Последняя дискотека...

Алиса шла по тропинке — это был другой день. Отличный день. Ведь в нём не было надоедливого Гриши… Ну… или чуть не отличный… не знаю. Вечер… Легкий ветерок проходил по её ногам. Она уже пожалела, что надела шорты Ангелины, которая настаивала. Лишь кофта чуть согревала её. Она долго пялилась на озеро, утопая в своих мыслях и мечтах. Вдруг чьи-то руки прикоснулись к её плечам, пытаясь приобнять. Она испугалась, дернулась, а потом обернулась, увидев его. Гриша. Умеет же всё испортить (ну или не испортить). Она повернулась к нему лицом: — Ты меня испугал. На улице в это время начинало темнеть, озеро издавало свои звуки… Он лишь произнёс: — Я подумал, тебе холодно. — Нет, блядь, с тобой мне как раз тепло, — сказала она себе в голове. Сердце будто дрожало, как и её ноги от холода, или от волнения. Я рассматривала его, луч солнца падал на его глаза. Наконец я разглядела его лицо. Его руки скатились на мою талию, будто бы изучая её, а я инстинктивно положила руки на его плечи. — Ты мне нравишься, Алис, безумно. Я думаю, что это взаимно. Но это пугает меня. Я не хочу делать тебе больно. Главное — вовремя остановиться. Понимаешь меня? Я лишь молчала. Я хотела, чтобы всё остановилось, чтобы мир был для нас двоих. — Да, да, Гриша, нам нельзя любить друг друга. Я сама чувствую, что ты причинишь мне боль. Но ты тянешь меня, тянешь своей загадкой, твоими непонятными взглядами. Ты тянешь меня, даже если причинишь мне боль. Невыносимую. Но я понимаю, что мы не можем любить друг друга, тем более на расстоянии, так далеко. Это не для тебя и не для меня. На её волосы дул ветер, создавая ещё большую драму в словах. Гриша смотрел на неё. Долго. Молчал. Раздумывал её слова. Эта обстановка была очень интимной. Для них двоих. — Через два дня мы попрощаемся, Гриш. Можешь забыть это как страшный сон. Поэтому лучше отпусти меня и позволь уйти. С её глаз покатилась слеза. Но Гриша прижал её к себе ещё сильнее. Её сердце забилось чаще, когда его дыхание стало слышнее, а его руки стали увереннее скользить по её спине. Он приблизил своё лицо к её, и, не произнеся больше ни слова, медленно, как будто проверяя, что она не оттолкнёт его, прижал её губы к своим. Поцелуй был мягким, но полным напряжения — её губы впервые коснулись его, и мир будто замер. Всё вокруг исчезло, и только его прикосновение оставалось. Она почувствовала, как его рука обвила её шею, притягивая ещё ближе, а его губы, мягкие и горячие, начали двигаться в такт с её, словно искали правильный ритм. Её грудь напряглась, её дыхание стало тяжёлым, и она ответила на поцелуй, прижимая его ещё крепче. Это был поцелуй не просто страсти, а поцелуй отчаянья — они оба знали, что этот момент может стать последним, и поэтому не хотели его отпускать. Когда поцелуй наконец закончился, они оба оставались близко друг от друга, их дыхания переплетались. Гриша, стоя с закрытыми глазами, держал её на расстоянии пары сантиметров от себя, как будто боялся, что если отпустит её, она исчезнет. Алиса всё ещё ощущала его тепло на своих губах и чувствовала, как её сердце всё ещё бешено стучит. Гриша открыл глаза и с едва заметной улыбкой прошептал: — Мы не можем с этим справиться, Алис. Она молча кивнула, и они стояли, не зная, что будет дальше. После поцелуя они оба ещё какое-то время стояли в тишине, будто не могли поверить в происходящее. Ветер, который только что казался таким холодным, теперь согревал их, и, несмотря на темнеющее небо и приближающийся вечер, мир вокруг них казался необыкновенно спокойным и защищённым. Гриша слегка отстранился, но не отпускал её, а её руки не хотели отпускать его плечи. Он мягко сказал: — Ты не боишься? — Я не знаю, — ответила Алиса, глядя ему в глаза. — Я боюсь, но… с тобой как-то по-другому. Ты не как все. Гриша молча кивнул, ощущая, как его сердце снова начинает стучать быстрее. Он знал, что между ними что-то особенное, и пусть это было всё так непредсказуемо, он не хотел отступать. — Я не хочу тебя терять, Алис, — его голос был тихим, но с решимостью. — После лагеря мы остаёмся на связи, как бы там ни было. Ты не уйдёшь. Она посмотрела на него с лёгкой улыбкой, хотя в глазах всё равно оставалась тень неуверенности. Но её взгляд говорил о многом. — Да, я не уйду, — сказала она, и в её голосе звучала тихая уверенность. — Мы пройдём это. И в тот момент, когда они снова встретились взглядами, Алиса поняла, что что-то изменилось. Это был не просто очередной момент с Гришей, это было нечто большее. Это было обещание.

***

На предпоследний день лагеря, когда настанет вечер, в воздухе будет ощущаться предвкушение. Люди будут готовиться к финальной ночи веселья — к самой долгожданной дискотеке, на которой кто-то попробует открыть что-то новое о себе, а кто-то будет искать в другом взгляде ответы на вопросы, которые не решались все лето. Дискотека пройдет на большой площадке рядом с озером, где будут стоять яркие огни, освещающие пространство. Диджей, который тоже был на смене, за пультом, будет задавать атмосферу. Его музыка будет пронизывать каждую клеточку тела, заставляя всех двигаться, иногда грустить, иногда смеяться, но всегда чувствовать единство. Гриша и Алиса в этот вечер, возможно, будут смотреть друг на друга с особой настороженностью. Их отношения в последние дни стали более осознанными, но всё же между ними всё так же будет оставаться тот странный барьер — одновременно тянущие друг друга, но понимающие, что их связь — временная. Но в этот момент, когда музыка станет громче, когда все вокруг будут погружены в свой мир, они снова окажутся рядом. Когда начнётся медляк, все окружающие начнут разбредаться по парочкам, и в этот момент Гриша протянет Алисе руку. Она немного удивится, но затем, словно инстинктивно, положит свою руку на его плечо, а он — на её талию. Они будут стоять, но их тела будут двигаться в такт музыке, плавно и медленно. Когда музыка плавно перешла в медляк, все вокруг начали искать свои пары. Девочки с лагеря, зная, что Алиса и Гриша не раз обсуждали свои отношения, не смогли удержаться и начали кричать и смеяться, наблюдая за ними. “Гляньте, гляньте, как они танцуют!” — одна из девочек вскрикнула с восторгом, а её подруга подхватила: “Ой, какие милые! Не может быть!” Смех и громкие крики раздавались вокруг, но Гриша и Алиса будто не слышали этого. Для них существовал только этот момент, этот танец. Он был для них как закрытая дверь в их маленький мир. Несмотря на громкий смех девочек, они продолжали двигаться в такт медленной музыке, словно весь мир был только для них двоих. Алиса чувствовала, как её сердце ускоряет ритм, но её лицо оставалось спокойным, а Гриша держал её крепче, будто не хотел отпускать. “Смотрите, они ведь почти влюблены!” — снова раздался смех, а девочки продолжали веселиться, но для Алисы и Гриши эти крики не имели значения. Всё, что было важным, — это то, что они стояли друг с другом, и их чувства в этот момент были реальными и настоящими. Когда музыка заканчивалась, девочки продолжали подшучивать, но Гриша наклонился к Алисе и, несмотря на смех и обсуждения со стороны, тихо сказал: “Ты моя.” И в этот момент их губы встретились, а девочки на заднем фоне снова разразились восторженными криками. Пока Гриша и Алиса танцевали, Ангелина стояла немного в стороне, наблюдая за ними. Ее взгляд скользил по паре, но внутри было много смешанных чувств. Она заметила, как Алисина улыбка стала ярче, а Гриша, несмотря на свою холодность, не мог скрыть в глазах того особенного выражения, которое появлялось, когда он был рядом с ней. Ангелина все это видела и понимала, что между ними происходит что-то важное.

Влад, заметив, как она задумалась, взял ее за руку и потянул к себе. Ангелина с улыбкой позволила себе быть увлеченной им, не сопротивляясь его настойчивости. Он аккуратно провел ее на центр танцпола, и они начали двигаться в такт музыке. Но Ангелина, хотя и танцевала, все равно не могла полностью отключиться от происходящего вокруг. Каждый взгляд в сторону Алисы и Гриши был полон вопросов, которые она задавала себе, но не успела найти ответов.

Влад, почувствовав, что она немного не в себе, наклонился к ее уху и шепнул: “Что-то не так?” Она отвлеклась от своих мыслей и взглянула на него. “Все нормально”, — ответила она, но в глазах все равно была некая растерянность. Тем временем, танцы продолжались, и для Ангелины этот вечер стал моментом внутренней борьбы: с одной стороны, она хотела поддержать свою подругу, а с другой — не могла игнорировать свою собственную роль в происходящем.