Часть 2. Библиотека

***

Запах свежих книг и пыли витал в воздухе, наполняя "Книжный зал" особой атмосферой. Она и делала эту библиотеку особенной, отличая от других заведений и комнат в Магической Академии. Представьте помещение, где сутки будто замедляются, а каждый звук приобретает особое значение. Войдя туда, сразу ощущаешь спокойствие и умиротворение, будто переступил порог в другой мир, где царит гармония и тишина. Просторное помещение, наполненное мягким, естественным светом, проникающим через большие окна, за которыми виднеется картина осеннего пейзажа. Каждая книга здесь несет частичку истории, различные романы на полках так и просят прочесть их. В центре зала располагаются уютные читальные зоны с удобными креслами и столиками, где шелест переворачиваемых страниц становится чем-то обыденным, до боли привычным для ушей музыкальным фоном. Каждый звук — от тихого скрипа деревянных стульев до легкого шороха бумажных страниц — подчеркивает особую умиротворенность, уединение и сосредоточенность. Здесь можно было с легкостью забыться в мире грез, фантазий и размышлений, переживать приключения вместе с героями незамысловатых повествований. Тут словно была иная жизнь, что проникает в самую душу, даря ощущение покоя и безопасности. Можно забыть о суете, почувствовать прилив вдохновения и сил, находясь в окружении источников мудрости, настоящих сокровищ. Всего в Академии было две библиотеки, одной из которых и был Книжный зал. Вторая библиотека, старинная и почти заброшенная, находилась в шпиле Знаний - одной из высоких башен училища. Там мало кто бывал; в основном те студенты, что жаждали запретных знаний или углубленно изучали какие-либо предметы. Любители писать научные работы, диссертации, и в целом люди, расширяющие свой кругозор. Оно не пользовалось популярностью, потому что программа в тех книгах была устаревшей. Среди них только учебники, никакой поэзии или прозы. Казалось, если прикоснешься хоть к чему-то там, то оно развалится на глазах и превратится в прах, разлетаясь и засоряя воздух. Создавалось довольно странное ощущение, будто ты попал в другой век, отмотав время назад. Впрочем, просто отличное место для интровертов и социофобов. Читательский зал был новой версией прошлой библиотеки. Основным минусом являлось отсутствие действительно дельной информации, так что приходилось лезть в башню в поисках работ прошлого столетия, дабы составить свою. К тому же, Книжный зал был больше центром развлечения, где можно было расслабиться и посидеть с друзьями; окунуться не в научный доклад, а в сюжет местной повести иль рассказа. В помещении можно было делать задания, но эффективность заметно падала. Ванилла проводил тут большую часть своего свободного времени, читая поэмы, просвещаясь и изучая литературу как отечественных, так и иностранных писателей. Они с Белой Лилией - постоянные посетители этого места. Иногда к их вечерним посиделкам присоединялся и Дарк Какао, а вот Чиз и Холлиберри навещают зал гораздо реже. Блондин мог припомнить только два случая, когда они сидели тут все вместе. Но, в целом, он уже привык находиться в небольшой и скромной компании Лили. Этот раз тоже не стал исключением. — Лилия, я принес нам горячий шоколад! — в повышенном настроении лепетал Ваниль, неся в руках стаканчики с жидкостью. — Сегодня, угощаю я. — Спасибо большое-е, — тихо хмыкнула беловолосая, закидывая косу назад и улыбаясь. Она никогда не перестанет удивляться щедрости друга. — Это так мило с твоей стороны. — Да брось, будто в первый раз, — произнес парень, искрясь лучами света. Он сел на мягкий диван прямо рядом с Уайт, раскинув свои ноги. — Что же ты приготовила на этот раз? — Не прочитаешь – не узнаешь, — хихикала Лилия, прикрывая рот рукой. — Но, надеюсь, это произведение придется тебе по вкусу. — А с чего бы не должно? У тебя ведь отличный вкус, — говорил Пьюр, беря в руки предмет с толстым переплетом. — Довольно объемный. — Только это вторая часть, первую так и не нашла. Я могу принести ее, но она дома, — оправдывалась девушка, перелистывая страницы своего романа. — Кстати, это одно из моих любимых произведений. — Ого, мне очень приятно, что ты помогаешь мне в выборе чтива на ночь, — усмехнулся блондин, пробегая глазами по обложке. — Унесенные Ветром 2? — Агась, ты только это... — немного озадаченно глядела подруга, сжимая страницы в ладонях. — Не пренебрегай своим здоровьем. Ночью нужно спать, а не заниматься чтением! — Ну, что поделать, если то, что ты рекомендуешь, такое интересное? Просто не оторваться, и это правда, — отмахивался Ванилла, наконец делая глоток горячего напитка. — И я не маленький ребенок, чтобы мне выговоры делать. Спасибо, конечно, но я смогу о себе позаботиться. — Эх ты, когда же прекратишь губить себя, — раздосадованно бормотала Уайт, хватаясь за щеку и с жалостью глядя на парня. — Ну Лилия, хватит смотреть на меня таким взглядом, — уже жалел о своих словах юноша, стараясь разбавить ситуацию. — Пожалуйста. — И не ной потом, что не выспался, — наигранно встрепенулась белобрысая. — Я тебя предупреждала. — Понял я, понял, — закатывал глаза Пьюр, заново принимаясь за прочтение главы. — Знаю я твое "понял", — выругивалась подруга, решив также отпить горячего. — Только попробуй прийти с мешками под глазами. — Как вижу, раз завелась, то уже не успокоишься, — безнадежно вздыхал блондин. — Страшная женщина. — Какая еще женщина, Ванилла! Ты сам виноват, что так запускаешь себя. Я устала молчать и видеть, как ты страдаешь, — заботливо проговорила она, почти неощутимо ткнув товарища в плечо. — Сколько еще бессонных ночей ты собираешься провести? — Что же, похоже, я в тупике. Сдаюсь, Лилька, только успокойся, — торопливо отчеканил парень, пока его окончательно не прибили. — Не верю, — обиженно повернула голову на бок белобрысая, заканчивая свою тираду. — Обещай, иначе подлинность твоих слов под сомнением. — О ведьмы, за что мне это? Ладно, обещаю, — поднял руки вверх Ваниль, как бы "сдаваясь". Споры с его лучшей подругой ничем хорошим для него не заканчивались. — Рассчитываю на то, что ты довольна. — Вот и отлично, — прежний веселый настрой обратно вернулся к ней, и теперь можно со спокойной душой провести остаток дня. Шоколад понемногу остывал, а гул в книжном только усиливался с течением времени. На стене висели массивные часы, короткая стрелка которых указывала на девять вечера в циферблате. Пьюр уже и не помнил, когда с читательства перешел на домашние и индивидуальные задания, напрочь забыв о цели изначального визита. Учеба поглотила друзей полностью, увлекая за собой и выматывая до боли в черепе. Неудобная скрюченная поза за столом давала о себе знать в виде спазмов в пояснице. — Мисс Уайт, не соизволите помочь мне с одним примером? — хитро любезничал Ванилла, давя лыбу. Иногда бывали моменты, когда они разговаривали чистой иронией. — Я просто ну о-очень нуждаюсь в помощи великой и самой умной студентки всей Академии. — Конечно, мистер Пьюр, всегда рада протянуть руку помощи, — игриво произнесла Лилия, но смешки выдавали ее с потрохами. Девушка потянулась посмотреть задачу. — Ну-ка, показывай, что у тебя там. — Держи, — протягивал листок Ваниль с улыбкой до ушей. — Это тебе. На листке черным карандашом был нарисован портрет Лили, причем довольно реалистично и красиво, вызывая настоящий детский восторг. Это призывало чудесные эмоции у беловолосой, эйфория разливалась по телу так быстро, что она не успевала отреагировать. Ученица и до этого получала подобные презенты, но это были простые скетчи, так и не дошедшие до финальной стадии. Потому последовала такая реакция на этот небольшой жест внимания. Просто приятно. Еще с самого детства блондин отлично рисовал. Это было его отдушиной, что помогала скоротать протяжные минуты, успокаивала нервы и служила поводом для гордости. Хобби, которое переросло в неотъемлемую часть его жизни. В школьные годы стал одним из молодых призеров в конкурсах, автором настенных росписей и ярких плакатов. Одна из немногих вещей, в чем Ванилла был бесподобен - уникальный стиль вкупе с приобретенным опытом играли свою роль. Но единственная причина, по которой Пьюр был хорош в рисовании – любовь к творчеству. Искусство невозможно без рвения и той кропотливой работы с особым трепетом к каждой детали. За казалось бы скучными уроками, незаметно пролетали часы. Друзья общались весь вечер, обмениваясь мыслями, открываясь друг-другу снова. Получше, нежели их первые молчаливые сходки, скорее даже неловкие и постыдные. Все это позади, настал момент идиллии и доверия между ними, период чистой дружбы. Белая Лилия - одна из прекраснейших людей, безумно тихая, заботливая и нежная, как цветок, который без должного ухода может завять. Пьюр не знает, что бы он делал без нее, такого огромного куска его жизни. Она связана с самыми беззаботными, счастливыми моментами его жизни — с детством. Давний друг, поддерживающий твои идеи. Неважно, насколько бредовыми они иногда казались. Малиновые глаза девушки смотрели на этот мир с такой наивностью и невинностью, что порой забываешь о том, что она может дать и люлей, если сильно разозлить. Ваниль доверяет ей, ценит и бережет, как частичку себя - что-то такое же сокровенное и важное для него. В один из моментов его жизни, еще в школе, он даже подозревал о некой симпатии к ней. Пытался ухаживать, но затем осознал, что перепутал чувство безумной благодарности и уважения с любовью. Как можно влюбиться в подругу детства спустя столько времени? В тот период они просто стали гораздо ближе, отчего и создавалось ощущение, что это нечто большее, нежели платонические взаимоотношения. Каким же идиотом был Ванилла. Спутать такие абсолютно разные вещи... Но юноша рад, что Уайт не отреклась от него, а поняла и не напоминает тот сюр. Парень знал, как любить, но сам никогда этого не испытывал. Читал об этом в сказках, слышал от родителей и сверстников, видел в реальной жизни. Все не то. Только тогда понял, что не осязает той бури эмоций с Лилией: не появляются бабочки в животе, сердце не бьется быстрее при виде этого человека. Пьюр никогда не смотрел на кого-то влюбленными глазами, не изучал черты лица в целях запомнить каждый миллиметр, не представлял совместное будущее с кем-либо, не жаждал до потери пульса встречи, не хотел яро прикасаться в надежде прощупать, прочесть возлюбленного, слиться в единое целое. Слишком много не, и это расстраивало блондина. Неужели он никогда не испытает нечто подобное? Он не припомнит даже того, чтобы ему кто-то нравился. Девушки будто были для него обычными знакомыми, а парни не вызывали интерес. А умел ли он вообще любить? Определенно умел. Такие личности, как Ваниль, полные доброты и заботы к окружающим, просто не могли не уметь любить. Они одаривали всех тем хорошим настроем, той сердечностью, просто находясь рядом; заполняли пустоту простым своим появлением, без усилий и совершенно неосознанно. В то время, как холодным и замкнутым приходилось выворачивать нутро, чтобы показать себя, сказать важные слова и привлечь внимание. Парень, бывало, помогал своим одногруппникам в романтических отношениях, давая советы, и они в самом-то деле помогали. Какое невезение, что Пьюр знал и отлично справлялся с задачами партнера, но почему-то судьба так жестоко с ним обошлась, оставив без пассии. Интрижки на ночь его и вовсе не устраивали. Можно ли вообще сношаться с кем-то без тяги к данной персоне? Просто потому что? Как в общем наслаждаться этим с нелюбимым? Неужели люди растоптали такое высокое и глубокое чувство, как эрос. Занизили до состояния первобытности и бессознательности, извратили и угробили, превращая лишь в дикую потребность. Пьюр жалел. И почему такие ужасные лица могли влюбиться, а достойные уважения и искренние - нет? Несправедливо. Ужасно несправедливо. Оттого и грустно. Студент надеялся, что хоть когда-нибудь сможет по-настоящему влюбиться. Его маленькая и, возможно, несбыточная мечта.

***