Тишина.

Наконец, я выдохнул. — Да. Всё. За этим ответом была пустота. Алиса молчала. Я не смотрел на неё, но чувствовал, как её дыхание стало прерывистым, как дрогнули пальцы, сжимающие край куртки. Может, она ждала, что я передумаю, что скажу что-то другое, что пойду за ней. Но я остался стоять, уставившись в ночной город, который не интересовался нашей историей. Через несколько минут она покинула мою квартиру. Дверь закрылась негромко, но звук этого щелчка отдался в груди глухим эхом. — Снова одиноко в собственной квартире, — я лишь спокойно сказал, потушив сигарету в переполненной пепельнице. Клянусь, я бы заплакал. Но держался.

***

Алиса. Я ожидала этого ответа. Но абсолютно не была к нему готова. “Да.” Одно слово, короткое, как выстрел, и такое же болезненное. Я даже не помню, как вышла из квартиры. Только осознание того, что теперь всё по-настоящему кончено, звенящей пустотой заполнило грудь. Я шла пешком. Ветер поднимал с асфальта сухие листья, кружил их вокруг меня, словно дразня. Он был ледяным, пронизывающим, но я не чувствовала холода. Да и что он мог сделать хуже того, что уже произошло? Кажется, люди проходили мимо, машины гудели, кто-то смеялся вдалеке, но всё это было где-то на фоне, будто в другом мире. В моём мире сейчас было только одно — тянущее чувство пустоты, которое сжимало сердце, не давая дышать. Я даже не сразу поняла, как оказалась у квартиры Ангелины. Пару секунд просто стояла перед дверью, словно сомневаясь, стоит ли тревожить её среди ночи. Но потом сжала кулак и постучала. Ангелина открыла быстро, словно ждала. В её глазах промелькнула смесь удивления и тревоги. Она выглядела так… домашне. Растрёпанные волосы, тёплый халат, усталый, но тёплый взгляд. — Что такое, Алиса? Я хотела сказать что-то, но не смогла. Всё, что я копила внутри, прорвалось в один момент. Губы задрожали, грудь сдавило, и слёзы, которые я пыталась удержать, побежали по щекам, горячими, обжигающими. Я не стеснялась. Не пыталась сдерживаться. Просто шагнула к ней, уткнулась в её плечо, цепляясь за ткань халата, будто за единственную точку опоры в этом бешеном мире. Она не спрашивала больше ничего. Только молча обняла меня, прижимая крепче, гладя по спине. Мы сидели в комнате Влада и Ангелины. Влада не было — он работал допоздна. Я всё ещё не могла остановить слёзы, а Ангелина просто была рядом. Без лишних слов, без попыток навязать утешение, просто позволяла мне выплеснуть всё, что так долго копилось. — Алис, тише… — тихо прошептала она, чуть покачивая меня, словно ребёнка. — Всё будет хорошо. Я всхлипнула, чувствуя, как дрожь проходит по всему телу. — Мусор сам себя выкидывает, — добавила она, и в её голосе прозвучало нечто тёплое, почти игривое. Я подняла голову. Мы встретились взглядами. Она улыбалась — слегка, ободряюще. А я… я не могла.

***

Гриша. Я сидел на студии, облокотившись на диван, и тяжело курил. Дым плавно стелился по комнате, цеплялся за стены, клубился в свете неоновых ламп. Воздух был вязкий, горячий, пропитанный сладковатым запахом травы. Хотбокс. База. Рядом валялся Роберт, раскинувшись, будто у себя дома. Его полуприкрытые веки и расслабленная улыбка выдавали, что он давно улетел, а я всё ещё держался за реальность. — Да, бро, похуй, — пробормотал он, лениво растягивая слова. — Чё ты грустишь как тёлка? Я глубоко затянулся, чувствуя, как лёгкие обжигает дым, как он заполняет меня изнутри. “Что сейчас делает моя Алиса?” Мысль резанула. “Наверное, плачет.” “Или просто сидит молча, уставившись в стену, с пустым взглядом, пытаясь сделать вид, что ей не больно.” Мне стало тошно. Роберт не дал зависнуть в этой мысли. — Давай шлюх вызовем? Я посмотрел на него, даже не сразу сообразив, что он сказал. Раньше я бы отмахнулся, просто продолжил курить, врубил бы бит и погрузился в музыку. Но сейчас… Сейчас внутри была пустота. Глухая, тянущая, выжирающая изнутри. Я злился. На неё. На себя. На этот чёртов мир. — Заказывай. Через час они приехали. Две бабы — одинаковые, как из конвейера. Выглядели дёшево, даже если стоили дорого. Короткие юбки, едва прикрывающие зад, сетчатые колготки, кричащие топики, белые искусственные шубы, от которых пахло сладкими духами и табаком. Я провёл языком по сухим губам, осматривая брюнетку. Длинные волосы, силиконовые губы, слишком густые нарощенные ресницы, будто веера, которые едва не касались моих щёк, когда она подошла ближе. Роберт сразу уволок свою в сторону, весело подмигнув мне, но мне было плевать. Я жестом подозвал оставшуюся. В комнате было темно, только тусклый неоновый свет проливался на стены, окрашивая их в фиолетовый. Я смотрел на неё, но не видел. — Раздевайся. Презики есть? Она молча кивнула, протягивая пару в упаковке. Я взял, но даже не посмотрел на неё. Внутри была мерзость. Собственная. Но казалось, что это единственный способ выжечь всё изнутри, заглушить хоть ненадолго. Она скинула одежду, осталась абсолютно голой. Её тело было красивым, безупречным, но оно не вызывало у меня ничего. Пустота. Я закрыл глаза. И представил её. Алису. Её тонкую талию. Бледную кожу. Глаза, чуть расширенные, полные смеси страха и доверия. Её дрожь, пробегающую по телу от моих прикосновений. Мне стало тяжело дышать. Я резко притянул девушку к себе, обхватив за талию, но перед глазами всё равно была не она. Я вошёл в неё резко, грубо, без чувства. Просто, чтобы убежать. От себя. Травка шарахнула в голову резко, как удар. Мир качнулся, вспышками сменяя реальность. Я прижал её сильнее, чувствуя под пальцами чужое, безразличное тело. — Да, Алиса… Быстрее… Она замерла на секунду, а потом вдруг протянула мерзким, раздражающим голосом: — Я не Алиса, я Даша! Меня передёрнуло. Я открыл глаза. Передо мной была не она. Не Алиса. Совсем не Алиса. Но мне было плевать. — Да хоть Настя… — процедил я, сжимая её сильнее. Просто чтобы заглушить этот голос в голове. “Ты её потерял, Гриша.” Голова всё ещё гудела от травки, тело ломило от напряжения, но внутри — пустота. Я быстро натянул джинсы, окинув взглядом девушку. Она лежала на диване, тяжело дыша, щеки слегка порозовели, но в глазах — ничего. Пустота. Такая же, как у меня внутри. Я вытащил из кармана пачку и, не считая, кинул в неё пятнашку. Больше, чем надо. Она хлопнула глазами, торопливо схватила деньги, пробормотав: — Спасибо. Я ничего не ответил. Дверь захлопнулась. Тишина. Я устало рухнул в кресло перед микрофоном и ноутбуком, потёр лицо руками. В голове гудело, в груди — ни хрена. Всё. Пора работать. Я поправил стойку, глубоко вдохнул и закрыл глаза. Строчка за строчкой. Только перед микрофоном я был действительно искренним. Голос дрожал, но я не сдерживался. В накуренной комнате, в полумраке студии, только музыка понимала меня. Только она слушала без осуждения. Я выговаривал каждую эмоцию, что сжирала меня изнутри. Боль. Злость. Ненависть к себе. Любовь, которую я проебал. Курок щёлкнул в голове, и я выстрелил в бит свои чувства, чтобы хоть на миг отпустило.