, — ответил он. — Я сегодня выходил на улицу. Она подняла брови, глядя на него. — …я неправильно выразился, или?.. — Ты вышел на улицу?! — недоверчиво спросила она. — Один?! — Нельзя жить без солнца, — просто сказал он, снова наклонив голову. — Ты мог пострадать! — воскликнула она. — Что, если бы что-то напало, а меня бы там не было? Зачем ты это сделал?! Он на мгновение задумался. — …Мне было… скучно, наверное, — прямо сказал он. — …И я скучал по тебе. Она замолчала. Её расстроенное выражение лица померкло, и она на секунду затихла. Её взгляд упал на его повязки. — …Значит… рана…? — Да, мне лучше. Думаю, скоро я буду готов к путешествию, — ответил он. Она кивнула, затем на мгновение поерзала когтями. Святой нежно взял её за руку, и она едва не вздрогнула. — Как прошёл твой день? Она снова замолчала, а затем начала нежно поглаживать мех на его лапе. — …Нормально, — ответила она. — …Хорошо. Ничего особенного не случилось. — Я склонен в это не верить, — заметил он. — У тебя руки в крови. … Она вздохнула и положила голову ему на плечо. — Иногда я… я думаю, что со мной что-то не так… — тихо сказала она. — …Что-то не так со всеми нами, — заверил он её, прижимаясь к ней, пока она отдыхала, прижавшись к его шерсти. — Я имею в виду… Испорчено, — пробормотала она. — Что-то, чего я не могу исправить. Что, если… что, если мне все это нравится? — …Насилие? — Святой предположил. — Да… Э-это. — …Что ж, тогда ты, возможно, отчасти права, — признал он. — Ты не можешь это исправить. Но ты можешь это контролировать. — Какая бы мания у тебя ни была, важно то, как и будешь ли ты действовать в соответствии с ней. Она молча смотрела в темноту убежища, продолжая играть с его шелковистой шерстью. — …легче сказать, чем сделать, — вздохнула она. Святой кивнул. — Ты сделала многое.