Сердцебиение

Мусорщик продолжал выбираться из укрытия. Он был увешан оружием. Гранаты, светошумовая бомба, два электрических копья и жестокая уродливая маска стервятника, закрывающая только половину лица с рваными краями и злобными глазами. Он продолжал держать копьё у шеи Святого. Слизнекот несколько раз сжал и разжал кулаки. Техник застыла, словно во времени. Она смотрела на мусорщика как статуя. — …Нет, — сказала она вслух, как будто это был факт. — Не. Двигайся, — повторил он. Его голос были низким и грубым, его мех имел сердитый красновато-коричневый оттенок. Его рога были загнуты вверх и расщеплены, напоминая… плохое воспоминание. Арти ничего не делала, просто продолжая смотреть широко раскрытыми глазами, испытывая эмоции, которые не могла распознать даже она сама. Был ли это страх? Или что-то похуже? — Назад, — приказал мусорщик. — Ты думаешь, что сможешь?.. — Я сказал, отойди. Он придвинул острие копья ближе к шее Святого, заставив его вздрогнуть и отшатнуться. Техник дёрнулась, затем сделала шаг назад. Мусорщик кивнул куда-то вдаль позади них. Из воронки выползло ещё больше воинов, осторожно выбираясь на твёрдую землю и формируя неформальную группу вокруг Святого. Все до единого были вооружены до зубов. Ульи, бомбы и копья, камни, обломки. Почти все были в масках, а те, кто без них, носили их на поясе. Пять. Шесть. Теперь их восемь. Всего десять мусорщиков. — …Чего вы хотите? — напряжённо спросила Техник. — Ты прекрасно знаешь, — холодно заявил главный мусорщик. — Вы хотите моей смерти. — М-м. Нет, — ответили они. — Раньше это не работало. Я бы назвал это завершением. Глаза Святого расширились. Когти Техник сжались. — Подожди, нет, пожалуйста, — взмолился Святой. — Это только навредит нам обоим! — Думаю, мы достаточно наслушались от тебя, пушистик, — перебил его лидер, повернувшись и заставив Святого споткнуться. — Не смей произносить это имя своим ёбаным… — Ты уже наговорил нам лишнего, пока мы ждали, — продолжил он, без всякого смущения оглядываясь на нее. — Лично я не думаю, что мы убеждены. Но, пожалуйста, постарайтесь просветить нас. Скажите, кто-нибудь из вас знает, как выглядят внутренности друг друга? Дыхание Арти участилось. Цветок кармы, который она всё ещё сжимала в руке, коснулся её костяшек, дрожащих от ярости. — Я думаю, что увидеть кишечник любимого существа вне его тела может быть довольно формирующим опытом, — сказал мусорщик. — Я-то знаю. Большинство из нас знают. — Если ты, чёрт возьми, тронешь его, я перережу тебе горло твоим же позвоночником. Мусорщик хмыкнул и оглянулся на Святого. — Это новая и улучшенная версия, верно? — спросил он. — Я бы сказал, что она определённо лучше тебя, — ответил он. — О, неужели это так? Впервые в голосе мусорщика послышался гнев. Но у него не было возможности проявить его. Арти бросилась вперёд, как пуля, цветок выпал из её рук, обнажив когти и оскалив зубы. Она набросилась на мусорщика и вонзила зубы в его руку, когда он замахнулся, чтобы ударить Святого. Зубы. Когти. Оружие. Боль. Подкрепление приближалось. Если бы не присутствие Святого, она бы схватила взрывное копьё и, скорее всего, победила бы. Но их было слишком много. Её когти вонзились в плоть, копья царапали бока. Её столкнули с ведущего мятежника. Уклоняйся, уклоняйся, металл ударил её в спину. Руки обхватили её. Кусай, рычи, бей. Новые удары. Копье вонзилось ей в бок. Она закричала от боли, когда электричество прошло по её мышцам, лишив её сил и контроля над телом. Но она продолжала бороться. Её кулак врезался в чью-то щёку. Она отбросила того, кто держал оружие, и забрала его вместе с копьём. Она одолела одного из них и попыталась выцарапать ему глаза. — ПРЕКРАТИ! К голове Святого снова приставили копье. Его повалили на землю, и острие арматуры впилось ему в кожу, когда мусорщик прижал его руку к спине. Из-под его век, пока он сопротивлялся, вырывались вспышки света. Тупая боль ударила её в висок. Её схватили ещё чьи-то руки, хватка стала крепче и злее. Ещё несколько ударов по спине, и боль пронзила всё её тело. Она не могла отвести взгляд от Святого, который теперь крепко зажмурился, пытаясь не видеть драку. Она не сопротивлялась. Арти была обездвижена. Она изо всех сил пыталась защититься от ударов, пока мусорщики удерживали её. Вскоре это прекратилось. Минимум три копья были приставлены к её спине. Три руки крепко сжимали каждую из её рук. Её ноги волочились по земле, а тело было поднято, как у безвольной пленницы. Боль волнами прокатывалась по её телу. В животе закипала ненависть. Но сильнее всего была боль. Боль. Страх. — Теперь мы готовы к цивилизованному разговору? — спросил предводитель. В его руке было копьё, приставленное к горлу Святого. — Ты не имеешь права употреблять это слово, — пробормотал Святой. — Заткнись, или на этот раз я ударю тебя по-настоящему, — глухо ответил мусорщик. — Чего ты хочешь?! — прорычала Техник. — …как насчёт знакомства? — предложил он. — Может, расскажешь что-нибудь? Расскажи своему маленькому ангелу обо всём, что ты сделала. — Она мне все рассказала, — тихо напомнил ему Святой. — За исключением того случая, когда она убила нашего короля и выставляла его голову напоказ на пике в течение… трех с лишним циклов, — отметил мусорщик. — Я говорил тебе об этом, не так ли? Святой ничего не ответил. — В любом случае. Мусорщик отпустил его и медленно пошёл к позиции Арти. Святой сел и потёр плечо, сердито глядя на своего похитителя. — Ты могла бы назвать меня преемником. Или, может быть, мстителем, — сказал он. — Большинство называют меня принцем, но я даже не родственник королю. Наверное, слухи дошли. Он опустился на колени перед Техник, чтобы оказаться с ней на одном уровне. — Но я всего лишь злой, покрытый шрамами придурок, который хочет поставить точку. — сказал принц. — Разве это не вызывает сочувствия? — Ты ещё можешь отступить! — крикнул Святой. Его проигнорировали. — Я не какой-то праведный придурок, я знаю, что я чёрт знает кто, — оскалилась Техник, стараясь выговаривать согласные. — Думаешь, ты меня знаешь? — Думаю, это я должен спросить тебя об этом. Мы убили твоих детей. Ты убила тысячи наших, — ответил принц. — Здесь нет хороших парней, но это только потому, что ты перешла черту. — Я оторву твои гребаные пальцы. — Показательный пример. Принц встал, небрежно держа копьё в руке. — Итак, я здесь, чтобы отомстить. — Мучай меня сколько хочешь. Я не чувствую боли, — прорычала она. — Когда-то так и было… — согласился принц. — Ты крепкий орешек, это я тебе скажу. Но теперь у тебя есть слабое место. Он оглянулся. Глаза Техник расширились. — Даже не смей. Принц начал пятиться к Святому. — НЕТ! — закричала она, начиная бороться со своими путами. — НЕТ, НЕТ, НЕТ! НЕ ПРИКАСАЙСЯ К НЕМУ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ! Мусорщик продолжал пятиться назад. — Ты не хочешь этого делать! — вмешался Святой. Принца это не остановило. — Я — та, кого ты хочешь! — взревела она. — Он ничего не сделал! Убей меня вместо него! — Ты что, не слушала? — беспечно спросил принц. — Сколько бы раз мы тебя ни сбивали с ног, ты всё равно остаёшься проблемой. Так что, может, стоит покончить с этим раз и навсегда. — Она не должна быть твоей проблемой! — добавил Святой с отчаянием в голосе. — Если бы ты перестал провоцировать её, насилия бы не было! — О, неужели? — спросил он, поворачиваясь к слизнекоту. — Ты знаешь, о ком говоришь? Ты правда думаешь, что она когда-нибудь перестанет закатывать истерики? — Я УБЬЮ ВАС ВСЕХ ДО ЕДИНОГО, ЧЕРТ ВОЗЬМИ! — Ну же, пушистик. Она даже не скрывает этого, — подначивал мусорщик. — Ты правда думаешь, что она может измениться? Техник бессвязно кричала и билась в руках стаи. Они прижали её ещё сильнее. Таков был план с самого начала, не так ли? Святой начал было что-то говорить, но принц схватил его за мех на голове и потянул к себе, вынудив Святого опуститься на колени. Вождь посмотрел на Техник с холодным, пустым выражением лица, пока Святой пытался вырваться из его хватки. Он приставил наконечник копья к его шее. — Я РАЗОРВУ ТВОЮ ГРУДНУЮ КЛЕТКУ И СКОРМЛЮ ТЕБЕ ТВОЁ СОБСТВЕННОЕ СЕРДЦЕ!!! — завизжала Техник, её голос был хриплым и ужасным. Некоторые из мусорщиков, похоже, старались держаться от неё на безопасном расстоянии. — Хм. Звучит забавно, — вяло сказал принц. — Как насчёт того, чтобы я сделал это с ним? Она рыдала, несла какую-то чушь, и в ней кипела ярость красной ящерицы. По её лицу текли слёзы, а в голове смешались боль, страх и ярость. Изо рта у неё летели брызги слюны, как яд из змеиной пасти. Святой пытался разорвать путы. Золотая энергия собиралась в его свободной руке, возможно, машинально. — Око за око, как говорится. Принц поддержал Святого, а затем провёл копьём по его пушистой щеке, оставив на шерсти каплю крови. То, что вырвалось из уст Техник, уже не было криком. Даже звука не было слышно. Рёв в самом чистом, первобытном, разрушительном смысле, который только можно себе представить. Звук, о котором вы рассказываете, который будит вас во сне и отдаётся эхом в ушах, когда вы в ужасе просыпаетесь. Звук, который вы запоминаете на всю жизнь. Это был рев Алой Смерти. На какую-то ужасную долю секунды принцу и всем вокруг показалось, что они слегка испугались. Грохот. Несколько криков удивления и боли. В спину ей вонзились копья. Ей было всё равно. Она нашла достаточно сил, чтобы перевернуться в своей клетке из плоти. Она прорвалась сквозь что-то когтями. Под ней сломалась рука. Ещё один разрыв. В считанные секунды она была свободна. Сама Смерть бросилась к принцу. Это была не драка. Это была бойня.

***

Задыхающаяся, парализованная, вся в крови. Принц упал. Она повернулась к большой стае, сжимая в руке взрывное копьё.

***

Она вырывает кость из предплечья и пронзает ею лёгкие. Она перекидывает противника через плечо, как тряпичную куклу, и в процессе ломает ему шею.

***

Копье глубоко вонзается в живот. Разрез. Кишечник вываливается на снег, и воздух наполняется запахом крови.

***

Зуб вырывают, а затем вставляют в глаз. Что-то режет ей спину. Она отрывает зазубренный рог от головы и вставляет в горло. Она грубо откусывает нижнюю челюсть и бросает её в другого нападающего.

***

Палец хрустит, как зубочистка. Она прижимает руку к земле когтем. Она давит на локоть ногой.

***

Она ударяет его лбом в землю, вонзая когти в затылок. Она тащит его за собой. Кровь размазывается по снегу, когда она трётся об него лицо мусорщика, как дерево о камень.

***

Она набрасывается на всё ещё дышащее тело принца. Она швыряет его в груду трупов с силой, достаточной, чтобы повалить стрижа. Она прыгает. Когти впиваются в плоть. Он кричит и рыдает от боли и ужаса. Она погружает руку в рану на его груди. Грудина ломается. Она отступает и снова погружает руку. Ребра ломаются. Её цель пульсирует в её хватке. Она вырывает всё ещё бьющееся сердце из груди, разрывая связки и сосуды и разбрызгивая липкую кровь. Она высоко поднимает трофей над головой и крепко сжимает его. Сердце бьётся дважды и замирает. Она сжимает орган в кулаке, превращая его в клочья ткани и брызги крови. Она вонзает пальцы с острыми когтями в глаза принца, который булькает и задыхается. Когти пронзают кость. Мозг. Алая Смерть отрывает свои когти от трупа, вдыхает и кричит. Это превращается в рыдание. Техник падает на груду трупов. Когда бойня наконец закончилась, Святой все еще был там. Кровь медленно стекала по его щеке. Голова немного болела от того, что его схватили за мех. Желудок сжался от ужаса. И он неподвижно сидел в снегу. Алая Смерть лежала, всхлипывая, на беспорядочной куче крови и внутренностей. «Кровавая» не передавала всего ужаса. Мех, кровь и осколки костей покрывали её разорванную кожу, уже покрытую порезами. Целые системы органов лежали на снегу и в грязи. Ни одно из тел нельзя было узнать. Разбитая, сломанная, изуродованная груда внутренностей, оставленная птицам. Он подавил приступ тошноты. Он с трудом поднялся на ноги. Он подскочил к ней. Он начал говорить. — Гх-РАГГ!.. Коготь впился ему в щеку. Он упал навзничь. Он снова сидел в снегу. Бок его лица болел. Техник смотрела на него глазами, полными слёз, вся в крови и следах бойни. Он прикоснулся рукой к щеке и обнаружил ту же рану, которую нанёс ему покойный принц, только чуть больше. Казалось, что они смотрели друг на друга целую вечность. Ужас. Шок. Боль. Забота. Тоска. Тревога. Техник начала качать головой. — …Арти. — Нет, — перебила она. Её голос был прерывистым, хриплым и гнусавым. — Это конец. Она отвернулась. — Что?! — Я сказала, что между нами ВСЕ КОНЧЕНО, СВЯТОЙ! Он отшатнулся, слезы сочувствия навернулись ему на глаза. — Это конец, — повторила она дрожащим голосом. Она вытерла нос. — Я ухожу. — Нет, нет, нет! — он запнулся. — Арти, ты…! — ПОСМОТРИ НА МЕНЯ, СВЯТОЙ! — закричала она, раскинув руки. — ОГЛЯНИСЬ ВОКРУГ! — Техник, пожалуйста…! — Здесь тебе больше нечего спасать! — закричала она, всхлипывая. — Ничего! Ты сделал свою часть. Пора сдаться. — Нет, нет, ни в коем случае, — заявил он, решительно шагнув вперёд. — Это не конец, Арти, это не конец. Это… — Святой, нет такой вселенной, в которой я стала бы лучше, чем сейчас, — огрызнулась она. — Ни одной. Ни единого цикла. — Техник, рецидив не отменяет смысла! — отчаянно закричал он. — У меня есть смысл! — закричала она. — Я закончила! Я нашла своё грёбаное искупление, и это лучшее, что ты можешь получить! Ты правда думаешь, что я когда-нибудь смогу это забыть?! — Ты знаешь ответ на этот вопрос. — Тогда почему тебя сейчас тошнит? — сердито спросила она. — Почему твоё тело борется с тошнотой? Почему ты постоянно оглядываешься на них?! Почему ты выглядишь таким чертовски напуганным?! — Потому что я ЕСТЬ! — закричал он. — И именно поэтому мне не всё равно! Я хочу предотвратить повторение этого! — Что ж, тогда тебе лучше стать намного сильнее и быстрее, потому что ничто не поможет, кроме физического сдерживания меня! — ответила она. — Ты так сильно изменилась, с чего ты взял, что это всё изменит?! Она сердито застонала, прижав когти к лицу и ненадолго впившись ими в кожу. Святой молча поморщился при виде этого. — ОТЛИЧНО! Не думаю, что это что-то меняет! — закричала она. — А что, если мне просто плевать?! Что, если я делаю это ради тебя?! Святой сделал паузу, чтобы вникнуть в эти слова. —…Что?! — Ты меня слышал! — закричала она. — Ты не знаешь, когда нужно остановиться. Ты не знаешь, когда нужно попросить о помощи. Ты достаточно умён, чтобы понимать это о себе, и ты никогда не бросишь меня, даже если я буду представлять угрозу для твоей чёртовой безопасности! — Я могу!.. — НЕ СМЕЙ! — взревела она. — ТЫ ПОЧТИ УМЕР НЕДЕЛЮ НАЗАД! ТЫ ПОЧТИ УМЕР НЕСКОЛЬКО МИНУТ НАЗАД! ИЗ-ЗА МОЕГО ПРОШЛОГО! ИЗ-ЗА ТОГО, ЧТО Я СДЕЛАЛА!!! Она судорожно глотнула воздух. Ее голос задрожал. — И ТЕПЕРЬ я… я…! Она попыталась указать на порез на его щеке, а затем на мгновение закрыла лицо руками. — Я НЕ ПОЗВОЛЮ ТЕБЕ БОЛЬШЕ ПРИЧИНЯТЬ СЕБЕ ВРЕД! — закричала она. — НАХОДИТЬСЯ РЯДОМ СО МНОЙ БУДЕТ ВРЕДИТЬ ТЕБЕ, И Я НЕ ПОЗВОЛЮ ТЕБЕ УМЕРЕТЬ ИЗ-ЗА КОГО-ТО ТАКОГО ОТВРАТИТЕЛЬНОГО!!! — Как?! — крикнул он в ответ. — Как ты вообще можешь быть такой бескорыстной, по твоей логике?! Если ты такая ужасная, то почему так сильно заботишься о безопасности других?! — Не смей спорить со мной о семантике, пушистик. — Я так и сделаю! — рявкнул он. — Ответь на мой вопрос! Зачем тебе причинять себе боль, чтобы защитить меня?! — ПОТОМУ ЧТО Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! Святой вздрогнул. Техник сделала прерывистый, всхлипывающий вдох. — Я люблю тебя, Святой! — воскликнула она, её голос дрожал от слёз и соплей. — Ты единственный, кого я когда-либо любила. Ты-ты-! Она снова всхлипнула. Святой все еще был в шоке. Техник судорожно хватала ртом воздух. — Ты… ты такой красивый, — она хихикнула. — Ты такой добрый. Ты как маленький огонёк в этом чёртовом тёмном мире. Ты… ты… — она неопределённо махнула рукой в его сторону, словно пытаясь описать такую божественную вещь. — Ты добрый, и ты мягкий, и щедрый, и прощающий, и всё, чего нет в жизни, всё, чего нет во мне. Я не могу… Я не могу причинить тебе боль. Я не могу позволить этой искре погаснуть. Я не могу… Она шмыгнула носом, сделав ещё один прерывистый вдох, а по её щекам всё ещё катились слёзы. — Я не могу этого сделать, Святой… — всхлипнула она. — Всё, чего я хочу, — это чтобы после моего ухода здесь стало лучше. Я не смогу этого сделать, если причиню тебе боль. Ты — всё, что здесь есть. Он смотрел еще мгновение, пока она переводила дыхание. — А-Арти… Арти, ты никогда не причинишь мне больше боли, чем если уйдёшь, — мягко сказал он. — О, не надо нести эту чушь! — огрызнулась она. — Не веди себя так, будто это правда! — И всё же это так! — крикнул он в ответ. — Никакая рана, которую я мог бы получить, не сравнится с твоим отсутствием! — Моим?! Моим?! — закричала она. — Ты хоть понимаешь, о ком говоришь?! — Да! — Тогда как??!! — ПОТОМУ ЧТО Я ТОЖЕ ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! Настала ее очередь вздрогнуть. — Ты хочешь, чтобы я сказал что-то другое?! Что-то противоположное?! — взмолился он. — Хорошо! Я скажу! Я ненавижу тебя, Техник! Я ненавижу тебя! — Я ненавижу то, что ты сделала, я ненавижу жизни, которые ты отняла, и боль, которую ты причинила! Хуже того, я разочарован! — заявил он. — Я не лишён эмоций! Я не наделён совершенным сочувствием! От одного твоего вида у меня сводит живот! Прямо сейчас ты — всё, что я когда-либо ненавидел, и эта ужасная, отвратительная, мерзкая часть моей души хочет вырвать тебя из этого порочного круга, просто чтобы попытаться всё исправить, и всё же Я ПО-ПРЕЖНЕМУ ТЕБЯ ЛЮБЛЮ! — Они существуют в тандеме! Я ненавижу тебя, Техник, и всё же, поглоти меня пустота, как бы мне ни следовало этого делать, я люблю тебя! — Вот почему я стараюсь! Вот почему я даю шанс надежде! Потому что моя любовь всегда будет сильнее моей ненависти, — он шагнул вперёд. — Я люблю тебя, Техник. Я люблю этот мир. Я люблю эту жизнь. Я люблю её самые тёмные уголки и самые яркие огни. Каждый шрам и изъян во всей красе. Это прекрасно. И ты — всё это в одной великолепной, уродливой какофонии противоречий. Ты освещаешь тени моей души во всём их уродливом великолепии тем, насколько ты реальна. — Шрам от твоего отсутствия был бы подобен отсутствию самой жизни, — отчаянно сказал он, подходя ещё ближе. — Я никогда по-настоящему не исцелюсь, зная, что подвёл тебя. Может, я брежу. Может, я переоценил тебя. Может, я бы двинулся дальше. Но мне всё равно. Вот что я чувствую. И поэтому я умоляю, я прошу тебя. Не оставляй меня. Он взял её руки в свои, окровавленные и покрытые шрамами. — Вот почему. Вот почему, моя дорогая. Она молча смотрела на него с чем-то похожим на изумление. По её правой щеке продолжали катиться слёзы. — Пожалуйста. Не оставляй меня. Ей казалось, что он смотрел ей в глаза несколько дней подряд. Он боялся, что сказал что-то не то. Он боялся, что нарушил часть своего морального кодекса. Он боялся многого. — …Как?.. Техник шмыгнула носом. —… К-как мне понять, что любовь сильнее ненависти? — спросила она. Её голос был очень тихим. Сломленным, испуганным и полным тоски. Святой положил лапу ей на щёку и с бесконечной болью посмотрел в её единственный глаз. Он притянул ее к себе и поцеловал.