Глава 5

Ну не трясись ты так, боже. Почему это я должна решать проблемы, связанные с этой блохастой? Мне вон, никтки надо купить. — Спроси у Хатаке-сама, — пожимаю я плечами и тихонько забираю свой рукав обратно. — Собака может пойти с тобой, а мне пора. Я продолжаю идти и слышу тихое рычание. Оборачиваюсь, и передо мной забавнейшая из картин. На Какаши рычит собственный же призыв. Щенок пятится от него и бросается к моим ногам. Господи ты боже мой. — Объяснись, — еле скрывает свое разочарование Какаши. — Меня зовут Ясу Нара, — загробным голосом говорю я и медленно подхожу ближе к жертве, — И я — ведьма, — мои зрачки закатываются, ведь я думаю, что так будет легче убедить его, что я не в своем уме. Ха-ха. Но внезапно мой висок простреливает боль, и я хватаюсь за голову. Слышишь, малыш, нельзя так надолго закатывать глаза. Видно, какие-то глазные нервы напрягаются, и становится крайне неприятно. Не делай так никогда. — Или объяснить по поводу собаки? — Какаши смотрит на меня так, будто у меня выросла вторая голова, но затем внезапно смягчается. — Ведьма? Ты забавная и нравишься Суме, — говорит он и исчезает, окатывая меня поднятой пылью и листьями. — И это меня все называют странной, — я цокаю, разворачиваюсь и продолжаю путь, к сожалению, все еще в компании собаки.

***

— Привет, ведьма, — я иногда встречаю Какаши на перекрестке возле квартала. — Суме, — переводит он взгляд на белоснежную собаку, которая идет чуть позади меня. Мне уже восемь. Суме перестала реагировать на Какаши как на девочку из "Звонка". А я не подобралась к Данзо ни на шаг. И да, я определилась с ассоцииацией: старик похож на Волдеморта. А что? Тот же образ только сбоку. Хочет власти ✓ Хочет могущества ✓ Ненавидит непохожих на него людей, но добивается с их помощью поставленных целей ✓ Взращивает свои идеалы в детях ✓ Крестражи=шаринганы, дающие ему жизни ✓ Но что мне дало это осознание? Ни-че-го. Ну кроме разве что небольшого любительского психоанализа. Я определила лысого и старого в категорию жадных людей. Жадными людьми становятся из-за недостатка чего-то в раннем возрасте. Например, Данзо, судя по аниме, жутко завидовал Сарутоби, но не только ему. Если вспомнить Кагами Учиха, корневик чуть желочью не захлебнулся от его способностей. И мы плавно переходим к накоплению. Жадные люди хотят разных вещей: богатства, знаний, могущества, власти, любви и т.д. Данзо же хочет накапливать то, в чем ему не повезло — доудзюцу (сила) и пост Хокаге (власть). Ты видишь, малыш, я разложила личность Данзо в своей голове по обрывкам воспоминаний, а меня все также считают бестолочью. Но я также не отстаю, считая бестолочью Суме, которая вымахала в довольно приличную по размерам собаку. При желании я могла бы на ней прокатиться, но она обещала откусить мне нос, если я когда-нибудь посмею залезть на ее тушку. Так что этот эксперимент мы не проводим. Какаши достает меня так, будто поставил это третьей целью своей жизни после игнора своей команды и обретения силы. Видимо, я слишком погорячилась, когда хотела умолять его жениться на мне. Ни за что в жизни я бы не стала жить с этим зацикленном на всем мальчике. Я бы сошла с ума. Сакумо стал лучшим другом Фугаку. На этом месте я злобно хихикала. Как Доктор Зло. Он занимает теперь не последнее место в управлении и периодически громко сетует на то, что было бы славно расширить территорию клана. А что? Мы с ним решили, что надо готовиться к прессингу со стороны Данзо и Хокаге. Кстати, Хокаге стал Орочимару, как я того и ожидала. И мы поняли, как избавиться от Данзо. Теперь призыв Сакумо каждую ночь рыщет по деревне в поисках лаборатории змея и его адских экспериментов. Но пока тщетно. Если его поймать на горяченьком, то мы одним выстрелом убьем двух зайцев: избавимся от Орочимару и дискредитируем Данзо в глазах верхушки и даймё, ведь именно он предложил кандидатуру змея. Однако это одна сторона медали. Другая же — оба этих человека входят в военную мощь Конохи, и неизвестно как повернется третья мировая война без них. Но я как всегда была оптимистична, при этом став мудрее. Не все клеилось на нашем с Сакумо пути. Например, пропажа нескольких убитых на миссиях Учиха. Мы то с ним знали, откуда ноги растут, но доказать это не могли, как и прийти с обвинениями к Шимуре и трясти его рукой перед советом. Поэтому я рассказала Сакумо о когнетивно-поведенческой терапии. Ну, конечно, я не называла столь сложного для шиноби термина, а объяснила мотивы Данзо со своей точки зрения и пути решения проблемы. Сакумо так сильно хмурился, что я слегка намекнула на проклятую печать Хьюга. Ну как намекнула, сказала прямым текстом Сакумо, тот в свою очередь предположил, что печать можно модернизировать, так как своевольные Учиха никогда не станут служить главной ветви, как рабы. Там у них все строится на уважении, силе и преданности и бла-бла-бла. В общем, мой старичок закидывает удочку к Минато, чтобы добраться до единственного уцелевшего Узумаки. Печать все-таки их поле. Моя шпионская сеть работает как швейцарские часы. Когда я сказала об этом маме, она покрутила пальцем у виска. Поэтому я перефразировала и подала все Шикаку в лучшем виде, когда он таки соизволил вернуться с миссии. Он был чрезвычайно доволен, хоть по его уставшему, испещрённому шрамами лицу, этого и не скажешь. Эх, мой бедный братик. Ничего, твоя сестра здесь. Ты больше не один. Мне польстило, что теперь Шикаку задавал мне кучу вопросов о положении клана в деревне, отношениях между кланами, новом правлении, слухах, домыслах. И я, как хорошая сестра, все ему выдала. Сначала он очень странно на меня смотрел, а потом в шутку предположил, что ему, кажется, что мы с ним ровесники. И что совершенно несправедливо считать меня глупышкой. А еще он сказал, что не в жизнь не выдаст меня замуж против моей воли, так что с "Институтом благородных девиц" я могу заканчивать, а приступать к освоению кланового дзюцу. Также он похвалил меня за то, что не бросила ежедневные пробежки, но посетовал, что не догадалась ввести еще какие-нибудь активности. Я фыркнула. Я вообще-то много приседала, чтобы взрастить культуры, много работала пальцами, чтобы шить всякий хлам, я много двигала конечностями, пытаясь танцевать традиционные танцы, а еще таскала воду и убегала от Суме. Активностей было предостаточно. На самом деле, я не хотела пользоваться чакрой, тем более что по ощущениям ее у меня стало не сильно больше. Я лишь слегка отличаюсь от гражданских, но спорить с братом не стала. Просто буду халтурить. Хватит с меня нагрузки. Мне всего восемь, окстись, Шикаку. Хотя глядя на Какаши или Шисуи, которого периодически вижу, понятно, что они о своих нагрузках не беспокоятся. Долбанные демоны. Шисуи, конечно, отстает от Какаши. Все-таки сила Учиха в большей степени завязана на их глазах, в отличие от Какаши, да и черноволосый младше по возрасту. На чем завязана сила Хатаке, я понять не могу. Видимо, их предки очень постарались. Хотя в случае Какаши, я ставлю на упорство. Да, уроки генетической совместимости не прошли для меня даром. И оказывается очень важно смотреть на генофонд партнера. Тогда и дети будут сильными, а значит живыми. Все-таки этот мир так себе, довольно дерьмовый. — Куда идешь? — примостился он сбоку, вырывая меня из паутины хаотичных мыслей. — В резиденцию, — бурчу я себе под нос. Не понимаю, почему Какаши игнорирует своих товарищей по команде, а мимо меня не может спокойно пройти. — Отец говорил, что Шикаку-сама перевели помощником Хокаге, — я повернулась и посмотрела него. Не знаю, что у него на уме. Вряд ли Сакумо посвящал в наш идиотизм своего сына. — Советником, — поправляю я и продолжаю пялиться на Хатаке, но темпа не сбавляю. — Он лишь занял место нашего отца. Раньше и у Сандайме был свой советник, ну до войны. Может быть и сын Шикаку займет должность отца при новом Хокаге. — Ты не знаешь, чем все время занимается мой отец? — шепотом спрашивает он. — Я его почти не вижу, он постоянно пропадает. Знаю. Но говорить не собираюсь. Какаши — не дурак, он замечает, что мы с Сакумо тесно взаимодействуем. Даже если отбросить вечно бегающую между нами Суме, то мы часто встречаемся. Я бегаю домой к Хатаке довольно часто, слишком часто, чтобы назвать это светскими визитами. Шикаку я плету про дружбу с Какаши, а при посещении Учиха ичизоку — про дружбу с Шисуи. К Яманака и Акимичи я тоже постоянно заглядываю, так как вхожа туда по праву рождения, но мне там по сути делать нечего, так как никого важного около моего возраста там нет. К Хьюга я пыталась проскочить, прикидываясь блаженной, но это не прокатило. К Курама даже соваться не пробовала, так как их осталось не сильно больше Хатаке. Они не имеют для меня стратегической ценности. Сарутоби ичизоку напичкан моими информаторами по самое горло, а остальные в большей степени одиночки. Вообще чем старше я становилась, тем меньше ко мне вопросов возникало, и я могла беспрепятственно бродить по деревне в свободное время. Теперь я была знакома со многими людьми разных возрастов, но серьезно ко мне относились лишь Какаши, Шисуи и Гай. Сакумо мы не считаем, как и Шикаку. С ними я не отчибучиваю чего-то странного, а вот с остальными играю в дурочку. Может я по сути ей и являюсь. Еще мне ужасно нравился Генма, но он старше меня и смотрел как-то сочувственно и даже сенбон в зубах не смягчал его взгляда. "Пошел ты, Генма", — хотелось иногда крикнуть ему, а потом и "Ты классный, Генма". В общем к остальным я старалась не приближаться. Это сейчас он мне симпатизирует, малыш. Даже вызывался стать твоим наставником, когда ты закончишь академию, но в детстве все они не пытались со мной сблизиться. Да я их и не виню. Тогда были проблемы поважнее. Я так и не успела ответить на вопрос Какаши, потому что Матико-сан, это девушка чуть старше меня из клана, окликает меня. Я оборачиваюсь и вижу еще четырех девочек, с которыми обычно посещаю клановые занятия. Они напряжены и испуганы. Я не понимаю, что происходит. — Подержи, — я передаю бенто, которое несла для Шикаку Какаши и иду на встречу девочкам. — Что случилось? — спрашиваю я их. — Мы обыскались тебя, Ясу-чан. К окугатасама приходил человек в маске и сказал, что всем девочкам нужно явиться в госпиталь. Я оглядываюсь по сторонам, но ничего странного не замечаю. Суме возле меня тоже напряглась, ее шерсть встала дыбом, а сама она придвинулась ко мне. — Хорошо, надо, так надо, — вряд ли Шикаку в курсе этой авантюры, но я не сопротивляюсь. А смысл? Человек в маске — либо анбу, либо анбу нэ. Про бенто я вспоминаю только сидя в коридоре госпиталя, это меня забавляет. Представляю, Какаши, стоящего посреди улицы с бенто и смотрящего мне в след. Это был чертов медосмотр. Так перепугать девочек из-за медосмотра кажется глупым, но все мы понимаем, что это не к добру. Тут и девочки из других кланов, бесклановые. В общем, что-то намечается, но почему же Шикаку ничего не сказал или Сакумо. Нет, мало того, что они проверяли уровень чакры, внутренние органы и весь функционал организма, так и еще какая-то старуха заглянула мне под юбку. Что же она пыталась там найти? В какой-то момент даже слегка обожгло бедро, но я не заострила на этом внимание. А стоило. Заходя в дом, я слышу, как ка-сан причитает о войне. Ворчит, что из клановых в отряд пчелок набирали в последний раз лет двадцать назад. Я не понимаю, что за отряд пчелок. И какая война? Разве уже началась третья? Сколько там лет Итачи? Нет, по моим расчетам в запасе еще год. — Что значит отряд пчелок? — спрашиваю я, только заходя в комнату. Я не сразу замечаю, что вместе с ка-сан сидит нервный Шикаку. — Медовые куноичи, — с выдохом отвечает он после недолгого молчания, — Данзо считает, что все жители деревни обязаны принести ей пользу, — я теряюсь на мгновение, пытаясь осознать. Потом как осознаю. — Но ведь они еще дети, — я поражено сажусь на дзабутон, Шикаку скептически вздергивает бровью. — Они? Тебе восемь, имото. Возможно, уже в девять тебя отправят на первую миссию. Одиночную. И ты будешь там... будешь... — Ничего она не будет, — перебивает брата ка-сан, — Ясу не возьмут пчелкой, у нее чакры больше, чем у всех вместе взятых девочек нашего клана. И все считают ее странной. Шикаку с облегчением выдыхает, опуская лицо в ладони. Хотя от чего он там облегчается? Я не ниндзя. Я ничего не умею. Да меня распотрошат на первой же миссии. Я глубоко задумываюсь, руки дрожат. Где же Сакумо... — Никогда не меняйся, Ясу, — в ладони бурчит Шикаку. Мой старичок ворвался в клан на следующий день. Сначала он оправдывался передо мной, что был в столице по приказу Фугаку, потом объяснялся с Шикаку. О чем они говорили, мне, конечно, послушать не удалось, но в целом, все было понятно. — Значит дружишь с Какаши, имото? — Шикаку привалился плечом к открытым сёдзи, ведущим в мою комнату. — Дружить с Какаши, не значит не дружить больше ни с кем, — меланхолично отвечаю я, перебирая свои вещи. Одни юката, да кимоно. А завтра уже идти на тренировку. — Кого ты пытаешься обмануть? — хмурится он. — Сакумо-сан в отцы тебе годится. — Вот именно, — говорю я с вызовом. — Может быть в моей жизни должен был быть взрослый человек рядом? — А я? — Ты постоянно отсутствовал, — бросаю я в сердцах, но потом быстро исправляюсь, — Ты в этом не виноват, нии-сан, никто не виноват. Просто мне было одиноко. Вся его напускная хмурость мигом сдувается. Он подходит ко мне и садится рядом. Выражение его лица — смесь вины и сочувствия. Он думает, что меня задевает тот факт, что я как белая ворона, но это абсолютно меня не волнует. Скорее, сложно нести бремя знания в одиночку, но радует, что хотя бы Сакумо тоже в курсе. — Значит это собака не из питомника Инузука? — я нервно смеюсь. — Мой старичок беспокоится обо мне, — Шикаку невесело улыбается. — Не думай ни о чем, я справлюсь, — заверяю его я, — но пообещай мне, что сам будешь предельно осторожен. Не лезь на рожон, не спорь с Данзо, плети интриги. — Интриги? — тут он уже во всю веселится. — Разве интриги это не по твоей части? Я придвигаюсь поближе к Шикаку и склоняюсь к уху. — Данзо желает доудзюцу. Любыми способами, — Шикаку отодвигается и смотрит на меня с сомнением. — Откуда ты знаешь? — Дружить с Сакумо невероятно интересно, — я снова пускаюсь в поиски чего-то без юбки.