Глава тридцать четвёртая

      Собравшись за закрытыми дверями одной из башен дворца, четверо жеребцов-силян и один честиец, не считая прислуживающих им служанок, расположились в глубоких мягких креслах. На улице уже давно наступила ночь и в небе светила луна, а Марк Юлий Октавиан, отдав ряд приказов и оставив за главного своего ручного легата, отправился спать на четвёртый этаж главного корпуса (фактически - уровень личных слуг, пусть об этом никто вслух и не говорил).       - И что вы об этом думаете? - приняв изящный хрустальный бокал, который зеленоватой жидкостью наполнила его личная помощница-защитница, нарушил гнетущее молчание Помпей.       - Люмос... нокс. Люмос... нокс. Люмос... - начал играться с доставшейся ему волшебной палочкой, магическим ключом именуемой, находящийся в крайне смешанных чувствах Гелеос.       - Прекрати, - попросил Арес, красующийся самой рельефной среди присутствующих мускулатурой, которую не в состоянии была скрыть даже красная туника. - Бесит. Как же меня всё это бесит.       Сжав кулак, силянин опустил его на подлокотник кресла, из-за чего в предмете мебели что-то жалобно хрустнуло. Впрочем, сидение не пыталось развалиться под хозяином, так что и дёргаться он не стал. Оставшиеся советники пока ещё действующего временного совета посмотрели на него с неодобрением, но толстую шкуру соратника их усилия пробить не могли.       - Император Марк полностью оправдывает репутацию своей семьи, - неспешно заговорил старший из жеребцов, возраст которого подчёркивался полностью седой гривой, что совершенно не сказалось на форме поджарого тела (впрочем, его заслуги в том было немного). - Его отца тоже напрасно считали чрезмерно мягким правителем, который излишне много времени уделяет своим жёнам и любовницам. Однако же именно при нём Мир, пусть и временно, вырвался в мировые лидеры во многих областях. Не удивлюсь, если своего наследника он специально прятал от общественности, чтобы преподнести последний неприятный сюрприз своим врагам.       - Калетос, как со своими взглядами на императорскую семью ты оказался среди нас? - скривился Арес.       - Просто я, в отличие от тебя, мой юный... друг, умею разделять личное отношение и дело, - ответил пожилой мирянин. - И об этой моей особенности знали те, кому это не нравилось.       - Сосредоточьтесь на главном, - прервал собеседников Атезмий, до этого момента предпочитавший больше слушать. - Император Марк посадил нас на поводок - с этим уже ничего не поделать. Отказаться мы тоже не могли... не в ситуации, когда страна находится в состоянии войны. Впрочем, если бы кое-кто не заявлял о бегстве шаманов и аристократов...       - Каждый может ошибиться, - повёл плечами Помпей. - Известие об уничтожении короны стало слишком... неожиданным. В этом свете слегка испугать неопытного правителя, чтобы получить в свои руки чуть больше влияния выглядело уместно.       - Видел я как он испугался, - Арес сжал кулак свободной руки, от чего захрустели костяшки. - Мне кажется, что узнав о беглецах - император вздохнул с облегчением.       - Учитывая эти... "ключи", я не удивлён, - хмыкнул Гелеос. - Едва только по Миру разлетится информация, что Марк Юлий Октавиан изобрёл общедоступную магию - миряне отбросят всякие сомнения и сами голыми руками начнут рвать провокаторов, плохо говорящих об их государе.       - Мы потеряли инициативу - это неприятно, но не смертельно, - вновь взял слово седой честиец. - Пока что у юного Марка нет других советников и нам следует сделать так, чтобы они не потребовались ему в будущем. Забудьте о том, что мы - лучшие из лучших и достойны только того, чтобы пред нами преклонялись. Лучшие из лучших погибли вместе с Юлием в Мире, своим примером прекрасно показав, что все мы смертны. И самое неприятное - внезапно смертны. Придётся проявить старательность в исполнении приказов, а также осторожность в продвижении собственных интересов: никаких разговоров об Особой Автономной Области с полным самоуправлением; никаких планов на возвращение Силу независимости; никаких заигрываний с Цезарем... Да - это для меня тоже не секрет, Атезмий. И уверяю тебя, даже если бы на нас не появилось новых клятв - никто бы тебе не позволил передать Сил Зебриканцам. Можно даже сказать, что император Марк спас твою жизнь, так как уже утром твоё бездыханное тело должны были найти в личной купальне.       - И ты смеешь говорить о подготовке убийства одного из нас настолько нагло? - нахмурился Помпей, тогда как Арес переводил негодующий взгляд с Атезмия на Калетоса, не в силах решить, кого из них хочет придушить сильнее. - Мы приняли тебя в нашем городе; в нашей крепости, а ты подготовил отравленный нож, чтобы ударить нам в спину?       - Не драматизируй, - старик невозмутимо шевельнул кистью. - Я вложил в Сил ничуть не меньше ресурсов и старания, нежели каждый из вас. Именно благодаря мне здесь образовался центр торговли, культуры и промышленности. Именно моими стараниями алхимики перенесли сюда свою школу, тем самым не только обеспечив источник прибыли, но и дав доступ к веществам, что вывели воительниц на качественно иной уровень. Ты ведь не забыла, Протея, кому на самом деле обязана своим нынешним положением?       - ... - упомянутая кобыла промолчала, но по всей её позе было заметно напряжение (выступить против седого жеребца ей мешала не только честь).       - Как славно, - Гелеос улыбнулся. - Дня не прошло с момента прибытия нового императора, а мы уже готовы вцепиться друг другу в глотки. А ведь я почти забыл о том, почему наши предки предпочитали жить в разных башнях, окружая себя кровно преданными слугами, объединяясь только против внешнего врага. Скажи, старик, почему ты не сообщил о замыслах Атезмия раньше?       - Потому, что у него нет доказательств, - процедил сквозь зубы обвиняемый.       - Ты правда хочешь, чтобы я их предоставил совету? - наклонил голову Калетос. - Уверен, что после этого уже они не захотят от тебя избавиться? Или же мне стоит отправиться с докладом сразу к государю Марку?       - Если он - предатель и его вина очевидна, то зачем нам ждать? - отставив свой бокал, Арес хлопнул ладонями по подлокотникам и, издав последний жалобный треск, один из них на глазах у советников отвалился.       - Потому, мой вспыльчивый друг, что Атезмий поклялся в верности императору Марку Юлию Октавиану, - честиец усмехнулся и откинулся на спинку кресла, закинув правую ногу поверх левой. - И следит за этой клятвой не безвольный дух, а пусть молодое, но божество. Мне очень интересно увидеть, насколько же широки границы наших свобод... и потенциальный предатель для этого подходит лучше, чем кто-либо иной. Не говоря уже о том, что его знания о Зебрике можно будет преподнести государю в качестве разведывательной информации.

***

      Тем временем группировка кораблей, грозные силуэты которых разрезали накатывающие волны металлическими корпусами, скрытыми под листами брони, дымя множеством труб и загребая воду массивными колёсами, приближались к побережью Мира. На палубе флагманского судна стоял высокий и широкоплечий воин в тёмно-синем мундире, держащий левую ладонь на рукояти сабли, а в правой руке сжимающий тяжёлый на вид бинокль. На правой стороне его груди красовалась эмблема в виде медного якоря, на левой же находился герб в виде перекрещённых секиры и молота... за пояс же был заткнут трёхзарядный револьвер, калибр коего иначе как ошибкой пьяного оружейника и не называли.       - Адмирал Айрон, до прибытия на место встречи с силами самообороны Мира осталось три часа, - капитан корабля обратился к соотечественнику, назначенному командующим всем флотом Теократии Тагрус. - Вам следует отдохнуть хоть немного.       - Пара дней без сна никак не скажется на моей эффективности, - отозвался старший офицер. - Кроме того - я попросту не смогу уснуть сегодня. Слишком много мыслей... слишком велика ответственность... Я даже думаю, что Совет Матерей ошибся, назначив на это дело именно меня.       - Это почти ересь, сэр, - заметил капитан, встав со своим командиром плечом к плечу. - Под вашим командованием находятся лучшие из лучших сынов Теократии. Мы выполним любую цель, поставленную перед нами Советом Матерей... либо умрём пытаясь.       - От твоих слов, капитан, мне не стало ничуть лучше, - усмехнулся адмирал. - Если бы нам грозило только столкновение с врагом - я бы не сомневался. Однако же на меня возложена обязанность представлять Теократию во время переговоров с нынешним императором Мира. И вот это вызывает во мне беспокойство.       - Простите, сэр, но это не то поле боя, на котором я могу вам помочь, - виновато констатировал младший офицер, на что получил насмешливый хмык. - ...Может быть по стаканчику чего-нибудь горячего?       Сняв с головы фуражку, минотавр почесал голову между рогами, вернул головной убор на прежнее место и ответил:       - А давай.