Глава 6. Любопытство

Гермиона вовсе не собиралась засыпать. Как вообще можно уснуть в постели Драко Малфоя? Постель Драко Малфоя. Невообразимо. Ладно, значит, у него была постель, точно так же, наверное, как был ящик для носков и расческа. Но Гермиона никогда не представляла его спящим в постели. Если постараться, она могла представить его свернувшимся на полу, как змея, или свисающим с балок, как летучая мышь. И он прикасался к ней. О боги, неужели Малфой настолько отчаялся из-за отсутствия секса? Гермиона никогда не слышала о таком вопиющем идиотизме. Возможно, он солгал, чтобы избежать Азкабана, но она так не думала. Во-первых, история была слишком унизительной, а во-вторых, он выглядел шокированным, увидев Гермиону. Потом, конечно, он усмехнулся и повернулся к ней спиной. И она почувствовала себя странно отвергнутой. Что было нелепо — пусть оставит свои холодные, мерзкие руки при себе. Этот человек заслуживал того, чтобы его пнули и стукнули по голове. Дважды. Она просто надеялась, что не повредила книгу. Однако… его руки не были холодными и мерзкими. Они были мягкими и теплыми. Умелыми. Его язык был таким искусным и теплым, что вызывал у нее мурашки… Нет. Наверняка она просто это выдумала. Малфой, вероятно, проснулся и начал приставать к ней в своей эгоистичной манере, а ей все это пригрезилось, те нежные прикосновения. Да, точно. Просто гормональный сон. Гормоны и алкоголь. Сегодня вечером она прибегла к помощи огневиски, чтобы заснуть, и это сработало как нельзя лучше. Гермиона смутно помнила, как, пошатываясь, легла в постель, едва сумев произнести заклинание для чистки зубов (чистая эмаль — счастливая эмаль), а затем рухнула… Что ж, она усвоила урок. Больше никакой выпивки. Если сегодняшняя ночь что-то и доказала, так это то, что в этом чертовом замке может случиться все что угодно. Постоянная бдительность! Гермиона приоткрыла глаза. В кромешной темноте она слышала лишь тихое дыхание Малфоя. По-видимому, у него не было проблем с засыпанием, но ведь не его поймали в ловушку на вражеской территории. Он не смог бы так хорошо выспаться в Гриффиндорской башне, если бы Джинни бродила по периметру, а Живоглот сидел у него на голове. Гермиона беспокойно заворочалась, задев локтем все еще твердый полог. Мерлин, как бы она хотела, чтобы у нее была волшебная палочка. У них даже не было палочки Малфоя, потому что эта чертова штука просто разлетелась на куски, когда она попыталась ею воспользоваться. Эта кошмарная палочка, вероятно, ненавидела магглорожденных. Она еще глубже зарылaсь в одеяло, ее мысли кружились и извивались, словно ленты на ветру. Руки на ее плечах, губы на шее… Нет. Может быть, ей пора начать с кем-нибудь встречаться. Нужно двигаться дальше по жизни. Конечно, где-то там должны быть подходящие волшебники, предлагающие романтику, страсть. Секс, который не был бы отчаянным побегом от реальности, а стал бы самостоятельным опытом: медленным и полным соблазна, грубым и горячим, с блестящими глазами и умелыми руками… Мерлин, неужели у нее действительно были такие мысли в постели Драко Малфоя? Постель Драко Малфоя. Гермиона тихонько хихикнула, и ее веки снова закрылись. Где-то здесь была зубная щетка Драко Малфоя, тапочки Драко Малфоя, дорогой одеколон Драко Малфоя…

***

... ОТВЕЧАЙ МНЕ! Круцио! Круцио! — Нет! Это не настоящий меч!  — Круцио! — Это копия… нет… Она отчаянно пытается вырваться, ища помощь, ища спасение, тянется… И вдруг Беллатрикс просто исчезла. Боль отступила, ослепительный свет люстры померк, Гермиона была в безопасности… Да, теперь она в безопасности, окружена теплом и ощущением силы. Нет нужды просыпаться. Нет нужды бежать. В безопасности. Она продолжила спать.

***

Гермиона проснулась в теплой дымке. Где она? Она лежала на боку в кромешной темноте, прижавшись к чему-то твердому, но податливому, ее рука касалась шелковистой кожи. Она переместила руку выше. Это было приятно. Приятнее, чем ее обычные сны. Ее ощущения были наполнены дорогим одеколоном, таким мужественным. Так спокойно. Она подалась вперед в поисках большего, и... ЧТО? Гермиона откатилась в сторону, пытаясь выбраться из нескольких слоев постельного белья. Она вытянула руку, и та наткнулась на мягкую ткань. Она ощупала ткань руками: полог, полог на... Постели Драко Малфоя. А то тело было… о, Мерлин… Гермиона дернула ногой, и она попала в нечто мягкое. — Ай! — воскликнул до боли знакомый голос. — Черт, Грейнджер! — Малфой? — прохрипела она. — А кто еще? Черт! — Эм, извини? — Гермиона почувствовала себя глупо, и оттого, что она ничего не видела, легче не становилось. С трудом поддающиеся осознанию события ночи обрушились на нее. — Ай! Темпус! — Бледный свет заполнил пространство, и это действительно был Малфой, бесстыдно потирающий пах и выглядящий разъяренным. — Я сказала тебе не трогать меня! — прошипела Гермиона. — О нет, Грейнджер. В этот раз ты трогала меня. Гермиона пришла в ужас. — Я не трогала! Теперь она пожалела о слабом свете карманных часов, потому что ехидная усмешка Малфоя была прекрасно видна. Его светлые пряди, обычно уложенные назад и слегка взъерошенные, сейчас тяжело спадали на лоб. Свет отбрасывал легкие тени на его шею и грудь, вниз к… — На что это ты смотришь, Грейнджер? — рявкнул он. — Прекрати пускать на меня слюни! Она резко прижала ладонь ко рту, а затем убрала ее, сверкая глазами. Конечно, она не пускала слюни. Это просто Малфой вел себя как осел. Она открыла рот, чтобы сказать что-то, и в этот момент случилось нечто ужасное. — Драко? — Глубокий голос, казалось, заполнил комнату. — Драко, какого черта? Защитные чары. Гермиона внезапно вспомнила про полог. Защитные чары Малфоя исчезли, не только те, что удерживали их внутри, но и те, которые не позволяли видеть и слышать их снаружи. Гермиона и Драко обменялись взглядами, полными ужаса. Она знала этот голос. Теннант Роули. Что бы ни сделал Малфой во время войны, Теннант, сын Торфинна Роули, если верить слухам, творил дела и похуже. Но никто не мог — или не захотел — официально свидетельствовать против Теннанта, а Метку он так и не принял. В Дурмстранге, по слухам, царил хаос, преподавателей за что только ни арестовывали — от приготовления запрещенных зелий до создания незарегистрированных анимагов. И вот теперь на их головы свалился Теннант, который выслеживал и вынюхивал что-то по всему Хогвартсу. Это он должен был сидеть в Азкабане. — Я не ослышался, ты сказал Грейнджер? — в голосе Теннанта звучало злорадство. — Мечтаешь об этой маленькой грязнокровке, да?  Гермиона и Малфой замерли, стараясь не смотреть друг на друга. В комнате воцарилась тишина, затем она услышала шорох постельного белья и тяжелые шаги по полу.  — Что это за свет? — спросил Теннант. — Дрочишь на колдографию? Дай мне посмотреть.  Широкая тень приблизилась к кровати. Гермиона нырнула под одеяло. О, Мерлин, он идет сюда… — Отвали, Теннант! — прорычал Малфой. Гермиона почувствовала, как он набросил на нее побольше покрывал, чтобы скрыть ее силуэт. — У меня нет колдографий какой-то чертовой грязнокровки! — Ну, у тебя там определенно что-то есть, —  промурлыкал Теннант. — Я вижу очертания. Ты хотел бы чем-нибудь поделиться с классом? Или кем-нибудь? — Только попробуй — и сразу получишь Авадой! —  рявкнул Малфой, и если бы Гермиона не знала, что его палочка сломана, она бы и сама в это поверила. Полог кровати зашуршал. — Теннант, — голос Малфоя звучал почти отчаянно. — Не надо... — Что... — начал Теннант, и вдруг Гермиона почувствовала, как ее тянет, словно при аппарации, но плавнее и быстрее, и зажмурилась от вспышки белого света. Когда она открыла глаза, то снова оказалась в своей собственной кровати, окруженная ворохом постельного белья, книги лежали у ее ног. Гермиона дрожа села и сразу же потянулась к палочке на прикроватной тумбочке. Она почти расплакалась от ощущения резной палочки из виноградной лозы в руке и откинулась на подушку, одной ногой зацепив... О нет. Это была украшенная рунами шкатулка, в которой хранились ее астрономические часы. Чертово заклинание Малфоя, похоже, перенесло ее вместе с постельным бельем и книгами в подземелья и обратно. Она щелкнула замком и открыла шкатулку, затем простонала. Бронзовый барабан часов, на котором были выгравированы знаки зодиака, помялся, а маленькие небесные тела свалились кучей на дно. Этот больной хорек разбил мои сломанные часы! Соскочив с кровати, она поставила шкатулку на стол. Затем зажгла лампу и осмотрелась. Кровать Ромильды была темна, полог был задернут. С внезапным наплывом дополнительных гриффиндорцев в башне открыли несколько маленьких спален, и Гермиона оказалась в одной из них с Ромильдой, поскольку Джинни скрывалась в неизвестном месте и все равно с Гермионой не разговаривала. Ромильда. Гермиона уставилась на задернутый полог на соседней кровати. Если бы у Ромильды был мозг хотя бы карликового пушистика, она бы не кувыркалась с Малфоем, и тогда Гермиона не подверглась бы домогательствам со стороны волшебника дважды и не оказалась бы до смерти напуганной Теннантом Роули… Гермиона посмотрела на большие золотые часы на каминной полке — четыре часа утра. По крайней мере, Чудо-Заклинание Малфоя вернуло ее обратно, избавив от необходимости красться через весь замок. Если эта ночь чему-то и научила, так это тому, что с магией нужно быть осторожной. Это не игрушка и уж точно не способ получить страстный секс. Эти чистокровные льют магию, как воду. Никакого уважения. Что ж, это уже не имело значения, потому что она собиралась разорвать связь прямо сейчас. А потом она подтвердит историю Малфоя у Ромильды. Скорее всего, он говорил правду — вся эта дурацкая затея была в его стиле. Гермиона встала перед кроватью и начала выводить палочкой идеальный круг. Интермиссум Гармония Нектере. Еще одно движение. Снова. Интермиссум Гармония Нектере. Ничего сложного. Она продолжала произносить контрзаклятие. Мы, гриффиндорцы, всегда должны разгребать дерьмо за слизеринцами. Злыми, эгоистичными, домогающимися слизеринцами. Да, домогающимися. Она не трогала его сегодня утром, что бы он там ни утверждал. Она бы никогда не сделала этого, ей бы никогда не захотелось какого-то… В гневе Гермиона резко взмахнула палочкой на последнем Интермиссум, и эффект оказался мгновенным. Раздался страшный треск, и кровать словно содрогнулась. Гермиона опустила палочку, когда на пологе появились прорехи, а вдоль столбиков кровати побежали длинные извилистые трещины. Еще один толчок, и на нее обрушился дождь из мелких щепок. Она развернулась, держа палочку наготове, но щепки исчезли, не оставив ни следа на ее коже или одежде. Что это было? Она снова посмотрела на кровать, но та выглядела как обычно, без трещин и прорех. Она схватилась за столбик кровати одной рукой и слегка его потрясла. Прочный, как обычно. Гермиона покачала головой. Возможно, это был побочный эффект от разрушения чар. Малфой мог бы ее предупредить. С кровати Ромильды не доносилось ни звука — эта девчонка могла проспать все на свете. Гермиона взяла свою косметичку — ей нужен был душ, чтобы смыть остаточную слизь слизеринских подземелий. А утром она заварит Ромильде хороший чайник чая.

***

— Я не понимаю, почему ты все время в свитерах, Гермиона, — сказала Ромильда, поправляя свой галстук. — Если бы я была восьмикурсницей, я бы каждый день носила платья. — Мне так удобно, — ответила Гермиона с дивана. В свитерах не было ничего плохого. На ней даже была юбка. Джинсовая, но все равно. — Подойди, пожалуйста, Ромильда, мне нужно поговорить с тобой. До занятий в понедельник была еще куча времени.  — Я опоздаю на завтрак, — сказала Ромильда, взъерошивая волосы.  — Это касается Драко Малфоя. Ее соседка по комнате резко обернулась. — Кого? — Можешь даже не пытаться отрицать, — сказала Гермиона. — Но я ничего не скажу… если ты ответишь на несколько вопросов. Ромильда нервно села на другой конец дивана, сцепив руки на коленях. — Выпей чаю, — предложила Гермиона, протягивая ей чашку. — Молока побольше, как ты любишь. Ее соседка залпом выпила чай. — Почему ты хочешь поговорить о Драко... Малфое? — Потому что ты с ним трахаешься, — спокойно сказала Гермиона. Ромильда поперхнулась и дрожащими руками поставила чашку. — Я-я-я н-н-н … — она моргнула. — Что происходит? — Я добавила сыворотки правды в чай, — сказала Гермиона. — Мы мило поболтаем с тобой начистоту. — Я не… не… — лицо Ромильды раскраснелось от ее безуспешных попыток солгать.  — Когда ты в первый раз заговорила с Малфоем? — спросила Гермиона. Ромильду затрясло.  — Это… Это… — она попыталась сжать губы, но все было тщетно. — Третья неделя учебы! — выпалила она. — Он узнал обо мне и Кормаке и… и… — И что же? — подтолкнула ее Гермиона. — Он предложил мне трах из мести, — сдавшись, призналась Ромильда. — Стать моим… таинственным любовником. — И тогда вы начали прятаться по углам? — спросила Гермиона. Ромильда кивнула.  — Он вообще-то хорош. Всегда доводит меня до оргазма. Мне не приходится ему напоминать все время об этом, как Кормаку.  Гермиона прочистила горло. — Эм, ну… Это мило с его стороны. Все, что я хотела знать — это… — Драко придерживается строгого распорядка, что немного странно, — продолжала болтать Ромильда.  Гермиона с нарастающим ужасом осознала, что сыворотка правды сделала ее соседку по комнате еще более разговорчивой. И прямолинейной. Очевидно, ей до смерти хотелось поговорить с кем-нибудь об этом.  — Я всегда первым делом делаю ему минет, — Ромильда налила еще чая и добавила молока. — Кормаку нравилось получать минет попозже, но с Драко — сначала всегда отсос. Даже не думает попробовать что-нибудь другое. Она изящно потягивала чай.  — Я подумала, может, ему понравится хватать меня сзади, но нет, сначала всегда член, прямо в... Наверное, это единственный способ заткнуть тебя, безжалостно подумала Гермиона, отпивая из своей чашки без сыворотки правды. Потом ей стало стыдно. Командовать девушками, требовать от них обслуживания. Отвратительно. — Значит, ты больше никому не рассказывала, — сказала Гермиона, прерывая Ромильдины сравнения Малфоя и Кормака в... э-э... технике. Мерлин, она уже хотела наложить на себя Обливиэйт, а они еще даже не обсуждали Исчезательные кровати. — Ой нет, он же Пожиратель смерти! — воскликнула Ромильда, словно только что осознав это после недель секса с ним. Затем она стала выглядеть раздраженной. — Я думала, он будет… более грубым. — Что? — невольно спросила Гермиона и тут же поморщилась. Еще один вопрос. — Вчера я хотела поиграть в одну игру, — недовольно продолжила Ромильда. — Ну, знаешь, Драко — злобный Пожиратель смерти, а я — беспомощная пленница, но он не согласился. Он просто взбесился и дал мне пощечину, а потом отказался что-либо делать! Сказал, что такими вещами нельзя шутить! — Он ударил тебя? — выдохнула Гермиона. Прекрати задавать вопросы! — Только один раз, — сказала Ромильда. Затем она просияла. — Может быть, Кормак захочет поиграть! Когда мы снова будем вместе! — Вы снова будете вместе? — Аааах! Ромильда улыбнулась.  — О, да. Кормак по-прежнему не признается, что он тискался с этой хаффлпаффкой, настаивает, что в ту ночь летал на метле, но он очень сожалеет. — Она снова отхлебнула чаю. — Мне нравится сыворотка правды. Приятно видеть, что ты хоть раз в жизни пытаешься научиться чему-то важному, Гермиона. Тебе стоит брать себе на заметку. Помни, волшебники очень упертые, и как только ты... — Хватит, — отрезала Гермиона. Она была готова сама ударить Ромильду, но у нее была миссия.  — Ну и как все шло, когда ты тайком встречалась с Малфоем?  — Просто замечательно, — весело сказала Ромильда. — Ну, альковы были тесноваты, а ему нравился этот жуткий класс с мерзкими головами, но потом у Драко появилась новая идея насчет его кровати… — Она резко прижала руку ко рту. — Я не должна была об этом говорить! Наконец-то. — Что за идея у Малфоя была насчет его кровати? Ее соседка покачала головой, но сыворотка правды взяла верх.  — Драко занервничал, только потому, что я несколько раз перепутала место встречи. Я сказала ему, чтобы он не переживал, в это все равно никто не поверит, но он очень дотошный, что касается распорядка и выполнения приказов. Очень любит все контролировать. — Что за идея была у Малфоя? — повторила Гермиона. — Ну, он придумал заклинание, которое, по его словам, могло переместить меня прямо в его постель, — глаза Ромильды заблестели. — Только представь, оказаться в подземельях Слизерина со всеми этими плохими мальчиками! Не так уж это весело, как звучит. Поверь мне. — Драко велел мне быть здесь к десяти, и он бы перенес меня к себе. Но я немного опоздала, — хихикнула Ромильда. — Кормак увидел меня в «Дырявом котле» и не мог перестать пялиться, так что, конечно, я не могла просто уйти. Потом мы пошли в Северную башню поговорить. Он сказал, что я выгляжу как ангел в голубом … — В голубом? — Гермиона сузила глаза. Ромильда никогда не носила голубое. — Да, это Драко выбрал, — закатила глаза Ромильда. — Я пыталась сказать ему, что это твое платье, но он и слышать меня не хотел. — Малфой выбрал мое платье? Для тебя? — Гермиона не знала, как к этому относиться. — Да, когда он был здесь, чтобы наложить заклинание, — вздохнула ее соседка. — Ему не понравились ни золотое, ни фиолетовое. — Она надула губы. — Он очень привередливый. — То есть идея с перемещением не сработала? — Гермиона хотела в этом убедиться. — Нет, — с сожалением сказала Ромильда. — Но день все равно не был потрачен впустую, потому что мы отлично потрахались на твоей кровати! Она в ужасе уставилась на Гермиону.  — Прости! — пискнула она. — Я не должна была этого делать! Но моя кровать была в беспорядке, а он такой элегантный, я думала, что он откажется… Гермиона отмахнулась от извинений. После всего, что произошло, ей было уже все равно. Небольшое ритуальное сожжение простыней — и все будет в порядке. — Ну ладно, — сказала Гермиона. — Спасибо, Ромильда. Она встала.  — Я надеюсь, ты понимаешь, как опасно продолжать отношения с Малфоем. Ромильда фыркнула и тоже встала. — Не так уж и опасно, как я думала. Обычный ванильный мальчик, немножко властный. Я определенно возвращаюсь к Кормаку. Она схватила свою сумку и выскочила из комнаты, оставив Гермиону с открытым ртом. По крайней мере, с этим покончено, подумала Гермиона, подходя к зеркалу на гардеробе. Сегодня она чувствовала себя удивительно бодрой, и потребовались лишь легкие чары гламура, чтобы скрыть следы усталости под глазами. Она накинула крошечную розовую сумочку на плечо и вышла из комнаты пружинистой походкой. Я, должно быть, очень вымотана, раз заснула в кровати Малфоя. Может быть, кошмары наконец-то прекратятся.