Глава 3. Пробуждение

— ГДЕ ВЫ ВЗЯЛИ ЭТОТ МЕЧ??? ГДЕ??? Пальцы вцепились в ее волосы, вынуждая запрокинуть голову. — Мы нашли его! — ОТВЕЧАЙ МНЕ!!! КРУЦИО!!! — Драко, приведи гоблина. — Люциус. Режут глубоко, почти до кости, Она смотрит в серебристые глаза… Гермиона резко села в кровати, тяжело дыша и дрожа. Слава Мерлину, есть заглушающие чары. Ночь за ночью ее терзали кошмары, и всегда одна и та же сцена в поместье Малфоев. Каждый раз в центре внимания были разные люди: безумие, отдающееся дрожью в теле Беллатрикс, отвращение на бледном лице Нарциссы, хищный, голодный взгляд Грейбэка, лицо Люциуса, порозовевшее от воодушевления. Но сегодня было хуже всего — широко раскрытые, полные страха глаза Драко Малфоя. Ее слизеринский однокурсник должен был бы в тот день торжествующе насмехаться с палочкой наготове, чтобы присоединиться к пыткам. Она могла бы удержать этот образ, притвориться, что это очередная стычка в коридорах Хогвартса. Но Драко, молчащий в той гостиной, Драко, дрожащий, Драко, охваченный ужасом — вот что было на самом деле. Гермиона была уверена, что не выберется оттуда живой. Стоп. Гермиона потянулась к полотенцу и миске с водой, которые теперь всегда держала рядом. Она вытерла лицо и шею, приподняв одной рукой влажные от пота кудри и капая холодной водой на левое предплечье. Затем легким движением беспалочковой магии она заставила миску и кувшин с водой исчезнуть. Обняв подушку, она прошептала свою мантру: Все хорошо. Ты в безопасности. Рон пришел. Гарри пришел. Добби пришел. Коттедж у моря. Дыши. Она надеялась, что этого будет достаточно, чтобы снова заснуть. Ведь в Норе все было нормально, а затем и летом, когда она жила одна в доме родителей. Но с тех пор, как она вернулась в Хогвартс, дни сливались в одну непрерывную череду: еда на автомате, маскировка кругов под глазами с помощью чар гламура. Как во сне. Единственный раз, когда она ощутила пробуждение по-настоящему, был сегодня, на продвинутых прорицаниях — из всех возможных мест, и с Драко Малфоем — из всех возможных людей. За крошечным столиком она сидела практически у него на коленях. Она никогда не была так близко к слизеринцу, не считая того раза, когда ударила его на третьем курсе. И все же он не казался устрашающим, сидя насупившись на своем розовом пуфе. Грустный и замкнутый, несмотря на его привычную надменную позу. Его глаза, когда он смотрел на чайные листья — что он увидел? Что могло заставить его так смотреть? Она умирала от любопытства, хотя не верила в эту чушь. Гермиона провела рукой под подушкой, вынимая изрядно помятый свиток. Последнее письмо Гарри. Ее всегда утешали его слова, хотя тренировки в Аврорате не позволяли ему писать часто.

...Они сильно давят на нас, Гермиона. Для некоторых это слишком. Сьюзен Боунс бросила учебу вчера, Рон — на прошлой неделе. Но мне не дают участвовать в боях, поэтому я просто присоединяюсь к рейдам по поместьям Пожирателей смерти или магазинам в Лютном переулке.

Очень плохо, что ты до сих пор не можешь нормально спать. Невилл говорит, что ты ни с кем не разговариваешь — Гермиона, ты обещала, что не будешь так делать. Ты не можешь проходить через это в одиночку. Ты должна позволить кому-нибудь помочь тебе. Мне все равно, кто это будет.

Гермиона покачала головой. Кто мог ей помочь? Гарри и Рон были так далеко … Рон. Ей все еще было больно думать о Роне. Она скучала по нему. Ей хотелось, чтобы они поговорили. Как долго они с Джинни будут злиться? Наверное, вечно. Никто не умел так сильно убиваться, как Уизли. Нет, она не будет переживать из-за Рона. Когда-нибудь, так или иначе, они помирятся и снова станут друзьями. Он работал в магазине приколов, если верить «Ежедневному пророку», и его семья была рядом, даже если Фреда уже не вернуть. С Роном все будет в порядке. Она беспокоилась о себе и Гарри. Гарри был прав, ей нужна была хоть чья-нибудь помощь. Но кто? У кого было достаточно сил? Невилл все еще вздрагивал, когда кто-нибудь заговаривал о войне, словно ждал, что прямо сейчас появится еще одна змея, которую нужно будет убить. У Джинни сил было более чем достаточно, но справлялась она со своими послевоенными проблемами довольно пугающим образом. За лето она раздобыла старые блокноты Грозного Глаза Грюма и нашла невыразимца, который помог ей расшифровать записи. Она также заполучила волшебный сундук Грюма. Теперь она жила в Хогвартсе в неизвестном месте и заплетала свои красивые волосы в косы, чтобы их не украли для Оборотного зелья. Джинни все еще была зла из-за расставания с Гарри — о нем не смели даже упоминать при ней. Она была совершенно не заинтересована в том, чтобы помогать Гермионе, и последняя не винила ее. Гермиона вздохнула. Она надеялась, что цель сдать восемь ЖАБА отвлечет ее, но, похоже, нет. Иногда ей хотелось вернуться в палатку к Гарри и крестражу. Нет, ты не хочешь этого, даже без крестража. Не по-настоящему. Она протерла лоб еще влажной тряпкой. Ее соседка по комнате всегда разжигала огонь в камине перед сном и ныла, если Гермиона его тушила. Проще было просто надеть тонкую, короткую пижаму. И, по правде говоря, она находила тепло успокаивающим. Свернув письмо Гарри, Гермиона достала свой верный деревянный столик-подставку, пергамент, перо и чернила и начала писать:

Дорогой Гарри,

Не переживай за меня. Со мной все будет хорошо …

Она замерла на мгновение и снова продолжила:

... Вот увидишь, я сдам свои ЖАБА, все восемь.

Я даже добавила продвинутый курс прорицаний сегодня. Там был Малфой, вел себя как придурок, конечно. Он опрокинул целый чайник на наш стол, посмотрел на свои чайные листья, запаниковал и сбежал. Я начинаю беспокоиться за его рассудок.

Гермиона отложила перо и закрыла глаза. Но это было бесполезно. Сна не было ни в одном глазу. Однако она точно не хотела думать о прорицаниях и тем более о Драко Малфое. Может, ей стоило поработать над своим дополнительным проектом по астрономии. Летом она купила сломанные астрономические часы в Лютном переулке и все еще пыталась их починить. Эти часы были настоящим волшебным произведением искусства, показывающим движение Солнца, Луны и шести крошечных планет. Она снова нырнула под подушку и вытащила украшенную рунами резную шкатулку. Осторожно вынув из нее побитые бронзовые часы, она поставила их на столик. Часы были высотой 2 фута, увенчанные дюжиной загадочных циферблатов, а в пространстве под изящными бронзовыми шестеренками плавало маленькое золотое Солнце, окруженное серебряной Луной и шестью планетами из металла или драгоценных камней. По своей конструкции часы были маггловскими — механическими, с шестеренками и гирьками, но волшебная версия была гораздо элегантнее. Гермиона сверилась с календарем, а затем с помощью волшебной палочки повернула первый циферблат на крышке. Солнце плавно последовало за ним. Второй циферблат передвинул Луну еще на один градус — серебряная Луна вспыхнула, а затем опустилась на дно часов. Гермиона раздраженно фыркнула. Всякий раз, как ей удавалось откалибровать одно небесное тело, остальные сбивались с курса. Даже когда ей удавалось выстроить в ряд все планеты, Солнце и Луна не хотели подчиняться. И вот, маленькое золотое Солнце светилось, но ведь не мог же уже наступить рассвет... Она взмахнула палочкой, раздвинув полог кровати, и затем шторы на окне, позволяя оранжево-золотому свету затопить комнату. О, восход. Замечательно, еще один день на двух часах сна. Гарри был прав, это настоящая проблема. Мантры, зелья и даже огневиски не помогали. Гермиона убрала часы обратно в шкатулку и сунула ее под подушку. Ей нужно было как-то справиться с этими кошмарами. Если так будет продолжаться и дальше, недостаток сна поставит под угрозу ее здоровье, эмоциональное состояние и, что гораздо хуже, ее восемь ЖАБА.