Глава 6

Сынок, я люблю тебя всем сердцем, я надеюсь, что перед тем, как кто-нибудь расскажет тебе историю о том, как твоя мама выступила на завершении обучения "дополнительного отряда", ты узнаешь предысторию. Но на самом деле, я надеюсь, что ты никогда об этом не услышишь. Если папа когда-нибудь заикнется об этом, он об этом пожалеет. Сейчас ты ее услышишь, но ничего не запомнишь. И меня это полностью устраивает. Итак, с чего же мне начать. Я задумываюсь, поглаживая вихры сына и замечаю, что у меня появился еще один слушатель. Человек, приставленный охранять нашу "клетку", заметно увлечен моим рассказом. Интересно, поверит ли он в мою историю... Да это и неважно, все равно он не жилец. В общем, мне десять, и я невероятно измотана тренировками. Все эти медитации, бег с препятствиями, прыжки, сосредоточение чакры, тренировка на деревьях, воде, тайдзюцу. Экспресс-курс молодого бойца во всей красе. Все то, что дети изучают и тренируют на протяжении 5–6 лет в академии, мне и еще четырем девочкам и одному мальчику пытались впихнуть за пару лет. Скажу сразу — подготовка в академии дерьмовая. Там тебя готовят не к тому, как выжить, исполняя свою задачу, а к тому, как сдохнуть, пытаясь завершить миссию. Что ж, нам разве что не предлагают замочить каких-нибудь милых щенков. Теории у нас почти не было, если бы не мое обучение в клане, то так мне и быть отбойным молотком, как парень, который обучался со мной. Видно он был из гражданских, когда в нем нашли какую ни какую чакру. Вот бедолага. Пас бы себе скот, а сейчас вынужден избивать девчонок в "товарищеских спаррингах". Признаюсь честно: во всем этом обучении — я была читером. Не буду объяснять, что это такое, малыш. Ты все равно все забудешь, а наш слушатель все равно скоро помрет. В общем, меня дрючили не только в академии с утра до после обеда, но и рано утром меня будил брат и пытался натаскать по клановому дзюцу. С академии я шла к Хатаке, где меня уже добивал Сакумо, иногда Какаши снисходил до моей скромной персоны. Но в любом случае это имело положительные результаты. Все, кроме кланового дзюцу. Я стала не так плоха в тайдзюцу, но всякие ниндзюцу мне не шли от слова совсем, ни одной, мать ее, стихии. Сакумо предложил двигаться в сторону гендзюцу, так как моя инь чакра преобладала над ян, но право слово, какое гендзюцу. Так и прошел год. К девяти годам я стала втрое выносливее, чем была, а в спаррингах выходила всегда победителем. Но в спаррингах со своими "одноклассниками", Какаши, Шисуи и Гай клали меня на лопатки за первые три секунды боя. Что абсолютно не прибавляло мне уверенности, в общем-то я была убеждена, что умру на первой же миссии, поэтому медленно, но верно теряла всякий интерес к жизни. Ах, и в это же время у меня стало выходить клановое дзюцу. Шикамару мог манипулировать тенью до пяти минут, Шикаку сейчас удавалось держать технику десять, а вот наш отец, по слухам, мог удержать теневой захват до тридцати минут. Угадай, малыш, чего добилась твоя мама? Верно. В девять я могла удерживать технику на 5 секунд максимум, и это если очень сильно постараюсь. Чаще выходило держаться 1–2 секунды. — Суме не даст тебя в обиду, — как-то раз после особо выматывающей тренировки с метанием железа сказал мне Сакумо. Я скосила сомневающийся взгляд в сторону этой неблагодарной лошади, а та лишь фыркнула. На глаза навернулись слезы. Неужели я прошла такой долгий путь, чтобы умереть непонятно за что, непонятно для чего? Я была раздавлена. Вот, что оказывается заставляет здешних детей взрослеть в раннем возрасте. Мне казалось, что моя смерть настолько близко, что я могу ее потрогать. — Если я умру, вы сможете сделать так, чтобы мой брат обязательно выжил? — спрашиваю я Хатаке, полностью отчаявшаяся. — Ты не умрешь, Ясу-чан, — он ласково погладил мне волосы и слезы с новой силой застелили мои глаза. — Суме шутит над тобой, — я хотела бы сказать пару ласковых о ее отношении. Она почти со мной не разговаривает. Только передает сообщения от Сакумо, когда нужно, или критикует мои действия. — Она необычное призывное животное. Суме — защитница рода, — тут уже фыркнула я. Какого к черту рода? Тогда она точно будет бесстрастно смотреть, как меня нанизывают на шампуры. Сакумо лукаво улыбнулся, или мне показалось это из-за глаз, полных слез. — И поскольку она не относится к общему призыву, я предлагаю тебе заключить с Суме личный контракт. Тогда она сможет чаще проводить время в призывном мире. Ей тоже это важно для налаживания... — он запнулся, — связей. — Так ли нужна мне Суме, Сакумо-сан? — сбоку было слышно приглушенное "неблагодарная девчонка". — Ты поймешь это позже, — настаивал он, и я задумалась. Ну что я, в конце концов, от этого теряю? — Подождите, если Суме — защитница рода, почему она не преследует вашего сына? — Сакумо слегка напрягся или мне снова это показалось. — Разве не так должно быть? Почему с ним таскается этот мелкий неприятный мопс? — Сакумо мягко рассмеялся. — Какаши не положено иметь защитницу рода, — загадочно ответил Хатаке. Оно и понятно, кто в здравом уме будет раскрывать клановые тайны. — Паккуна он выбрал сам. — Но почему именно его? — я снова посмотрела на Суме. Она была уже ростом с меня, здоровая кобылка. При желании она смогла бы не только откусить мой нос, но и полностью погрузить мою голову в свою пасть. Почему Какаши не выбрал кого-то крупнее? — Паккун умен, дальновиден, может собирать вокруг себя других собак и руководить ими, — начал Сакумо, — он в состоянии сам принимать решения в непредвиденных обстоятельствах, он подходит ему по темпераменту, и... — И? — я поддалась немного ближе. — И моему сыну всегда нравились необычные вещи, — он пожал плечами и встал с земли. Кроме этого диалога и заключения личного контракта на призыв, за полгода не произошло ничего интересно. Но когда выпал снег, на краю деревни ночью прогремел достаточно мощный взрыв. Люди вскакивали со своих спальных места, выбегали на улицу, повсюду слышались слова "нападение" и "война", "готовность" и "командиры". Но где-то через час стало понятно, что никто на деревню не нападал. Якобы несчастный случай. Только позже Шикаку рассказал, что взрыв произошел на базе Корня. Когда я услышала об этом, стояла во дворе собственного дома и танцевала, как ненормальная, злорадствуя. Ка-сан покачала головой, причитая что нет у меня ни стыда ни совести. А мне было все равно. К тому моменту я не видела Сакумо около двух недель, он сказал мне, что будет очень занят и испарился. Вот чем он был занят. Он обсуждал со мной действия печати Учиха, но дальше разговоров ничего не продвинулось. Видимо война действительно была не за горами, печать на Учиха не только модернизировали, а наконец активировали. А глупый-глупый Данзо вместе с Орочимару об этом не знали. Я смеялась до коликов в животе после своего победного танца, я боготворила в тот момент Сакумо, Узумаки, Фугаку да и всех причастных. Теперь Данзо умоется своими амбициями. Этот старый ублюдок втянул меня в войну, отправил невинных девочек на грязную работу. Но я зря радовалась, в этом долбанном мире никогда нельзя расслабляться. Еще через месяц на миссии трагически погибли Яширо Учиха, Инаби Учиха и их отряд. Глаза были при них, но это не отменяет того, что где-то моя теория о балансе была правдивой. Ну хотя бы наполовину. Если никто из Хьюга не взбесится и не перережет своих соклановцев, можно считать, что так называемый баланс работает по неизвестной нам закономерности. Судя по аниме, это были довольно важные члены клана, кроме того, они активнее остальных выступали за переворот. Не были ли их смерти специальным сообщением от Данзо после неудачного изъятия Шарингана. Или же их все-таки убили реальные враги деревни. И как их смерть повлияет на клан? На дальнейшую его историю? Если все-таки это был Шимура, то он невероятно мелочный человек. В предверии войны убивать своих же солдат — глупо и недальновидно. Это понятно даже такому профану как мне. К моим десяти годам обстановка в деревне изменилась. Отряды генинов все чаще отправляли в сопровождении грузов, отряды чуунинов почти безвылазно патрулировали границы. Если в команде был один чуунин и один джонин их отправляли на передовую. Команда Какаши уже отправлялась на патруль без Минато, так как Хатаке получил звание. В общем, третья мировая война началась. Точнее появилось все больше стычек, боев, разведывательных операций, миссий по дестабилизации противника. Война началась, но только набирала обороты. Кстати, я наконец познакомилась с Обито и Рин. Учиха Обито — не такой балагур, которого нам показывали в аниме. Он безусловно более веселый и жизнерадостный, чем Какаши или его соклановцы, но он абсолютно серьезен в своей деятельности, он понимает, что от него требуется, но, к сожалению, не всегда дотягивает до этих требований. И вообще, мне кажется, что эта его напускная веселость — это защитный механизм от всего это дерьма вокруг, плюс он довольно заметно завидует Какаши. Ну и, конечно, он влюблен в Рин. Рин — обычная одиннадцатилетняя девочка, которая всеми силами пытается поддержать своих более умелых или импульсивных товарищей. Она мне понравилась, но мне показалось, что обстановка дома у нее не совсем стабильная, она выглядела немного забито... Ну в любом случае, это не мое дело. Пусть каждый разбирается со своими демонами сам, наша с Сакумо задача состоит лишь в том, чтобы при лучшем раскладе сохранить этой троице жизнь, а при худшем не дать Обито оторваться от Конохи. До роковых событий остается примерно год. Очень мало времени. А я тем временем закончила экспресс-курс "Как умереть на первой миссии", но радости мне это ожидаемо не прибавляло. В голову даже закралась шальная мысль, что лучше было бы оказаться в отряде пчелок, так как на совете главами кланов было решено отправлять куноичи на миссии только с четырнадцати лет. В четырнадцать лет в своей прошлой жизни я все еще играла в куклы, а они должны будут отыгрывать страсть и развязность, раздвигать ноги перед потными шиноби или старыми феодалами. Я передернула плечами и отогнала эти недостойные мысли, стоя во дворе академии. Я огляделась. Оказывается, помимо нашего дополнительного отряда, было еще три группы по шесть человек. Интересно на миссии мы тоже будем ходить вшестером? Да плевать, — думала я, — все равно умирать. Встав ровно, я подняла взгляд на постамент, на котором стоял Хокаге. — Поздравляю всех вас с завершением обучения, — даже не шипел змеиный Санин. Может быть дефект речи появился уже позже? Я не помнила такие мелочи из прошлой жизни. — Это были трудные два года для вас, но вы успешно справились со всеми трудностями на пути становления шиноби, — пошел ты, Орочимару, — Коноха обучила вас всему необходимому для защиты деревни, благодаря ей вы стали настоящими защитниками и должны гордиться этим... — Они срут нам на голову и ждут, что мы будем благодарить их за шапки, — я ткнула локтем в ребро рядом стоящей девочки из моей группы и прыснула от смеха. Но та вместо того, чтобы повеселиться в последний раз, состряпала такое испуганное лицо, как будто я предложила ей ширнуться герычем. — ...ваши команды будут состоять из шести человек, по очевидным причинам, — я закатила глаза, чем и обратила, по всей видимости, внимание Хокаге на себя, — командиром команды будет назначен один из чуунинов деревни, — говорил он, смотря мне в глаза своими безжизненными желтыми. — Даже не джонин? — наигранно ахнула я. Я не сказала это громко, но змей либо услышал меня, либо прочитал по губам. — Ваши отряды будут в основном патрулировать границы. Чем сейчас и занимаются чуунины. — А куда же денутся чуунины? — Орочимару нахмурился. — Ты правда не знаешь куда, Нара-сан? — Ну меня не посвящают в военные стратегии, Хокаге-сама, я знаю только, как подороже продать свою жизнь. Сказав это, я прикусила себе язык. Ну кто же просил меня открывать рот, малыш? Даже сейчас, когда мне двадцать пять, я не знаю, когда стоит свой рот закрыть. — Согласен, — выдает наш недоохранник. Я игнорирую его неуместный комментарий. Интересно, как, по его мнению, я должна была реагировать на то, что дюжина мужчин напали на меня безоружную с ребенком на руках и потащили в неизвестном направлении. Конечно, я обложила их всеми нецензурными словами, которые я узнала на японском. В то время, в тех обстоятельствах, с подобными людьми никто не разговаривал неуважительно. Вообще сам уклад этого мира не позволял десятилетке пререкаться с Хокаге. Мой поступок потом еще долго мусолили, а ка-сан поругала за несдержанность. В общем, следующее, что я увидела это довольно большую белую змею, скользящую в моем направлении. Не знаю, какие цели преследовал Орочимару, но я не хило наложила кирпичей. Пока она на большой скорости ползла ко мне, я представляла, что напишут на моем могильном камне: "Ее задушила змея, она не побывала даже на одной миссии". И когда я уже попрощалась с жизнью, а змея уже находилась в паре десятков сантиметров от меня, откуда-то выпрыгнула Суме и вцепилась ей в шею. После непродолжительной битвы, блохастая отбросила змейку к постаменту, на котором стоял Орочимару, и села возле меня. Хорошая девочка. У Орочимару был убийственный взгляд, от которого у меня пробежал холодок по спине, но он не стал заострять на этом внимание: — Первыми пойдет команда 23, командиром отряда назначаю Эйчи Сарутоби, — из бокового построения вышел мальчишка лет пятнадцати. Еще и Сарутоби... — Состав команды 23 — Аяме Накасита, Хаяте Гекко... Я внутренне присвистываю: эта Аяме, видимо, дочка раменщика, А Хаяте станет специальным джонином, которого убьют из-за Орочимару. Все-таки Пути Господни неисповедимы, правда мы с Сакумо сильно нарушили последовательность событий. Да и вообще вряд ли Аяме должна была когда-нибудь обучаться ремеслу куноичи, хотя о ней мне ничего неизвестно. И почему я раньше не узнала имена детей, с которыми училась? Ах, да, потому, что они держались от меня подальше. — ... Некока Михо, Охаси Мирай, Тодо Миёси и, — он делает драматическую паузу, смотря мне в глаза, и я еле удерживаюсь, чтобы не закатить их, итак понятно, кто будет последним, — Нара Ясу, — я склоняюсь в низком поклоне, услышав свое имя. А хотелось сделать реверанс. Долбанный мудак! Гребенная деревня! Чертов мир! Я не хочу умирать. Я боюсь смерти. — Команда 23, будьте готовы выходить из деревни завтра на рассвете, — забил последний гвоздь в мой гроб Орочимару.

***

Кажется, в прошлой жизни я знала, даже названия созвездий, но сейчас, глядя на них, совсем не могла вспомнить нужную информацию. Земля была довольно холодной, до рассвета оставалось не так много времени, но я так и не могла сомкнуть глаз. Все-таки природа удивительна. Луна сегодня такая яркая, что видно всю поляну, на которой я лежу, представляя всевозможные варианты смертей. Мило. — Ну и выступление, — рядом улегся Шикаку. — Тебе бы отдохнуть перед дорогой. — А я и отдыхаю. Красиво, правда? — я повернула голову вбок, оглядывая профиль брата. Возможно, я вижу его в последний раз. — Да... — протянул он, — красиво, — теперь и он повернулся в мою сторону и ненадолго затих. — Я договорился с Хокаге, чтобы тебя отправляли на миссию в последнюю очередь и в крайнем случае, и он согласился... — Это превышение полномочий, нии-сан, — Шикаку нахмурился. — Когда ты научишься держать язык за зубами? — я пожала плечами, насколько мне позволила поза. — А чего ждать неминуемого. Я все равно умру, — я снова повернула голову прямо, утыкаясь в звездное небо. Шикаку встал и хмуро на меня зыркнул. — Перестань раскисать. Ты не умрешь. А если умрешь, то оставишь меня одного. Что со мной будет без тебя? — Все будет нормально, — я тоже придала телу вертикальное положение, — женишься, заделаешь ребенка и будешь жить счастливо. Если Сакумо не подведет, то еще и долго, — он посмотрел на меня так, будто не узнавал. — Клановое дзюцу у тебя получается хреново, имото, но зато фамильный пессимизм во всем своем великолепии, — он опустился на колени, притянул меня за плечи и обнял. Я бросила все свои моральные силы на то, чтобы не расплакаться. — Положись на людей, которые тебя окружают и будь храброй. Я угукнула ему в плечо и обняла в ответ. — Нии-сан, если я вернусь, ты дашь мне попробовать сакэ? — Нет, — после долгого молчания ответил Шикаку. — На твоем месте я бы была подобрее.