Глава 7. Ксиломантия

Хорошо, что Драко чувствовал себя немного отдохнувшим, потому что понедельник выдался очень тяжелым. Перед завтраком он задержался у Большого зала, надеясь незаметно перекинуться парой слов с Грейнджер или с Вейн, но ни одна из них не пожелала сотрудничать. Вейн держалась поближе к своим хихикающим подругам и отказывалась заходить в какие-либо укромные уголки. Грейнджер ждала до последней минуты, чтобы появиться, и вошла в зал сразу после того, как Драко наконец сел за слизеринский стол. На расстоянии казалось, что на нее совершенно не повлияли недавние события, когда она вошла вместе с Лонгботтомом, несущим 10-футового Трусливого Вьюна. Волосы Грейнджер выглядели так, словно они взорвались у нее на макушке, и она была одета в розовый джемпер, джинсовую юбку и колготки в фиолетовую и белую полоску. (Рука Драко крепче сжала чашку с чаем — ради Салазара, неужели этой женщине обязательно одеваться как освобожденный домовой эльф?) Драко, напротив, все еще передвигался осторожно, на лбу у него расползался синяк, а нос слегка распух. Он отодвинул тарелку — как можно есть, когда висишь на одном-единственном кудрявом волоске от исключения и Азкабана? Все его будущее зависело от двух гриффиндорских ведьм, и ни одна из них даже не взглянула на него.  Он посмотрел на учительский стол, практически ожидая увидеть, как МакГонагалл встанет и торжественно заклеймит его: Похититель! Насильник! Преступник! Пожиратель смерти! Но директор просто ела свою кашу и болтала с Флитвиком. Хладнокровная она, эта старушка. Играет со своей едой, прежде чем съесть ее. Драко снова перевел взгляд на львиный стол, где из-за раскрытой книги выглядывала знакомая лохматая макушка. — Я могу помочь тебе с этой маленькой зубрилкой, Дрейки, — раздался хриплый голос рядом с ним. Блядь, от Теннанта у Драко мороз шел по коже.  — Хочешь изваляться в грязи? Займись ею сам, — ледяным голосом ответил Драко. — Может, и займусь. Я о ней наслышан. Гермиона Грейнджер, — Теннант склонил свою рыжеватую голову и принялся хрустеть беконом. Он понизил голос до зловещего рыка. — Можешь заняться ею после того, как я с ней закончу. — Пошел в пизду, — огрызнулся Драко, вставая.  — О, я обязательно там побываю.  Драко покинул Большой зал, не говоря ни слова и заставляя студентов расступаться перед ним. Обычно, проходя мимо, он наслаждался испуганными вздохами, писками и грохотом опрокинутых скамеек, но такие люди, как Теннант и Грейнджер, всегда умудрялись лишить его всех радостей жизни. После разговора с соседом воображение рисовало картинки, вызывающие желание разбить кулаки о каменные стены. Надеясь отправить письмо матери до начала первого урока, Драко преодолевал лестницу за лестницей по дороге к совятне. Всегда существовал шанс, что его не исключат, а если так, то ему нужна палочка. В поместье наверняка завалялась пара лишних. В круглой башне было морозно, каменные стены были усыпаны гнездами. Драко непроизвольно вздрагивал, когда совы сновали туда-сюда через открытые окна, выставляя когти под идеальным углом для того, чтобы содрать кожу с его лица. Он прошел по устланному соломой полу, слыша, как под его начищенными ботинками хрустят скелеты грызунов. Запах совиного помета вызвал у него приступ тошноты. Круглые оранжевые глаза Мерка, совы Драко, с презрением следили за его приближением. Мерк был выдающимся экземпляром евразийского филина: крупный, рыжевато-коричневый, с пышными перьями и длинными кисточками на ушах. Он также был самой отвратительной и злобной тварью, которую Драко когда-либо видел (если не считать того кровожадного гиппогрифа и адского кота Грейнджер). В младших классах Драко боялся Мерка до дрожи, и даже сейчас его сердцебиение учащалось при приближении к своему фамильяру. — Спустись, Мерк, — скомандовал Драко, указывая на ближайший насест. Он не собирался подходить ближе к гнездам. Мерк лишь распушил перья. — Сейчас же. Мерк перелетел на насест с дерзким уханьем и крутанул головой, отказываясь смотреть на Драко. — Доставь это немедленно, — Драко достал туго скрученный свиток. Казалось бы, совы не способны ухмыляться, поскольку у них нет губ, но Мерк умудрился изобразить нечто очень похожее. — Лапу, Мерк, — резко сказал Драко. Филин снова повернул голову, его неприязнь к хозяину боролась с чувством долга. Наконец Мерк вытянул длинную тощую лапу, и его когти оказались в опасной близости от поврежденного носа Драко. Драко торопливо привязал свиток. Обычно такие банальные задачи решались одним взмахом палочки, но сейчас все приходилось делать вручную, и времени до начала занятий оставалось совсем мало. Он выругался, уронив посылку, и принялся шарить по грязной соломе. Мерк наблюдал за ним с выражением нескрываемого отвращения. Драко стряхнул грязь и птичий помет со свитка, выпрямился и попытался снова. Он сделает это. Драко затянул узел так туго, что филин возмущенно ухнул и клюнул его в руку, оставив кровавую царапину. Но ему было все равно. Все сделано. — Доставь это матери. Дождись ответа, — бросил он. Мерк ухнул так, словно рыкнул, но все же подчинился. Встряхнувшись, филин неожиданно сорвался с насеста и с размаху ударил Драко по лицу длинным крылом. Сделав грациозный разворот, птица зависла в воздухе, чтобы полюбоваться, как Драко, зажав нос, воет от боли, а затем вылетела в ближайшее окно. — Убдю-ок, — пробормотал Драко, морщась от боли. Он действительно ненавидел животных.

***

После напряженного утра и обеда Драко пришел на прорицания пораньше, надеясь поговорить с Грейнджер до того, как начнется очередная ерунда. Сегодня был день ксиломантии, и на всех чайных столиках были разбросаны кусочки коры и веточки. От нагретой пластины исходил аромат ладана, и Драко закашлялся, усаживаясь на пуф. Он почувствовал, что у него снова начинается головная боль. Трелони нигде не было видно. Он гадал, появится ли Грейнджер или она вместе с МакГонагалл и главным аврором выписывает ордер на арест Драко. Похищение, нападение, незаконное применение заклинаний, несанкционированное создание магических предметов… Что ж, могло быть и хуже. Гораздо хуже. Слава Салазару, что Исчезательное заклятие унесло Грейнджер прочь. Даже без всех этих криков и пинков Драко не смог бы вывести ведьму из своей спальни, не разбудив Теннанта. Этот волшебник был нечеловечески чуток даже во сне. Не говоря уже о антимаггловских ловушках Теннанта. И даже если бы они каким-то образом смогли прокрасться из спальни наружу, подземелья Слизерина по ночам кишели опасными магическими фамильярами, а ни у кого из них не было работающей палочки. Драко не был человеком, склонным к саморефлексии, — чем меньше он знал о своем характере и мотивах, тем лучше. Но где-то глубоко внутри него голос (очень тихий, почти неслышимый) признавал, что он подверг невинную ведьму серьезной опасности прошлой ночью. Ужас, который он испытал, когда Теннант потянул за полог его кровати — что, если бы он не смог защитить Грейнджер? Что, если бы… — Дорогой мальчик!  Драко едва не свалился с пуфа от этого внезапного щебечущего обращения и ударился коленями о внутреннюю сторону чайного столика. Зафиксировав его руками, он глубоко вдохнул и подождал, пока его сердечный ритм придет в норму. — Я предвидела ваше раннее появление! — воскликнула Трелони. Она указала на тонкие березовые поленья в камине, стоявшие вертикально и охваченные пламенем. — Взгляниииите, — пропела Трелони. — Видите поленья, мистер Малфой? Что вы Видите? Драко едва удостоил камин взглядом.  — Ну, это полено горит сверху.  — Так и есть! Весьма знаменательно! Оно не горело так до вашего прихода! — Профессор уставилась на него огромными остекленевшими глазами. — Вы стремитесь к чему-то высокому, — выдохнула она. — Нам предстоит еще узнать, удастся ли вам это, мой мальчик. Сумасшедшая старая мышь едва успела договорить, как маленький огонек на верхушке полена погас, оставив после себя лишь струйку дыма.  — Очевидно, нет, — сухо произнес Драко. — Нет, нет, вы не понимаете! — воскликнула провидица. — Видите этот клуб дыма? Явно похожий на змею? Вспышка пламени только для наших глаз! — уголки ее губ опустились. — Вот и вошла Сомневающаяся, чей разум надежно закрыт от Внутреннего Ока. Это была Грейнджер, которая вылезла из люка и присоединилась к Драко за столом. Он обнаружил, что рад ее видеть, и это явно свидетельствовало о его расстроенном психическом состоянии. По крайней мере, теперь он знал правду. Грейнджер оглядела стол, сморщив нос.  — Что это за запах? Драко сохранял невозмутимое выражение лица, едва слышно возя каблуком по каменному полу. Черт, он думал, что стер все совиное дерьмо со своих ботинок. Трелони добавила еще одну ароматическую палочку, и в воздух взвился аромат запекшейся драконьей крови.  — Еще немного, и я применю заклинание головного пузыря, — прокомментировала Грейнджер. — По крайней мере, ты можешь, — не удержался Драко, остро ощущая потерю своей палочки. Грейнджер проигнорировала его и нахмурилась, глядя на грязную щепку на столике. Драко не хотел спрашивать, но, возможно, это был его единственный шанс.  — Ты поговорила с Вейн?  Грейнджер повеселела.  — О, да. Она весьма разочарована в тебе, Малфой. — Что? — Ты ударил ее всего один раз и отказался изображать злобного Пожирателя смерти, — сказала Грейнджер. Она отодвинула веточки и кусочки коры в сторону и выудила книгу с рунами из своей крошечной сумки. — Что за... — Хотя у тебя есть и другие таланты, — продолжила она. — Ты, по-видимому, неплохо умеешь подбирать платья. — Грейнджер, — прорычал он.  Она впервые посмотрела ему прямо в глаза, ее щеки порозовели от жары в комнате.  — Я допросила ее под действием сыворотки правды, и твоя история подтвердилась, — сказала она. — Ты и вправду идиот, как ты и сказал. — Я никогда не говорил, что я... — И я наложила контрзаклинание на свою кровать, — продолжила она, — так что не рассчитывай сегодня на гостей. — Слава Мерлину.  — Предупреждаю тебя, если я узнаю, что ты проделал этот трюк с кем-то еще... — Никогда. — голос Драко был холоден. — Выброси эту мысль из головы. — Не сомневайся, я так и сделаю, — ответила она. — Как по мне, так прошлой ночи никогда не было. — Согласен, — он почти вздохнул с облегчением, и они оба замолчали, пока класс заполнялся людьми. Грейнджер склонилась над учебником, а Драко угрюмо уставился на куски дерева перед собой. Затем его взгляд скользнул на длинную, изящную шею, которую обнажала эта нелепая прическа. Локоны обвивали аккуратное ухо, украшенное крошечным аметистом. Бедро, обтянутое колготками в фиолетово-белую полоску, оказалось всего в нескольких дюймах от его правой руки, а ее джинсовая юбка задралась до… — УЧЕНИКИ МОИ! — воскликнула Трелони. — На каких столиках лежат кусочки коры? Драко, вздрогнув, вцепился в край стола, чтобы не упасть, когда половина класса подняла руки. — Чудесно! Кусочек коры — знак того, что нужно смотреть глубже! — Профессор медленно подошла к столу Драко и Грейнджер и внимательно осмотрела их кусочки дерева. Грейнджер неохотно закрыла книгу. — Потрясающе, — прошептала Трелони, едва касаясь треснувшей пополам веточки длинным ногтем. — Связь надломлена, но не разорвана. Видите, как переплетаются веточки этих двух палок? Сплетение эмоций двух сердец. Она взмахнула руками в воздухе.  — Вижу огонь, укрощаемый водой, и пар, так много пара… Драко и Грейнджер обменялись красноречивыми взглядами, обещавшими провидицид. — Мисс Грейнджер! — воскликнула профессор. — Палки так и жаждут вас! Драко ухмыльнулся.  — Да неужели. — Видите? — Трелони взмахнула рукой в кольцах в сторону ряда прямых палок, которые, надо признать, действительно все были направлены в сторону Грейнджер подозрительным образом. — Это очень необычно и совсем не то, чего я ожидала от такого слабого Внутреннего Ока, — сказала профессор. — Видите? Духи дерева ждут вашего приказа, мисс Грейнджер. Задайте свой вопрос, и они ответят. Грейнджер, которая пристально смотрела на Драко, перевела взгляд на ряд палок. Ее брови невольно приподнялись в знак интереса. Раньше палки так не располагались. Она подозрительно посмотрела на Драко, который усмехнулся в ответ. Как будто он собирался касаться этих жутких предметов.  — Задавайте свой вопрос! — проревела Трелони, поднимая руки. Грейнджер моргнула, внезапно растерявшись, и весь класс уставился на нее. Гриффиндорка прикусила губу, почему-то колеблясь. — Обрету ли я когда-нибудь покой? — голос Грейнджер был тихим, слишком тихим даже для того, чтобы его услышала профессор, хотя Драко услышал, поскольку практически сидел у нее на голове.  Палки переместились, некоторые по-прежнему указывали на нее, в то время как другие развернулись. Даже Драко был впечатлен. — Что это значит? — требовательно спросила Грейнджер у Трелони.  — Что ж, мисс Грейнджер, я не знаю, о чем вы просили духов... — провидица посмотрела на нее с упреком. — Поэтому вас трудно направить. Но, похоже, ответ зависит от ваших действий. Вы можете найти то, что ищете, если примете то, что найдете. Грейнджер закатила глаза. — Это что, сердце? — воскликнула одна из подруг Вейн, которая подкралась к их столу, чтобы разглядеть получше. Драко вздрогнул. Девушка указала на две разломанные палочки, части которых образовали нечто, похожее на сердце неправильной формы. — Не будь дурой, Лиэнн, — резко ответила Грейнджер. — О, да, дорогая, несомненно, это сердце. — Трелони хлопнула в ладоши. — Мисс Грейнджер поймет, что нежные чувства нашли дорогу к ее сердцу… В порыве ярости Драко вытянул руку и смахнул все со столика на пол: палочки, кору, листья — все. Трелони и подружка Вейн отшатнулись, испуганно вскрикнув, но Грейнджер осталась на месте, выражение ее лица было почти что одобрительным. — Хватит, — прорычал Драко, даже самому себе напомнив голосом отца. — Профессор, я надеюсь, вы можете научить нас сегодня чему-то ценному. — Печально, — вздохнула Трелони, отступая. — Так печально.  Подружка Вейн последовала за ней с широко распахнутыми глазами. Драко и Грейнджер сидели в ледяном молчании до конца урока, даже не притворяясь, что делают записи, пока профессор прорицания разглагольствовала о форме, цвете, размере и толщине палок для предсказаний. В голове Драко роилась дюжина язвительных комментариев, но он определенно не планировал делиться ими с Грейнджер. Время от времени он поглядывал на Вейн, но она по-прежнему не смотрела на него. Отлично. От гриффиндорцев было больше проблем, чем пользы.

***

Драко почувствовал себя спокойнее, готовясь ко сну. После прорицаний его день прошел намного лучше. Теннант отстал от него, отвлекшись на свой маленький гарем слизеринок, а Вейн весь ужин провисела на Маклаггене.  И самым приятным было то, что Мерк вернулся часом ранее. Филин уронил длинный тонкий сверток Драко на голову и снова ударил его крылом, но Драко уже было все равно. Он лег в постель и задернул полог. В свертке было письмо:

Мой дорогой сын,

К письму прилагаются две волшебные палочки, которыми владели твои бабушка и дедушка по линии Малфоев. Прошу тебя выбирать с умом, ибо это решение будет иметь далеко идущие последствия. Завтра я начну поиск изготовителя палочек, который согласится приехать в Хогвартс.

Судьба твоя, Драко, полна смятения и неопределенности. В полночь я принесла в жертву жабу и составила карту ее внутренностей от твоего имени. Я ощущаю беспокойство, несмотря на сравнительную симметрию доли печени. Общий вид твоего будущего омрачен зеленой слизью. Впрочем, сегодняшняя жертва показала нечто любопытное — большое количество красной крови, смешивающейся с этой слизью, в чем я усматриваю знак, требующий пристального внимания.

Прошу тебя, веди себя осторожно и мудро. 

С любовью, Мама

Драко отбросил свиток в сторону. Как будто ему было мало всего остального, теперь еще нужно было следить, чтобы его повседневные дела угождали кучке лягушачьих потрохов. Та красная кровь могла означать что угодно — от его неминуемой мрачной кончины до клубники на утренних оладьях.  Гораздо больший интерес представляли две палочки, присланные матерью. Драко проверил каждую палочку Люмосом. Первая была гораздо больше, красновато-коричневого оттенка и с крапинками, которые делали ее поверхность похожей на змеиную кожу. Она казалась тяжелой и зловещей. Вторая палочка, легкая и изящная, с черно-белым рисунком в виде шахматной доски, выглядела почти комично в большой руке Драко. Он нацелил меньшую палочку на кровать и попытался наложить свои обычные чары.  Полог кровати стал ярко-розовым. Что за...? Драко нахмурился и сосредоточился, и полог вернулся к своему серебристому цвету. Драко повторил защитные чары, и вся кровать на мгновение засветилась. Он облегченно выдохнул. Возможно, с этим можно жить, по крайней мере до… Внезапно на него навалилась тяжесть, и воздух наполнился знакомым цветочным ароматом. Драко инстинктивно сжался всем телом, чтобы защитить палочки Малфоев. Затем он сел, отодвинув в сторону книгу, которая упала ему на голову.  — Какого хуя? — простонал он, потирая все еще чувствительное место. Грейнджер села, свирепо сверкая глазами.   — Да, Малфой, я тоже хотела бы знать.