Друг(ой)

Мы стояли на вечеринке. Честно говоря, было немного некомфортно. Многие здесь были мне незнакомы, а мои подружки в этот раз не пришли, потому что были заняты своими делами. Я чувствовала себя чуждой в этом пространстве, не зная, куда себя деть. Все вокруг казались поглощёнными своими разговорами и танцами, а я стояла в стороне, как будто была частью фона. Артём заметил это и прижался ко мне, положив руку мне на плечо. Он был рядом, как всегда, своим присутствием создавая ощущение безопасности, но вот внутри меня всё равно оставалась пустота. Он держал в руке дабл кап — тот самый двойной стакан с лином, которым обычно пользуются для расслабляющих эффектов. Я попыталась не зацикливаться на этом, но ощущение тревоги продолжало тянуть меня в сторону темных мыслей. — Артём, я отойду в туалет, — быстро сказала я, чувствуя, что мне нужно хотя бы на минуту скрыться и немного перевести дух. Он кивнул, не отрывая взгляда, и дал мне пройти. Я направилась к коридору, стараясь не встречать взглядов. Когда я зашла в туалет, атмосфера была совершенно другой. В комнате, запотевшей от горячего воздуха, несколько девочек стояли возле зеркала, напудренные и вечно стремящиеся к идеалу. Они обсуждали свои новые наряды, смех разносился эхом по этой маленькой комнате, но я не могла сосредоточиться. В ушах звенело от шума, и я закрыла дверь кабинке, усаживаясь на крышку туалета. Мне нужно было немного побыть одной. Погрузиться в мысли, освободиться от лишнего. Я сидела там несколько минут, пытаясь освежить свои мысли. Но вскоре я поняла, что пора выходить. Я спешила обратно к Артёму. Как только я вышла из кабинок, не успев поднять голову, вдруг столкнулась с кем-то. Резкое прикосновение к груди, а потом знакомый аромат сразу ворвался в нос. Это был тот запах, который я давно не ощущала. Я подняла взгляд и встретилась с его глазами — Гриша стоял прямо передо мной. Его грудь была почти на уровне моего лица. Он улыбался, и эта улыбка была такой же знакомой, как и его голос. — Привет, — произнёс он, и его тон был лёгким, непринуждённым. Это было как если бы всё то, что было между нами, вдруг снова стало неважным. Все эти месяцы, все эти переживания — исчезли. Только он и я. Я прищурила глаза, пытаясь осознать, что происходит. Его присутствие вокруг меня снова стало ощутимым, и я почувствовала, как сердце сжалось. — Привет, — произнесла я, стараясь скрыть дрожь в голосе. Я спешила уйти, но Гриша схватил меня за руку, и я почувствовала, как его пальцы крепко сжались вокруг моей кожи. Сердце забилось сильнее, а дыхание стало поверхностным. — Даже не узнаешь, как у меня дела? — спросил он, его голос звучал так, как будто он был немного задет. Он сделал наигранно грустное лицо, но я видела, что это просто маска. — Нет, мне надо идти, — я попыталась вырваться из его хватки, но он не отпускал. — К Артему? — его голос стал ещё более пронзительным, почти насмешливым. Я почувствовала, как это слово режет, как оно вызывает болезненное беспокойство в груди. Я дернула руку, но он продолжал держать меня, его взгляд не отпускал. Мои мысли путаются, я не могу разобраться, что чувствую, и всё вокруг кажется чужим. И вдруг, как спасение, вдалеке я услышала голос Кристины. Она позвала его, и Гриша наконец отпустил мою руку. Я сделала шаг назад, пытаясь избавиться от этого ощущения, которое так тяжело забивалось в горле. — Пойду, — произнесла я, не дождавшись его ответа, и быстро пошла к выходу. Мои ноги двигались механически, но я не могла избавиться от ощущения его присутствия. Я вернулась к Артёму, уткнувшись к нему в плечо. Его тепло, его спокойствие, всё это снова окутывало меня, как привычный плед, в который я пряталась, когда хотелось скрыться от всего. Но несмотря на это, в груди словно что-то сжалось. Я чувствовала, как сердце предательски дрожит, и не могла понять, что со мной происходит. Гриша был рядом, всего несколько шагов назад. Это было странно. Я пыталась убедить себя, что забыла его, что он не имеет значения, что Артём — это теперь моё настоящее. Но почему-то воспоминания о Грише всё равно пронзали меня, словно иголки в сердце. Я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на Артёме, на его руке, которая спокойно обвила меня. Но внутри меня всё равно была эта неловкость, это чувство, как будто я осталась в прошлом, а не двигалась вперёд. — Всё нормально? — спросил Артём, заметив, как я снова замолчала, и чуть настороженно смотря на меня. Я кивнула, но внутри меня бушевала буря эмоций, которую я не могла скрыть. Почему так? Почему Гриша всё ещё был здесь, в моей голове, как привязка, от которой я не могла избавиться? Я подняла взгляд на второй этаж, и в тот момент мне показалось, что людей там было больше. Но когда мои глаза прошли по перилам, я заметила только его — Гришу. Он стоял, облокотившись на лестницу, его фигура чётко вырисовывалась в тусклом свете. Он был как невидимая угроза в этой толпе. Его взгляд сразу встретился с моим, и я почувствовала, как внутри всё ёкнуло. Его глаза — яркие, выразительные, как всегда. И его улыбка… эта ненавистная, но одновременно завораживающая улыбка. Я почувствовала, как сердце сжалось, а дыхание немного прервалось. Он смотрел на меня так, как если бы знал каждую мысль в моей голове, каждый уголок, в который я пыталась забить всё, что связано с ним. Он не отводил глаз. Эта улыбка, как будто он знал что-то важное, а я — нет. Я отвернулась, но не могла избавиться от ощущения его взгляда, который буквально пронзал меня. Он стоял там, на втором этаже, как фигура из моего прошлого, в котором я пыталась забыться, но не могла. Артём рядом, по счастью, не заметил этого напряжения. Он разговаривал с кем-то из знакомых, поглощённый их разговором, но я не могла сосредоточиться. Моё внимание было полностью поглощено этим проклятым взглядом Гриши. Я старалась не смотреть в его сторону, но когда снова подняла глаза, он всё так же смотрел на меня. В этот момент я чувствовала себя уязвимой и открытой, будто все вокруг не существовали. Вся эта толпа стала далёкой, незначительной. Оставалась только эта странная, напряжённая связь между нами. Мне стало жутко неудобно. Я была с Артёмом, с тем, кто сейчас был рядом и который был добр и заботлив. Но почему-то, каждый раз, когда я встречала взгляд Гриши, мне становилось тяжело дышать, и всё внутри словно сжималось. Он был как напоминание о том, что я так и не смогла полностью избавиться от него. И в этот момент это выглядело даже пошло — как если бы между нами, с Артёмом, была невидимая граница, а Гриша был как кошмар, который вновь возвращался. Его взгляд был не просто взглядом — это был вызов, это был напоминание о всём, что между нами было. Я не могла понять, что чувствую, но знала одно — его присутствие снова заставляло меня теряться. Телефон завибрировал в кармане, вырывая меня из мыслей. Я машинально достала его, провела пальцем по экрану. OG BUDA. Чёрт. Я замерла, уставившись на знакомый ник. Сердце сжалось, и в животе неприятно заныло — то ли от волнения, то ли от раздражения. Он снова напоминал о себе. Снова вмешивался в мою жизнь. Но я не могла не открыть. Одно короткое сообщение: — Выходи на улицу. Как будто ничего не изменилось. Как будто у него до сих пор есть власть надо мной. В голове вспыхнула мысль: А если просто проигнорировать? Но я уже знала ответ. Я не смогла бы. Чувство вины противно свернулось внутри комком. Артём. Он там, внутри, ни о чём не подозревает, пьёт, смеётся, думает, что у нас всё идеально. Он никогда бы не сделал мне больно. А я? Но любопытство было сильнее. Я подняла голову и посмотрела на Артёма. — Я отойду ненадолго, — бросила я. Он повернулся ко мне, скользнул внимательным взглядом по лицу, но ничего не сказал. Лишь слегка приподнял брови, будто хотел спросить: Зачем? Но в итоге просто кивнул и вернулся к разговору с каким-то парнем. Я вышла на улицу. Воздух был прохладным, пронизывающим. Ветер тронул мою кожу, пробежался по волосам. Я инстинктивно обхватила себя руками, спускаясь по лестнице, ведущей от особняка к саду. В темноте дорожки казались бесконечными. Фонари горели тускло, бросая длинные тени. Я замерла, остановившись на нижней ступени. Что я делаю? Зачем снова иду на его зов? Ответов не было. Или, может, я просто не хотела их слышать. Внезапно послышался приглушённый кашель. Я вздрогнула и резко обернулась. Из темноты, прямо передо мной, вышел Гриша. Он выглядел… как всегда. Самоуверенный, будто никуда не пропадал. Улыбка ленивая, чуть кривая. Глаза блестят под светом фонаря. Глаза, в которых что-то неестественное, слишком расслабленное. Я сразу поняла — он под кайфом. На нём была чёрная толстовка, немного помятая, как будто он не особо парился с выбором одежды. Руки в карманах, осанка слегка небрежная. Всё в нём говорило: Я знал, что ты придёшь. — Ну привет, лисичка, — его голос задел за что-то внутри, больно, привычно. Я сжала зубы, глубоко вдохнув. — Мы уже здоровались, — ответила холодно. — Чего тебе? Он чуть склонил голову набок, будто задумавшись, а потом лениво улыбнулся. — Не знаю… — он чуть прищурился, будто смакуя момент. — Наверное, скучаешь? Он смотрел мне прямо в глаза. Спокойно. Уверенно. И я ненавидела то, как сильно он был прав. — Нет. Голос сорвался с губ резче, чем я ожидала. Громче. Слишком громко для этой тихой ночи. Гриша не пошевелился. Не изменился в лице. Только уголки губ дрогнули в знакомой ухмылке. — Но ты же пришла. Я сжала пальцы в кулак, ногти впились в ладонь. — Не из-за тебя. Он качнул головой, будто взвешивал мои слова, оценивая, насколько они правдивы. — А из-за кого же? — Его голос был мягким, тянущимся, почти ленивым. Чёрт. Ненавижу. — Это не твоё дело, — ответила я, развернулась на пятках и сделала шаг обратно, к особняку. Но он не дал мне уйти. Тёплая рука обхватила моё запястье, мягко, но уверенно. — Алиса. Я не смотрела на него. Просто стояла, чувствуя, как сердце предательски сжимается в груди. — Отпусти. Он выдохнул, склонил голову ближе к моему уху. — Ты правда не скучала? Ни секунды? Я зажмурилась. Не дай ему влиять на тебя. Не дай. Но ведь я сама пришла. По щеке скатилась предательская слеза, оставляя после себя холодный след. Блять, зачем я это делаю? Почему не могу просто взять и уйти? В груди сдавило, будто воздух внезапно стал тяжелее. Гриша стоял передо мной, его глаза, чуть затуманенные, смотрели прямо в мои. Он больше не улыбался, не играл в свои обычные игры. — Ответь, — его голос звучал твёрдо, почти властно. Я нервно сглотнула, чувствуя, как внутри поднимается злость — на него, на себя, на эту ночь, которая повернула всё не в ту сторону. — По чему мне скучать? — выдохнула я, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. — По обкуренному, изменяющему, холодному и скрытному рэперу? По тебе? Я усмехнулась, горько, едва заметно. — У меня давно своя жизнь, Гриша. У тебя тоже. Девушка-модель, успех, деньги. Чего тебе ещё не хватает? Почему ты снова лезешь в мою жизнь? Гриша слегка качнул головой, затем улыбнулся — так, будто знал что-то, чего не знала я. — А тебе что? — тихо, но отчётливо произнёс он, прожигая меня взглядом. Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. — Зачем ты пришла? — Гриша шагнул ближе, и от него пахнуло чем-то терпким, знакомым, вызывающим больную ностальгию. — У тебя ведь заботливый парень, не так ли? Я чуть приоткрыла рот, но слова застряли в горле. — А он знает? — продолжил он, чуть склонив голову на бок. Его голос был тихим, но каждое слово звучало, как пощёчина. — Знает, что у тебя носик в белом порошке? Меня словно ударили. Я замерла, глядя на него широко раскрытыми глазами. Сердце колотилось так сильно, что казалось, ещё немного — и оно вырвется из груди. Гриша смотрел на меня с тем самым выражением, которое всегда выбивало почву из-под ног — смесь насмешки, понимания и чего-то ещё, чего я боялась разобрать. Я не знала, что сказать. Гриша смотрел прямо в мои глаза, а его голос звучал тихо, но твёрдо. — Не заметила, как сама стала мной? — в его губах играла лёгкая усмешка, но в глазах не было ни капли шутки. — Мы дополняем друг друга, и от этого не скрыться. Я сглотнула, но не отступила. — Только скажи, Алиса, — он сделал ещё полшага вперёд, так что между нами осталась едва ли пара сантиметров. Я чувствовала его дыхание на своей коже, слышала, как ровно он дышит, будто знает, что делает. — И я брошу её. Я сжала пальцы в кулаки, ногти впились в ладони. — Мне не нужна пустышка-модель, — Гриша говорил спокойно, но в голосе звучало что-то опасное, что-то, от чего хотелось и бежать, и остаться. — Мне нужна ты. Голова слегка закружилась — то ли от его близости, то ли от слов, от того, как они проникали под кожу, будто яд. Он стоял слишком близко. Слишком. — Прекрати мной манипулировать, — тихо, но твёрдо произнесла я, стараясь не показать, как внутри всё сжимается от его слов. Гриша не двинулся с места. Он смотрел на меня так, будто мог видеть насквозь. — Манипулировать? — он усмехнулся, наклонив голову чуть вбок. — Алиса, я просто говорю правду. Я сжала челюсть, пытаясь держать себя в руках. — Ты всегда так делаешь, — прошептала я. — Влазишь в мою жизнь, когда я наконец начинаю забывать тебя. — А ты забыла? — его голос был тихим, но в нём читался вызов. Я хотела сказать «да», но язык не повернулся. Мы смотрели друг на друга, и время будто застыло. Всё вокруг – музыка, смех, разговоры – стало приглушённым фоном, потеряло значение. Гриша плавно подался вперёд, сокращая и без того крошечное расстояние между нами. Наши губы оказались в миллиметрах. Я не дышала. Сердце стучало так быстро, что казалось, его удары эхом раздавались в ушах. А он… он оставался спокойным, уверенным, будто знал, как всё будет дальше. Будто уже видел этот момент в голове сотни раз. — Ты дрожишь, — шепнул он, почти касаясь губами моей кожи. Я не ответила. Просто стояла, не в силах двинуться, не в силах решить – оттолкнуть его или позволить. — Не делай этого, Гриша, — мой голос дрогнул, но я заставила себя говорить. — Ты сам бросил меня, сам всё решил. А сейчас… сейчас ты снова делаешь мне больно. Он не отступил. — Но всё же, мы не можем друг без друга, — произнёс он, почти шёпотом, но каждое слово врезалось в меня, как лезвие. Его взгляд был слишком пронзительным, слишком настоящим. Я сжала руки в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. — Это неправда… — выдохнула я, но даже сама не поверила в свои слова. Гриша усмехнулся. — Скажи это так, чтобы я поверил, — его губы всё ещё были слишком близко. Клянусь, я бы упала в обморок, если бы не старалась держаться. Мой мир стал качаться, как в плохом фильме, и я чувствовала, что теряю контроль. — Отстань от меня, — выдохнула я, но в голосе звучала не только слабость, но и отчаяние. Гриша снова приблизился, его дыхание всё так же горячо касалось моей кожи. Он не отступал, как будто ждал, что я сама сделаю шаг навстречу. — Ты точно этого хочешь? — его голос стал низким, тоном, который я уже знала, и который когда-то заставлял меня терять рассудок. Я молчала. Все слова исчезли. Всё, что я чувствовала — это его взгляд, в котором не было ни сожаления, ни сомнений, только уверенность, что он знает, как всё должно быть. И всё случилось так быстро, что я не успела осознать. Он наклонился ближе, и его губы нашли мои. Вначале это было мягко, как воспоминание о чём-то далёком, а затем его поцелуй стал более уверенным, более настойчивым. Я чувствовала, как его руки опустились на мои плечи, а его дыхание стало горячим, срывающимся, как будто он тоже не мог сдержаться. Я должна была оттолкнуть его. Я должна была уйти, но вместо этого я стояла, совершенно беззащитная. Мой внутренний голос кричал мне, чтобы я остановилась, чтобы я не позволяла себе снова быть уязвимой, но тело, как будто забыло все эти предупреждения. Он держал меня крепко, его губы двигались на моих с такой страстью, что я не могла не ответить. Мой мир становился всё теснее, сужаясь до этого одного момента, до его прикосновений, его запаха, его уверенности. И я уже не знала, где заканчиваюсь я и где начинается он. Моё сердце бешено билось, как будто оно хотело вырваться из груди. Я чувствовала его силу, как он проникал в меня, словно стремясь вернуть всё то, что мы потеряли. И несмотря на все мои внутренние протесты, я не могла не ощущать, как его поцелуй отрывает меня от реальности. Я отстранилась, вытирая губы, как будто пытаясь стереть всё, что только что произошло. Мои руки дрожали, и я почувствовала, как всё внутри меня обворачивается тревогой. Не могу больше. Не могу это повторить. Тело, казалось, двигалось быстрее, чем разум. Я двинулась вперед, не оглядываясь, шагая в сторону двери, как будто она была единственным спасением, единственным местом, где я могла найти хоть какую-то уверенность. Я бежала от него. Бежала от Гриши, от того, что он пробудил во мне, от той части меня, которая снова поддавалась. Я думала о Артёме — его нежность, его спокойствие, всё то, что было мне важно, что я искала. Он не был Гришей. Он был моим спасением, моим убежищем. Но чем быстрее я шла, тем тяжелее становилось. Внутри меня бушевали чувства — стыд, вина и ужас. Мне было невыносимо от того, что я снова позволила себе это. Как я могла? Почему я позволила себе снова стать частью этой боли? И тем не менее, я знала, что мне нужно вернуться. Вернуться к Артему, к тому, что казалось правильным, к тому, что могло быть спасением от всего этого безумия. Я встала рядом с Артёмом, как будто прячась от всего, что только что произошло. Мне нужно было хоть немного укрыться, спрятаться в его объятиях, в его спокойствии. Я ощущала его тепло, и это было единственное, что имело значение сейчас. — Что случилось? — спросил он, его взгляд полный заботы, чуть настороженный. — Да ничего, всё хорошо. Замерзла просто, — я пыталась говорить спокойно, но слова едва сдерживали дрожь, что начинала наполнять меня. Он улыбнулся, и в его глазах я увидела свет, который так мне не хватало. Этот взгляд был нежным и искренним, он хотел меня успокоить. — Замерзла? — повторил он, и его голос был полон заботы. Не говоря ни слова, он обнял меня, его руки стали крепкой опорой, его тепло утешало, как никогда. Он слегка приподнял меня, его губы едва коснулись моих, и это был самый нежный поцелуй, какой я когда-либо чувствовала. Он был мягким и медленным, как будто он понимал, что мне нужно время, чтобы прийти в себя. И я растворялась в этих поцелуях, забывая обо всём, что происходило до этого. Но несмотря на это, я знала, что у меня есть скрытые воспоминания, чувства, с которыми я не могла полностью справиться. Знала, что часть меня где-то рядом, скрыта глубоко внутри. Мы были словно близнецы, неразрывно связанные невидимой нитью. И хотя я старалась забыть, оставаться в моменте с Артёмом, где всё было спокойно и просто, я не могла избавиться от ощущения, что часть меня была отдана ему — Грише. С каждым поцелуем Артёма, с каждым его словом я ощущала, как эта часть пытается прорваться наружу. Он был моим укрытием, моим спасением от хаоса, но тем не менее, в глубине души я знала, что не смогу полностью забыть. Мы были как два полюса, притягиваясь и отталкиваясь, как свет и тень, как день и ночь. Я пыталась сосредоточиться на том, что было сейчас, на том, что меня окружало.