Глава 4

Я никогда не воровала, никогда не оказывалась там, где мне не место, но тогда, пробираясь к дому Хатаке, я чувствовала себя законченной преступницей. Нет. Я не оглядывалась по сторонам и не теребила нервно одежду. Я шла спокойно, но внутри бушевала буря, адреналин подскочил так, будто я иду на убийство. И, черт возьми, я снова заблудилась. Нет, я помню как идти к дому Сакумо с того места, где меня нашел Минато, но что это было за место и как я туда дошла, хоть убей, не помню. Выругавшись под нос, я шла туда, куда глаза глядят. Я шла минут десять, пока передо мной не пристроился уже знакомый щенок. И он просто шел впереди меня, не обращая на мою персону ни малейшего внимания. Я поняла правила игры и шла за ним на небольшом расстоянии. Еще минут через десять и около пятнадцати разных поворотов псина остановилась и заметалась в разные стороны. Я подняла глаза от него и увидела, что мы почти подошли к дому Хатаке, но поведение собаки заставило меня напрячься. У нее что припадок какой-то? Мне нужно бежать в ветеринарку? А где она? У Инузука? В конце концов, я не считаю себя чересчур сердобольным человеком, поэтому я просто обошла по дуге несчастное животное и уже прошла пару шагов, когда не пойми откуда вынырнул мальчик в маске. И этого мальчика невозможно было не узнать. Ядрена калоша, передо мной стоит сам Какаши Хатаке, еще не Копирующий ниндзя. Рот автоматически приоткрылся от удивления. Эх, малыш, будь я немного в другом положении, я бы вцепилась в этого милого, но уже устрашающего мальчика, и молила бы его жениться на мне. Спасти меня. Укрыть от всех невзгод. Я бы не отказалась быть девицей в беде, если спасать меня будет сам, мать его, Какаши Хатаке. Но вместо этого я резко развернулась на пятках и вцепилась в бедного испуганного щенка. — Какой милый пупсик, — причитала я тошнотворным голосом, — ты наверное потерялся. Ути-пути, — я с опозданием замечаю, что по моей прелестнейшей юката течет собачья слюна. Я кривлю лицом, ну не люблю я всякие жидкости. — Суми, — внезапно говорит Какаши за моей спиной. Я думаю, что он зовет какого-то знакомого, но этот бесцеремонный сопляк просто вырывает из моих рук щенка. — Где папа? — почти истерически спрашивает он. Я думаю, что его реакция излишняя. Ну отбился он от призывной стаи. Мало ли погулять хотел, чего так передергивать. — Он... он... — собака заговорила и я отступила на шаг назад. Совсем я, конечно, забыла, что призывные псы Хатаке могут в разговоры. Че тявкал тогда, актер погорелого театра. — Какаши, — и снова откуда не возьмись, появляется Сакумо, бросив на меня короткий напряженный взгляд. — То-сан, — выдыхает Какаши, — я думал, что-то случилось. Суми же еще нельзя выпускать в деревню. И вообще она, — он показывает на меня пальцем, — напугала его. Я скептически поднимаю бровь, судя по всему, это именно он испугал актера. Потом я быстро меняюсь в лице, все-таки роль у меня сейчас другая. Я и сама своего рода актриса. — И... извините, я просто думала, что он потерялся, — выдавливаю я, смотря в землю и тереблю рукав юката. — Ничего страшного, — говорит Сакумо, явно специально опередив хмурого сына. — Какаши, ты опоздаешь, — обращается он к мелкой версии себя. Нет, ну правда ведет себя как сторожевой пес. — Но... — Я сам тут разберусь, а ты иди, — настаивает Сакумо. Какаши окидывает меня хмурым взглядом, но подчиняется родителю и передает ему псину. Мы с Сакумо смотрим друг на друга, пока Какаши не скрывается в деревне. — Ну знаете ли, — я складываю руки под грудью. — У вас же там куча собак, зачем рисковать этой блохой? — уголки его губ слегка дергаются, но он быстро стирает с лица любые признаки веселья. — Она самая маленькая из всех. Как и ты, — он разворачивается и начинает идти к дому. Мне хочется воровато обернуться, чтобы проверить, что нас никто не видел. — То есть я блоха? — я догоняю его, и он кладет в мои руки щенка. — Не я это сказал. Я впервые оказываюсь в доме Хатаке, внутри. Снаружи то уже была. И убранство дома повергает меня в уныние. Дом кажется пустым, необжитым. Как будто они только переехали или уезжают. Я видела этот дом лишь однажды, когда показывали сцену с трупом Сакумо и стоящим над ним Какаши. Ну вот примерно так здесь и есть. Пустота, минимализм. Явно чего-то не хватает. — Здесь довольно уютно, — нагло вру я, — но будто не хватает женской руки. Сакумо размещается за низким столом и рукой призывает меня сесть напротив него. — Согласен, — отвечает он сдержано на мой совершенно бестактный по меркам этикета комментарий, — Какаши тоже не хватает матери, — я тушусь и ругаю себя за несдержанность. — Чай? — Не стоит, Сакумо-сама. Я пью только воду, — это правда. Чай откровенно меня задолбал. Я ужасно скучаю по газировкам и кофе. Жду не дождусь, когда мне можно будет выпить хотя бы пиво. — Давайте перейдем к делу, у меня не так много времени. Хатаке кивает и размещает сцепленные руки на столе. — Фугаку-сан прислал сегодня приглашение на ужин. В его дом, — он выжидающе смотрит на меня. Я не понимаю чего он ждет, поэтому просто киваю. — Это странно, что он пригласил меня сразу после смерти Сандайме-сама? Черт возьми, он правда решил спросить меня именно об этом? Конечно, вне контекста в этом нет ничего странного, но зная, что Учиха хотят больше власти, это пипец как странно. Что он хочет от моего дедули Сакумо? Я судорожно размышляю о потенциальных предложениях и последствиях этого союза. И решаю выдать ему свои мысли, которые у меня сформировались на пути сюда. — В будущем, которое я видела, Сандайме должен был умереть еще очень не скоро, — я перевожу взгляд на открытые сёдзи, ведущие, по всей видимости, во внутренний двор. Меня удивляет, что сад кажется ухоженным. В отличие от дома. — Я... — перевожу взгляд на Сакумо и наши глаза встречаются, — Я думала о балансе. Хатаке хмурится. Молчание затягивается, но, мне кажется, он и без пояснений понял то, что я хочу ему сказать. — Я выжил, и баланс нарушился, — будто вслух рассуждает он. — Баланс сил? — риторический вопрос. — Нет, не сил. Скорее, мира, этого временного отрезка? — я пожимаю плечами. — Я видела, что после вашей смерти, про вас говорили только то, что вы были сильнейшим из шиноби Конохи. По слухам, ваша сила превосходила мощь санинов и затмевала их славу. А чья еще сила могла затмить эту тройку, кто мог считаться сильнейшим ниндзя? — Их наставник, Сандайме Хокаге, — без заминок понимает он меня. — Это лишь моя теория. Я ничего не знаю о балансе, но уверена, что это связано. С сильными шиноби за спиной новому поколению сложнее развиваться, — плечи Сакумо опускаются и весь он как-то сжимается. Я уверена, что он жалеет о не содеянном. — О, перестаньте, я клянусь, что это того стоило. — Почему? Мне хочется думать, что это объективное мнение, но червячок сомнения закрадывается. Не могла ли я сотворить все из личных симпатий? — Это правильно, — не знаю, кого я хочу убедить себя или его. — Во-первых, Данзо Шимура имел слишком большое влияние на Сарутоби, Сандайме принял с десяток неверных решений на войне, он не защитил ваши интересы после неудавшейся миссии, хотя вы приносили деревне победу за победой, он упустил важного человека, он мягко руководил теми, кто этого не заслуживал, и жестко теми, на кого показывал Данзо. Хирузен Сарутоби — темная лошадка. Для меня. Я не уверена, что могу судить правильно, увидев лишь малую часть, но если выбирать между вами и им, я ставлю на вас. — Я — не решение твоих проблем, — он хмурится еще больше, — Я не герой, и не спаситель деревни, а тем более не заговорщик. Мне не нужна власть или что-то в этом роде. Я всего лишь отец... — Да бросьте, — вскакиваю я на ноги. — Да, вы не решение моих проблем, откровенно говоря, а лишь инструмент. И моих ли проблем? У меня нет проблем, Сакумо-сама. Я всего лишь хочу выжить, и хочу, чтобы выжил мой брат. Его друзья, и хорошие люди. Эти проблемы, проблемы нашего с вами существования, проблемы существования Фугаку, Минато, Какаши и остальных, проблемы существования будущего поколения. Вы думаете мне все это надо? Я сама инструмент в этой истории, не больше, — я усмехаюсь, приглаживая волосы. — Да мне это все и даром не нужно. Дыхание сбилось и я учащенно дышу, смотря на Хатаке с вызовом. Я ему доверилась, малыш, а он решил, что это не его проблема. Ну не гад ли? Правильно. Не гад, но доходит до него очень долго. — Ты можешь рассказать мне все, что видела, Ясу-чан? — после долгого молчания, почти ласково говорит он. — И вы мне поверите, — бросаю новый вызов. — Поверю, — кивает он и устраивается по удобнее. — Жизнь научила меня допускать любые возможности.

***

Итак, ушат дерьма мира Наруто наконец вывален на Сакумо. В конце концов, кто тут из нас взрослый? Вот пусть он и разбирается. Я фыркаю, пиная камень, попавшийся мне по дороге домой. Да меня все задолбало, малыш. Мне было лишь семь, я была не из этого мира, я ничего не хотела так, как спокойной мирной жизни. Но надо отдать должное Хатаке, он с достоинством выслушал мою историю. Я бы на его месте разрыдалась от теоретически предстоящего будущего. Держу пари, что он жалеет, что не помер раньше. Его обещание подумать над следующим шагом, обнадежило меня, но псина на моих руках омрачала послевкусие. На кой мне сдалась эта шавка? Она мелкая, тявкучая и совершенная грубиянка. Она закапала мою обувь слюной пока я отнекивалась от «средства связи» с Сакумо. Нет, я понимаю, что это удобно, что это не вызовет подозрений и даст возможность нам всегда быть на связи, но фу. Ладно. Есть дела поважнее. Я хочу увериться, хочу быть на сто процентов уверенной, что Данзо корень всех зол. Я хочу быть объективной, хочу видеть картину полностью. Но как это сделать? Все мои контакты в доме Хирузена пошли коту под хвост. Мне придется начинать сначала. Да и где это начало? Хирузен не Данзо. Вряд ли на базу корня требуется повар. Мне предстоит большая работа. Пускай Сакумо думает над решением, а я тем временем проникну под шкуру Данзо. Даже сейчас, качая на руках сына, я усмехаюсь. Все-таки, видимо, голову мне при перерождении отбило, раз я стала такой оптимистичной. Но эту историю уже не изменить, и я стала думать. А думать было над чем. На следующий день я шла в торговый квартал, чтобы закупить ниток. Новое задание в "Институте благородных девиц" — сшить футон. Как мне это понадобится в жизни? В душе не знаю. Вряд ли я столкнусь когда-нибудь с подобной ситуацией, но задание есть задание, а с меня, как с младшей сестры Шикаку требуют в 300 раз больше. К тому же, по их мнению, раз я мозгами не вышла, должна хотя бы руками уметь работать. Долбанные клуши. И псина эта не отходит от меня ни на шаг. Даже есть отказывается, если я рядом не стою. Аристократка чертова. В общем, настроение было ни к черту. Нитки еще эти. Ночные раздумья мне ничего не дали. У Данзо не было семьи или друзей. Только средства достижения цели. А его средства исчисляются способностями, коих у меня нет. Ну не рассказывать же старику, что я якобы вижу будущее. Я не могу предвидеть его реакцию, а потому рисковать — глупо. Вдруг он отдаст меня Яманакам и они выудят у меня информацию о его смерти. И все, прощай дорогой засранец Саске. Интересно, спутался ли он уже с Ханзо. И встал ли уже на путь боли Нагато? Я встряхиваю головой, отгоняя ненужные мысли. Всех не спасти. Нужно сосредоточиться на своем собственном пути не ниндзя. Я зажмуриваюсь, пытаясь вспомнить что-то из около психологии, которую почитывала, пытаясь справиться с собственной депрессией. Спойлер: это не помогло. Но на реального психолога денег как-то не нашлось. Я пытаюсь вспомнить главных антагонистов, которых видела когда-либо в жизни. Первое место, конечно, же занимает мой бывший муж из прошлой жизни. Тут без комментариев. Маминкин сынок с синдромом бога и маленькой зарплатой. Следующий. Второе место заслужено уходит моему бывшему боссу. Тот еще говнюк, он мне чем-то напоминал усатого австрийца. О, кстати, о нем. Гитлер — величайший злодей в истории 20 века, ну еще может быть Сталин, но они слишком очеловечены. И я это мнение не считаю репрезентативным. Интересный факт, малыш, когда в деревню заходили фашисты, они вырезали 80% населения, а когда японцы — 100%. Но никто не кричит о жестокости японцев, а вот фашисты — не люди. Так что история и правда инструмент пропаганды. И неизвестно сколько правды в действительности дошло до нас. Это то меня и беспокоит. Что если в аниме все показано однобоко? Что если вся эта история была для того, чтобы создать условия для Наруто и Саске? — Эй ты, — вырывает меня чей-то возглас из мыслей, но я не обращаю на него внимание, продолжая свой путь за нитками. Кто же там еще был? Джокер — слишком безумно, чтобы сравнивать его с Данзо. Ганнибал — слишком съедобно. Декстер — слишком неоднозначно. — Я к тебе обращаюсь, — вдруг меня хватают за рукав юката. Мне понадобилось больше фокуса, чем я рассчитывала, чтобы понять, что за рукав меня держит Хатаке, только младший. — Почему Суми с тобой? — я оборачиваюсь через другое плечо и смотрю в сторону земли. Псину трясет как осиновый лист.