На память.

Я медленно открыла глаза. Комната была залита мягким утренним светом, а воздух всё ещё пахнул солёной водой и чем-то знакомым — смесью его кожи и сигаретного дыма. Гриша лежал рядом, одной рукой обнимая меня, а другой листая ленту в Инстаграме. Экран телефона отражался в его зелёных глазах. Я лениво потянулась и коснулась его плеча. Он не сразу отвёл взгляд от экрана, но, заметив, что я проснулась, усмехнулся. — Доброе утро. Его голос звучал хрипло, с этой утренней, ленивой хрипотцой, от которой у меня внутри что-то сжималось. — Доброе, — тихо ответила я, наблюдая, как он ставит лайк под фоткой Федука. Я улыбнулась, он улыбнулся в ответ. Между нами не было ни слов, ни оправданий. Только взгляд, только этот момент. Я медленно подалась вперёд, и наши губы соприкоснулись. Сначала мягко, невесомо, будто пробуя друг друга заново. А потом глубже, теплее, ближе. Гриша сжал мою талию, притягивая ближе. Его пальцы лениво скользнули по моей спине, вызывая мурашки. Поцелуй был тягучим, тёплым, пропитанным утренней ленью и чем-то ещё — чем-то, что мы оба не могли назвать. Я глубоко вдохнула, утопая в его запахе — сигареты, мята, что-то терпкое, знакомое. — Что? — пробормотал он, глядя на меня. Я не ответила, просто посмотрела в его глаза. Зелёные, пронзительные, такие родные. Чёрт, как же я его любила. Гриша усмехнулся, убрал телефон и перевернул меня на спину, зависая надо мной. — Так и будешь пялиться? Я закатила глаза, но не сдержала улыбки. — А если да? Он склонился ниже, едва касаясь губами моей щеки, скулы, уголка губ. — Тогда мне придётся сделать так, чтобы ты не могла смотреть, — прошептал он, его голос стал тёмным, тянущимся, почти опасным. Я закрыла глаза, чувствую, как он скользит губами по моей шее. — Гриша… — мой голос дрогнул. — Алиса… — он повторил моё имя так, словно смаковал его. Его ладони уверенно скользнули вниз, оставляя огненные следы на коже. Я сжала его плечи, не зная, тону или взлетаю. Ничего не существовало, кроме него.

***

Мы долго лежали в постели, наслаждаясь ленивым утром, пока тишину не разорвал звонкий голос Татьяны Николаевны: — Смотрите, кто приехал! Я тут же вскочила, почти слетев с кровати, пока Гриша лениво потянулся, закрывая глаза от яркого солнечного света, пробивавшегося сквозь занавески. Накинув на себя его мягкую, чуть растянутую футболку, пахнущую чем-то свежим, но в то же время пропитанную знакомым тёплым ароматом Гриши, я в спешке нашарила на полу свои шорты и натянула их. Выскочив из комнаты, я босиком пробежала по прохладному деревянному полу, перепрыгивая через одну из ступенек, и почти слетела с лестницы вниз. Их лица. Мама и папа стояли в гостиной, целые, невредимые, уставшие после перелёта, но сияющие. Отец, нахмурившись, внимательно осматривал виллу, словно прикидывал, сколько на всё это ушло денег, а мама, наоборот, с лёгкой улыбкой разглядывала интерьер, восхищённо качая головой. — Мам, пап! — выдохнула я и, не сдержавшись, с визгом бросилась к ним в объятия. Мама первая сжала меня в своих руках, крепко прижав к себе, а затем и отец, тяжело вздохнув, обнял нас обеих, похлопав меня по спине. — Как я скучала! Как добрались? — проговорила я, вдыхая родной запах маминого парфюма, смешавшийся с ароматом её шампуня. — Да вот, приехали в аэропорт, вроде всё по времени, — начала она, отстраняясь и поправляя мне волосы. — Папаша твой ушёл за кофе, смотрю, а там посадка заканчивается через пять минут! Как испугалась! Чуть сердце не остановилось! Я рассмеялась, представив эту картину. Гриша спустился чуть позже, зевая и потирая шею. Он подошёл к отцу, уверенно протянул руку, и они обменялись крепким рукопожатием. Затем он с лёгкой улыбкой обнял маму. — Не надо было так волноваться, Анна Николаевна, — спокойно произнёс он, чуть склонив голову в знак уважения. — Да ты что, Гриша! Такие деньжища! — всплеснула руками мама, потом хитро прищурилась. — И вообще, не Анна Николаевна, а Аня! А может, скоро и мама? Я почувствовала, как внутри что-то сжалось, а на лице вспыхнул лёгкий румянец. Отец расхохотался, переглянувшись с Татьяной Николаевной, которая тоже не удержалась от улыбки. — Обязательно, обязательно, — с лёгким смешком добавил Гриша и похлопал отца по плечу. — Ладно, оставим ваши шуточки на потом, — весело вмешалась Татьяна Николаевна. — Я там блины пожарила, пойдёмте завтракать? В доме запахло ванилью, сливочным маслом и тёплым тестом. Всё было таким уютным, таким идеальным. Было бы так до конца жизни.

***

***

***

2024 Тусовка гудела, вибрация басов отдавала в грудной клетке, проникая в кости. В воздухе смешались запахи алкоголя, табака и дорогих духов. Кто-то громко смеялся в дальнем углу, кто-то целовался прямо на танцполе, а кто-то уже был слишком пьян, чтобы стоять. Я стояла в полумраке, освещённая хаотичными вспышками неоновых огней, рядом с Ангелиной. Мы стали реже общаться в последнее время, но сейчас просто молча стояли рядом, пьянели вместе, как будто этого было достаточно. Я сделала глоток водки, чувствуя, как жидкость обжигает горло, а затем затянулась сигаретой, впуская в себя дым. Голова слегка кружилась, тело было расслаблено, но в сердце по-прежнему что-то ныло, сжималось в такт музыке, словно пытаясь сказать, что-то идёт не так. Ангелина бросила короткий взгляд на телефон и склонилась ко мне: — Ща в туалет, подожди тут. Я кивнула, наблюдая, как её фигура исчезает среди людей. Осталась одна. В этот момент я почувствовала, как чья-то рука легко ложится мне на плечо. Тепло от прикосновения прошло по коже, вызывая мимолётное покалывание. Я обернулась. Передо мной стоял парень. Светлые, чуть взъерошенные волосы, немного небрежные, как будто он только что провёл по ним рукой. Голубые глаза, яркие, как летнее небо после дождя, смотрели с лёгкой улыбкой, в них было что-то тёплое, искреннее. Он казался таким… солнечным. — Можно познакомиться? — его голос прозвучал уверенно, но без намёка на давление. Я посмотрела на него чуть прищурившись, сделала ещё одну затяжку, выпустила дым в сторону. Почему бы и нет? — Хорошо, — ответила я, опуская сигарету. — Я Артём, — он протянул руку. Я на секунду замешкалась, затем вложила свою ладонь в его. — Алиса. Рукопожатие было твёрдым, но не грубым. Его пальцы были тёплыми, кожа немного шероховатой, словно привыкшей к гитарным струнам или долгим тренировкам. Мы на секунду задержались в этом жесте, а потом он улыбнулся шире. — Ты тут часто бываешь? Я усмехнулась. — Как и все.