Глава 9

Через три дня Шикаку ворвался в палату такой же потный и грязный, как и Фугаку до него. Рядом с ним стояла Суме, скалясь во все свои зубы. Брат с порога бросился ко мне, и я наконец почувствовала себя в Конохе. С Обито мы с того дня не разговаривали, я даже не пыталась завести с ним разговор. В целом, все было понятно, пока в нем сидит эта черная хрень, разговаривать с ним бесполезно. — Суме сказала, что тебя держат здесь против воли, — утвердительно спросил Шикаку, я кивнула, борясь с комком слез. — Ну они объясняют это моим здоровьем, — прохрипела уже почти громко я, но я хочу уйти, нии-сан, — тогда я действительно чувствовала себя маленькой девочкой, которая ябедничает своему старшему брату. — Хокаге набросился на меня с вопросами о Сакумо, и когда я не смогла ответить на них, заставил Санта-сана залезть мне в голову, — я шмыгнула носом, хотя не собиралась себе придавать больше драматичности, чем итак требовало это воссоединение. — Собирай вещи, Ясу, — сказал он с убийственной серьезностью. Шикаку встал с моей койки и отряхнул штаны, затем посмотрел на соседнюю койку, кивнул Обито и вышел из палаты. Примерно через полчаса брат вернулся с какими-то документами и попросил меня подождать в коридоре. Я не слышала, о чем он говорил с Обито, и не понимала, какие общие темы вообще могут быть у них. Спустя полчаса мы стояли у ворот нашего клана. По всей видимости Шикаку не собирался заходить, я была разочарована. Я устала быть в неведении, я устала быть одна. — Нии-сан... — Слушай внимательно, Ясу, и не перебивай, — он огляделся по сторонам. — Суме выдернула меня с поля боя, мне нужно вернуться обратно, — я кивнула, запоздало почувствовав вину. — Сакумо-сан исчез полгода назад прямо из деревни. Коноха объявила его отступником... — Но... — Я сказал тебе не перебивать, — прикрикнул на меня Шикаку. — Конечно, никто из нас не верит в то, что Сакумо отвернулся от деревни, но шпионы докладывали, что видели его на территории Кири и Кумо. Больше я ничего сказать тебе не могу, — он склонился ко мне и обнял. — Присмотри за ка-сан и много тренируйся. Никто не оставит тебя в деревне пока идет война, — я неуверенно кивнула куда-то ему в грудь, и Шикаку отступил на шаг, планируя уходить, но остановился. — Потерпи немного, имото. Скоро все наладится.

***

С того разговора с Шикаку прошел уже месяц. Все последствия отравления прошли, и я тренировалась как проклятая. Перед глазами так и крутились раздавленное тело Мирай, убитые "коллеги" из дополнительно отряда, располовиненный Шисуи мужчина. По ночам снились кошмары. В тот вечер, когда я вернулась домой, я застала ка-сан в ее комнате. Она сильно постарела за то время, что меня не было. Некогда сильная, волевая женщина осунулась и ослабла. Стало ужасно горько. Наверное, нелегко отправлять обоих своих детей на войну, не получать от них и весточки. И это вдвойне непросто, когда ты в таком почтительном возрасте. Все свое свободное от тренировок время я проводила с мамой. До сих пор мне неловко обращаться к ней так, но она была тем человеком, который всегда был рядом со мной. Она не была похожа на мою мать из прошлой жизни, которая почти сразу после моего рождения спихнула меня своей матери. Я провела большую часть жизни с бабушкой, пока она не скончалась. Так что фигура матери была мне довольно чужда. Свою маму Нара я воспринимала больше как бабушку, как бы странно это не звучало. Надеюсь у тебя, малыш, не возникнет подобных мыслей. К тому же я очень верю, что к твоему взрослению этот мир откажется от постоянной дележки и гонки вооружения. Может быть тогда эти "ужасно страшные" шиноби изобретут что-то стоящее, что-то кроме разрушающих техник. Идя в очередной вечер с тренировочного кланового полигона, я в который раз ужаснулась этой неестественной тишине. В клане больше не бегали дети, мужчины не сновали туда-сюда, громко что-то обсуждая, в клановой школе не разносились возгласы преподавателей... Все было неправильно. В тот момент это так меня расстроило, что вместо того, чтобы пойти домой, я вышла за ворота клана. В деревне ситуация оказалась немного лучше, но даже так было заметно, как сильно поредели ряды жителей деревни. Может даже гражданские решили покинуть деревню, отправившись в более безопасные места. Я их понимаю, я бы и сама малодушно убежала не будь у меня семьи. Во всяком случае я ужасно хотела отправиться на поиски Сакумо, чтобы ткнуть ему в грудь и задать свои вопросы. Суме сказала, что Сакумо не пользовался призывом больше полугода, так что связаться с ним она не может. Блохастое бесполезное чудовище может связаться только с таким же бесполезным Какаши, который видимо часто юзает призыв. Но он мне ничем не сможет помочь. Никто не сможет, кроме Сакумо. Тут меня как молнией ударило, я подумала сначала о том, как можно вытащить субстанцию из Обито, а потом, как ее уничтожить. Как я помнила, уничтожить ее невозможно, а вот запечатать... Я рванула в сторону дома Минато и Кушины. Я уже знала, где они жили, потому что Сакумо мне рассказывал и показывал все важное для нас в деревне. Но прибыть к искомому зданию я не успела. Дорогу мне загородил материализовавшийся АНБУ, который стальным голосом приказал мне немедленно явиться к распорядителю миссий. Вот так мой отпуск и подошел к концу.

***

То ли Орочимару не хотел меня видеть, то ли его не было на месте, но перед миссией я его так и не увидела. Задание мне вручил немолодой шиноби, которого я видела впервые. Долбанный змей решил от меня избавиться. Ну не понравилась я ему, по всей видимости. Или Данзо. Или они решили, что отправив меня шпионкой в Кири, я встречусь с Сакумо и потом они снова смогут залезть мне в голову. Нет, скорее всего, с глаз долой из сердца вон. Я и сама рада свалить из Конохи, но жалко оставлять ка-сан. Она только-только стала менее мрачной. Но приказ есть приказ. Я должна была разведать обстановку в Кири и определить слабые места селения. С одной стороны, конечно, умно отправить неприметную девочку, особенно из клана Нара, особенно сестру гениального Шикаку, но, с другой стороны, черт возьми, неужели они еще не поняли, что я не имею никаких умственных способностей клана. А как же все те люди, которые считают меня, как минимум, не от мира сего, а максимум — идиоткой? Они что не могли говорить об этом так громко, чтобы даже до верхних этажей резиденции это дошло? — Это самоубийственная миссия, — тихо сказала Суме, когда мы в сопровождении отряда АНБУ вышли из деревни. Масочники должны были проводить меня до границы Страны Огня, а дальше делай, что хочешь, только представь результат или умри. — Ага, — сказала я громко. — Орочимару гениальный Хокаге. Интересно, он уже всех способных детей заграбастал себе? Периферийным зрением я заметила как покосился на меня один парень из сопровождения, но молчать было мне несвойственно. Что они могли мне тогда сделать, малыш? Меня уже отправили в неизвестность. Двенадцатилетнюю девчонку, одну и в стан врага. Я итак отправлялась все равно, что на смертную казнь. Дойдя до границы, на которой я не бывала со своим поредевшим отрядом, АНБУ без лишних слов исчезли. Кроме одного. Тот, который скосил на меня взгляд не так давно, сжал мое плечо и тихо, на грани слышимости сказал: "Убери призыв, он привлечет внимание" и исчез. Я огляделась, пытаясь отойти от осознания, что этот парень пытался меня предостеречь. Все-таки шиноби из спецподразделения были для меня бездушными машинами для убийства. Может ему было меня просто жаль? Что ж. Мне и самой было ужасно себя жаль. — Обещай, что призовешь меня, если что-то пойдет не так, — Суме сразу поняла, что я послушаюсь совета масочника. Думаю, мы обе понимали, что он прав. — Обещаю, — я кивнула, грустно опустив голову. Оставаться совершенно одной совсем не хотелось. — Береги себя, — и она с характерным хлопком исчезла. В глазах стояли слезы, а в ушах раздавалась птичья трель вперемешку с шумом листвы на ветру. "Когда я вернусь домой? И вернусь ли?"

***

Шикаку официально балабол. Или его "скоро" не имело временных границ. В любом случае мне уже было почти четырнадцать лет, а я все бегала по Кумо. Моя миссия в Кири закончилась очередным приказом Хокаге (Хокаге ли?) о моей передислокации в Туман, и, я не имея возможности поспорить, послушно последовала завету начальства. Моя жизнь за эти почти два года не сильно изменилась. Правда в Кири я подружилась с несколькими людьми: пара гражданских и один чуунин. Там меня считали за сиротку, коих тогда в деревнях было пруд пруди. Отправить на подобную миссию ребенка оказалось вполне резонно. Раз в месяц я посылала стандартный отчет, много куда мне не было доступа, но туда, куда я могла дотянуться, не рискуя своей жизнью, я следовала. Только однажды я отошла от своего графика, когда случайным образом узнала, что у Сандайме Мизукаге родился сын. Я уже знала, кто это будет, из прошлой жизни, поэтому спешно сообщила, что у Кири появился сосуд для Треххвостого. Почти сразу после этого мне поступил приказ отправиться в Кумо. Как бы парадоксально это не звучало, но связь с Листом я держала через Суме. И это было даже для меня удобно. Она передавала свиток Паккуну, а тот, в свою очередь, Какаши. Удобно это было для меня потому, что маленький пес Какаши делился с Суме новостями. Так я узнала, что погибла Рин, но не от рук товарища по команде, а из-за запечатывания биджу. Ее тело просто не выдержало извлечения, которое санкционировал Орочимару, а в действие привел шиноби Корня прямо на поле боя. Обито сбежал из деревни, так говорили, но Паккун сомневался в этом, так как на мальчонке стояла печать, сковывающая чакру. Он предполагает, что его выкрали. Мне сразу подумалось, что Фугаку, скорее всего, не перестает искать его, так как у Обито сто процентов пробудился мангеке из-за смерти Рин, а это огромная клановая тайна. Но в любом случае это были лишь мои домыслы. Шикаку, по словам псины, был жив и продолжал выступать на войне, как и остальные шиноби Конохи. Хоть ты глава клана, хоть самый умный, но будь добр защищать Отечество. Какаши и Шисуи засунули в АНБУ, но в военной силе Конохи появился еще один гений. И я даже знала какой, но Паккун не знал о его личности. Видимо Итачи Учиха пробудил свой шаринган, чем привлек к себе внимание. На нем то печать еще не ставилась, как и на младенце-Саске. Кстати, почти сразу после моего ухода на миссию появилось новое поколение. Известные уже мне Саске и Наруто наконец родились, но ничего о прорыве Девятихвостого слышно не было. Хоть здесь беда обошла нас стороной. Пока я была в Кумо, там тоже происходили важные события. Недавно отошел в мир иной Сандайме Райкаге. Я вошла в деревню как раз через месяц после его похорон, но деревня все еще держала траур. Однако это не помешало им основательно меня допросить, но слава богу без ментальных техник. Небольшое количество чакры в моем теле сначала их насторожило, но приближённые нового Райкаге махнули на меня рукой. Им было не до меня. Очевидным был тот факт, что война все еще шла, но не так ожесточенно. Сейчас, когда у всех ресурсы ощутимо поистрепались, деревни должны будут сесть за стол переговоров. Но с Данзо в лице Орочимару будет нелегко договориться. Удивительным оказался тот факт, что я, выступая в качестве шпиона/информатора, чувствовала себя в информационном вакууме. Я не помнила хронологию, отталкиваясь от происходящего в других деревнях, но и в Листе все круто поменялось. История пошла по-другому пути, и я не была уверена, что это к лучшему. В Облаке я даже видела однажды джинчурики Восьмихвостого, так забавно было наблюдать за ним молодым. Конечно, он был старше меня, но моложе того, что я видела в аниме. Хотя признаться честно, большую часть я уже не могла вспомнить. Спустя все это время я с трудом помнила лицо Сакумо, не говоря уже о чем-то из прошлой жизни. Я не могла воспроизвести голос мамы Нара у себя в голове. Я ужасно переживала, что она умрет, пока я тут играю в шпионку. Наверное, я должна была воспринимать шиноби других деревень как врагов, но почему-то не могла. Поэтому сейчас, малыш, меня дико раздражает, что нас взяли в плен, чтобы добраться до твоего отца. — Он убил нашего капитана, — выплюнул наш охранник. — Ты тоже много кого убил, — пожала я плечами, — если все начнут мстить друг другу, то никого не останется. — Этот ублюдок должен умереть, и твой щенок тоже подохнет, — он встал со стула и грозно зашагал подальше от нас. — Это вряд ли, — также флегматично заметила я, — не переживай, малыш. Твоего папу не так просто убить. Сын смотрел на меня доверчивыми глазами и хмурился, напоминая тех, кого я безмерно любила. Я проглотила подступающие слезы. Я должна быть сильной ради своих близких. Наверное, сейчас мой благоверный обдумывает план нашего спасения. Ведь мы сидим тут почти сутки, пора бы уже появиться. Возвращаясь к моему рассказу. В Кумо жить было легко, намного легче, чем в Кири. Никаких тебе туманов и адской влажности, неадекватных идиотов, пристающих к маленьким девочкам. Здесь бы я тоже могла бы жить. Наверное. В Деревне, скрытом в Облаке, климат, конечно, терпимый, но плодородной земли не так много. Зато морепродуктов на любой вкус, кумовцы научились добавлять в пищу разнообразную траву, которой богаты горы. Однако, несмотря на названия, тут очень много солнечных дней. Я загорела и даже мои насыщенно черные некогда волосы стали отдавать коричневым. Сначала я жила в небольшом домике одного мелкого рыбака, а когда деньги закончились, напросилась помогать ему с промыслом. Он был стар и одинок, поэтому согласился предоставить мне кров и пищу за мою работу. К тому же я не останавливалась в тренировках кланового дзюцу, и старик сильно ценил мой теневой захват на рыбе, о котором клялся молчать. Так я научилась рыбачить. Очень часто я забивала на свою шпионскую деятельность, наслаждаясь солнечными деньками и шумом волн. Старик-хозяин рассказывал много, и с ним было довольно интересно. Вообще с моим затяжным одиночеством мне было бы интересно с кем угодно. Боюсь, что подобный уклад жизни в конце концов сделает из меня законченного интроверта, хоть я и раньше не отличалась открытостью. Про джинчурики Кумо я и так знала, поэтому просто выдавала информацию порциями. Также в отчете я рассказывала о системе в Кумо, настроении жителей, приближённых Райкаге и их способностях, о которых помнила. Поэтому-то я и халтурила за удочкой большую часть своей ссылки. В Кири мне приходилось напрягаться куда больше, чтобы что-то узнать. Рыбой мы торговали на местном рынке, где я и узнавала львиную долю нужной информации. Люблю людей, которые не переставая судачат обо всем направо и налево. Когда до моего пятнадцатилетия оставалось три месяца, связь с Листом заметно поутихла. Никаких требований информации, никаких новых заданий. Меня это, с одной стороны, тревожило, а с другой — я окончательно расслабилась. В это время я писала в отчетах о разнообразии рыб, описывала их вкус и наиболее эффективные методы поимки, но ожидаемого возмущения не последовало. Была бы я обычной куноичи, подумала бы что обо мне забыли, но я уверена, что так было нужно, и когда я понадоблюсь, Шикаку найдет меня. И я была права, но нашел меня не брат, а мой старичок Сакумо. Первой моей реакцией был гнев, так что я без зазрения совести запустила в старого проныру рыбой, которую держала в руке. Потом я расплакалась и кинулась обниматься, попутно высказывая ему все, что я о нем думаю, а потом я напряглась, не понимая как Белый Клык Конохи вошел в Кумо.