Глава 12. Время

Гермиона проснулась в своей постели от звука упавшего предмета. Она с наслаждением потянулась — ей снился самый восхитительный сон, полный нежности, мягкости, тепла и безопасности. М-м-м-м… Она провела рукой по ребрам, почти мурлыкая, как кошка. Еще несколько таких ночей — и она наконец-то выспится. Ей захотелось зарыться обратно под одеяла и, возможно, попытаться поймать ускользающий сон, но она услышала, как Живоглот сбрасывает предметы со стола, протестуя против ее очередного ночного исчезновения. Гермиона села и взмахнула рукой, чтобы зажечь стоящую рядом лампу.  — Глотик! — зашипела она сквозь полуоткрытый полог. — Прекрати! Ты сейчас уронишь… Астрономические часы.  Гермиона уставилась на покрытую рунами резную шкатулку, опасно балансирующую на краю стола. Часы были в ее постели, когда Малфой впервые применил то кошмарное заклинание. Заклятие, завязанное на времени. Попало на сломанные волшебные часы. О нет. Она быстро скатилась с кровати и раскрыла шкатулку, не обращая внимания на жалобное мяуканье Живоглота. Часы выглядели ужасно — еще один результат некомпетентности Малфоя. Погнутые циферблаты, рассыпавшиеся по дну крошечные сферы… Магия времени была неразрывно связана с небесными телами, а неисправные Солнце, Луна и планеты внутри астрономических часов, скорее всего, окончательно запутали Исчезательное заклятие. Неудивительно, что его временные параметры сбились. Гермиона захлопнула шкатулку и нахмурилась. Темпоральная магия была невероятно сложной. Возможно, они никогда не поймут, в какой момент все пошло не так. Раздался глухой стук в окно, и Гермиона чуть не выронила шкатулку. Она закрыла ее и поставила обратно на стол. Затем она отперла оконную створку, задрожав от холода ночного воздуха. Маленькая белая сова, словно покрытая пухом вместо перьев и такая круглая, что напоминала карликового пушистика с широкими крыльями, влетела внутрь и приземлилась на диван, слегка покачиваясь. Гермионе пришлось постараться, чтобы найти лапку птицы в этом пухе, но в конце концов она извлекла небольшую посылку и свиток. Почерк Гарри. Она взглянула на настольные часы — шесть утра. Авроры действительно начинали день рано. Она отослала сову с угощением и опустилась в кресло, чтобы прочесть:

Гермиона,

Будь осторожна с хорьком. Если нужно, брось прорицания — никому не нужны восемь ЖАБА. Шлю тебе вредноскоп, у нас их тут целая куча, и они вечно срабатывают. Держись подальше от змей. Я слышал о том студенте, который перевелся из Дурмстранга. Разузнаю про судебный процесс над ним. Он и хорек наверняка что-то замышляют.

Гарри

Гермиона закатила глаза. Только Гарри мог уместить столько нелепостей в паре предложений. Она не собиралась бросать прорицания и таскать с собой вредноскоп, кроме того, держаться подальше от слизеринцев было буквально невозможно. Честно говоря, он звучал так же безумно, как и Джинни. Однако предостережения Гарри все же застряли у нее в голове, и она неосознанно подошла к своему Проявителю врагов — круглому зеркалу на потускневшей латунной подставке. Она нашла его на полу в Выручай-комнате в начале учебного года и взяла с собой, смутно надеясь его восстановить. Раньше в нем едва угадывались слабые, расплывчатые тени, обозначавшие далеких врагов, а теперь за тонкой паутиной трещин притаилась темная, четкая фигура. Была ли она там раньше? Может, это Малфой, подумала Гермиона. Ей придется рассказать ему об астрономических часах. И он явно не останется в восторге. Ну что ж. Она ухмыльнулась своему отражению в Проявителе врагов, и ее искаженный образ зловеще улыбнулся в ответ. Хорошо, что я хожу по этой земле не для того, чтобы ублажать Драко Малфоя.

 ***

— Привет, Гермиона. Она остановилась у стола Хаффлпаффа, удивленная одобрительным тоном Джастина Финч-Флетчли. Староста, как правило, мало что одобрял в своем окружении. Однако он всегда был вежлив и готов помочь другим. Конечно, эта помощь обычно сопровождалась здоровой дозой снисходительности, но, по крайней мере, он делал это из лучших побуждений. Поэтому Гермиона улыбнулась темноволосому волшебнику. Сегодня утром она уделила своему внешнему виду чуть больше внимания, чем обычно: уложила волосы и надела короткую черную юбку и красную блузку. В ушах поблескивали серьги в виде золотых снитчей с крошечными трепещущими крылышками — подарок Гарри на день рождения. — Доброе утро, Джастин, — сказала она. Джастин самодовольно выпрямился, принимая любое внимание как должное. Он сидел чуть в стороне от остальных хаффлпаффцев, ведь даже покладистые барсуки не любили выслушивать высокомерные комментарии по поводу их завтрака с самого утра. Но когда Гермиона не двинулась дальше после обмена вежливостями, Джастин бросил на нее озадаченный взгляд. Гермиона, однако, смотрела на него изучающим взглядом. Джастин, как она теперь вспомнила, был экспертом в астрономии и астрологической магии. — Ты, разумеется, можешь присоединиться ко мне, — произнес он с прохладной вежливостью. — Спасибо, — ответила Гермиона и опустилась на скамью напротив. Одна из тонких темных бровей Джастина удивленно изогнулась, но он ничего не сказал, просто налил Гермионе чашку чая. Так приятно иметь дело с волшебником, который знает, что такое манеры. Джастин, как всегда, выглядел безупречно: классические брюки, светло-голубая рубашка, идеально гармонирующая с его глазами, и желтый галстук. К рубашке был приколот четырехцветный значок старосты, на запястьях у него красовались золотые запонки в форме барсуков, на пальце — перстень Хаффлпаффа из золота и оникса. Гермиона слегка наклонила голову, раздумывая. Ее список потенциальных романтических партнеров с утра претерпел небольшие изменения — Эрни выбыл из рейтинга, поскольку был практически помолвлен с Меган Джонс. А вот Джастин по-прежнему оставался перспективным кандидатом в ОРГАН. — Что ты знаешь об астрономических часах? — спросила она. — Достаточно, — ответил хаффлпаффец, аккуратно разрезая тост на ровные треугольники. — У моего отца целая коллекция маггловских астрономических часов. Он, кстати, лауреат премий по физике. Гермиона кивнула — она это знала. — А что насчет волшебных? — А, волшебные астрономические часы.  Глаза Джастина загорелись, и он отложил нож.  — Удивительная вещь. И довольно редкая. Ты знала, что волшебные астрономические часы или астрариум, как еще их называют, отслеживают не только текущий час и год, но и движение планет и любых других объектов в небе, за которыми ты захочешь следить?  Гермиона была заинтригована.  — Каких именно объектов?  — Да все что угодно, — пожал плечами Джастин. — От игрока в квиддич до маггловского самолета. У директора Дамблдора были такие, которые отслеживали полеты его феникса. В тех часах была крошечная рубиново-золотая птичка.  — Поразительно, — произнесла Гермиона, думая о хрупких вещицах в кабинете Дамблдора. — Джастин, сломанные астрономические часы лежат у меня в спальне.  — Вот оно что. — Джастин моргнул на последнем слове, а Гермиона покраснела.  — Да, — решительно продолжила она. — Хочешь помочь мне их починить? Джастин посмотрел на нее с тихой тревогой.  — Не думаю, что это...  — Я могу принести часы в библиотеку! В библиотеку! — голос Гермионы предательски дрогнул, превратившись в нечто среднее между визгом и смешком. Просто блестяще. Три ночи с Малфоем, и она практически разучилась вести себя с мужчинами.  Джастин задумался.  — Полагаю, я смогу найти время, — он доел свой геометрический завтрак и вытер рот салфеткой. — Возможно, сегодня после ужина.  — Спасибо.  Гермиона встала и повернулась, собираясь уйти, но ее взгляд невольно метнулся к столу Слизерина. Малфой сидел вытянувшись, как струна, выражение его лица было мрачным. Студенты, закончившие завтракать, буквально прижимались к стенам, стараясь незаметно проскользнуть мимо него по пути к дверям. Гермиона нахмурилась, глядя на Малфоя, — было бы хорошо, будь он в лучшем настроении, когда они встретятся за обедом.

***

Он не был. Малфой, скрытый дезиллюминационными чарами, влетел в ее окно с такой скоростью, что стекло едва не разлетелось вдребезги. Гермиона услышала глухой стук его приземления, скрежет метлы по полу, а в следующий миг перед ней материализовался волшебник — точь-в-точь грозный Пожиратель смерти в развевающейся черной мантии. — Давай покончим с этим, — выпалил он.  Гермиона вздохнула. Малфой уже второй раз появлялся в ее спальне с видом, будто готов кого-то убить. Ему явно очень не нравилось находиться в Гриффиндорской башне.  — Подожди, — сказала она. — Я должна тебе кое-что сказать.  — Не трать мое...  — Я знаю, почему временной элемент заклятия дал сбой.  Малфой скрестил руки на груди.  — Почему, — процедил он сквозь зубы.  — Вот почему. — Гермиона указала на свой стол. — В этой шкатулке лежат волшебные астрономические часы, которые я пыталась починить. Они были в моей постели, когда ты наложил заклятие.  Малфой уставился на шкатулку.  — Что сломанный астрариум делал в твоей кровати?  — Мне нравится работать над ним по вечерам. Это расслабляет.  — Значит, это ты виновата в том, что заклятие полетело к чертям. — Нет, Малфой, это ты виноват в том, что вообще его наложил. Черт возьми, сколько можно это обсуждать? — Кто держит сломанные магические артефакты у себя в постели? — Малфой нахмурился еще сильнее. — Ты могла серьезно пораниться! — Он содрогнулся. — Или я! — Прости, Малфой, что подвергла риску твою драгоценную шкуру, пока ты трахал мою соседку по комнате в моей же кровати! — Я не знал, что это твоя кровать! Гермиона фыркнула. Как будто это что-то изменило бы. Она открыла шкатулку.  — Хватит строить из себя дурачка, лучше посмотри. Как считаешь, эти часы достаточно мощные, чтобы повлиять на твое заклятие? Слизеринец шагнул ближе и склонился над разбитым механизмом.  — Да, они достаточно крупные, и, как ты сказала, это было очень деликатное заклинание. — Его длинный бледный палец указал на груду металлических сфер. — Коперниканская система? Если так, то тебе не хватает планеты. — Что? — Гермиона вытащила палочку и осторожно перекатила сферы — планеты, Луну и золотое Солнце — по циферблату.  — Ты прав. Юпитер пропал. — Она осмотрела стол. — Видишь его где-нибудь? Два дюйма в диаметре, медный. — Он все еще в кровати? — спросил Малфой. — Наверное. О Мерлин, — простонала она. — Я должна найти его. — Да, должна, — назидательно сказал Малфой. — Это магический объект, и он, скорее всего, мешает контрзаклинанию. Гермиона бросилась к кровати и начала стаскивать подушки. — Ну, Малфой? — бросила она через плечо. — Помоги мне! — Типичная грязн… — начал Малфой. Гермиона метнула в него убийственный взгляд. — Ладно, ладно. Типичная принцесса, рожденная магглами. Ты, случаем, не забыла, что ты ведьма? — Нет. И ты не смей забывать об этом, — огрызнулась она. — Так просто призови, блядь, эту штуку. — Да что ты? — Теперь уже Гермиона усмехнулась. — Ну давай, вперед. Типичные чистокровные, думают, магия — ответ на все. Манящие чары были очень простыми и действовали только на легко опознаваемые предметы. Наложение Акцио, скорее всего, просто вызовет у крошечного Юпитера кризис идентичности: он — шар? Планета? Часы? — Акцио Юпитер, — сказал Малфой, взмахнув палочкой в сторону кровати. Гермиона хихикнула. — Ты, конечно, всемогущ, Малфой, но я сомневаюсь, что ты можешь призвать целую планету. — Акцио модель Юпитера. — Никакого ответа. — Акцио медный шар. — Ничего. Лицо Малфоя помрачнело еще больше. — Акцио Юпитер из астрономических часов. И снова ничего. Гермиона понимала, что выглядит самодовольно, но ей было все равно. — Ну же, у нас нет на это целого дня. Она снова начала стягивать подушки с кровати, затем бросила взгляд на волшебника, который даже не двинулся с места. — Посмотри на весь этот отвратительный красно-золотой бардак, — сказал Малфой. — Мы никогда не найдем в этой кровати маленький медный шарик. — Надо хотя бы попробовать. — Гермиона потянула за покрывало. — Помоги мне, ты, ленивый говнюк. С видом мученика Малфой сбросил мантию и пошел к противоположной стороне кровати. Он резко потянул за другой конец покрывала, скорее мешая, чем помогая, так что Гермиона резко отпустила ткань, и он с глухим стуком завалился назад, ударившись о стену. Малфой нахмурился, но ничего не сказал, просто швырнул покрывало на пол. Затем провел рукой по матрасу, обтянутому алой простыней, ощупывая зазор у изголовья. Гермиона забралась на кровать, чтобы проверить изножье кровати, и почувствовала, как матрас прогнулся, когда Малфой, опираясь на колено, подался вперед, нависая над ней. — Так узко, — громко пожаловался Малфой. — Я не могу просунуть пальцы. Сдвинься немного, чтобы мне было поудобнее. Ну же, Грейнджер, будь хорошей девочкой! Кто-то громко ахнул, заставив их обоих поднять головы, и Гермиона попятилась назад, упав на Малфоя. Он, в свою очередь, завалился на изголовье кровати и схватил ее за бедра, пытаясь удержаться. Гермиона приземлилась к нему на колени, и они оба подняли взгляды — Ромильда и Лиэнн замерли в дверях, уставившись на них в немом шоке. Гермиона вдруг осознала, что ее рубашка выбилась из юбки, задравшейся до пояса. Тут она вспомнила, что именно говорил Малфой, и ее щеки вспыхнули, как огонь. — Привет, девочки, — сказал Малфой. — Хотите присоединиться? Его руки все еще лежали на ее бедрах, согревая кожу через колготки. Гермионе потребовалось все ее самообладание, чтобы не врезать ему локтем в живот. Ромильда фыркнула и скрестила руки. — Очень мило, Гермиона. Такая правильная, вся из себя, — произнесла она, — а теперь посмотри, с кем ты кувыркаешься. — Он... Я... мы... — Гермиона не смогла выдавить ни слова. Лицо Ромильды просветлело. — Так значит, Кормак тоже может оставаться? — НЕТ! — Я не могу в это поверить! — вклинилась Лиэнн. — Гермиона Грейнджер и Драко Малфой! Гермиона и Малфой тут же вскочили с кровати. Самым логичным объяснением этой сцены были дневные постельные утехи, но Лиэнн наверняка разнесет слухи по всей школе. Этого допустить было нельзя. Малфой, очевидно, пришел к такому же выводу. Он взмахнул рукой, и дверь спальни с грохотом захлопнулась. —Если кто-нибудь из вас хоть слово скажет об этом, — прорычал он, — я заставлю вас пожалеть о том дне, когда вы, блядь, родились на свет.  Лиэнн, казалось, готова была упасть в обморок, но Ромильда лишь неодобрительно нахмурилась. — Ути-пути, ворчунишка, — сказала она. — Ты уверена, что все делаешь правильно, Гермиона? Я же говорила тебе, что сначала Драко любит, когда... — Я ничего не делаю правильно! — огрызнулась Гермиона. — С этим не поспоришь, — согласился Малфой. — Заткнись, Малфой. — Я просто не могу в это поверить! — повторила Лиэнн с широко раскрытыми глазами. Драко метнул в нее злобный взгляд, и она отпрянула назад. — Я советую вам обеим держать язык за зубами, — сказала Гермиона. — Если вы этого не сделаете, у меня есть для вас два слова: Мариэтта Эджкомб. Малфой недоуменно приподнял бровь, но эффект, произведенный этими словами на обеих девушек, был мгновенным. С лица Ромильды сошла краска, а Лиэнн взвизгнула: — Мы не скажем! Мы никому не скажем! Обещаем! — Вот и хорошо, — сказала Гермиона. — А теперь убирайтесь. Мы заняты. Ромильда продолжала стоять на месте, скрестив руки и выглядя крайне возмущенной. — Все равно нечестно. Я не могу привести Кормака, но вы двое можете приходить сюда в любое время и заниматься ужасным сексом. — Мы не занимаемся ужасным сексом! — огрызнулась Гермиона. — Но он мог бы быть лучше, — сказал Малфой. — Заткнись, Малфой. — Фу, вы оба такие властные, — фыркнула Ромильда. — Неудивительно, что секс ужасный. — Хватит! — Терпение Гермионы лопнуло, и она выхватила свою палочку. — Пошли вон! Лиэнн выбежала из комнаты, и даже Ромильда встревожилась. — Ладно, — сказала она и вышла вслед за подругой. Гермиона опустила палочку и потерла лоб. — Кто такая Мариэтта Эджкомб? — поинтересовался Малфой. — Девушка, которая не умела держать язык за зубами. Гермиона подошла к кровати и подняла палочку. — Вингардиум Леви-О-Са! Матрас плавно поднялся на четыре фута. — Ну, давай, — сказала она Малфою. Он смерил ее недовольным взглядом, но все же нырнул под матрас, освещая каркас кровати палочкой. — Нашел, — сказал он, взмахнув сжатым кулаком, пока его голова и туловище по-прежнему находились под матрасом.  Гермиона взмахнула палочкой. Малфой заорал, но его голос приглушил матрас, который со шлепком опустился ему прямо на голову. Он резко выпрямился, его волосы встали дыбом, глаза сузились, и он двинулся на Гермиону. Гермиона направила на него свою палочку, и он зарычал, но тут же замер. Затем, заставив себя успокоиться, Малфой подошел к столу и молча опустил медный шарик в часы, после чего пригладил волосы. Гермиона вернула матрас и все покрывала на место. Они снова встретились взглядами. — Ну? — спросила Гермиона. Малфой окинул взглядом вновь безупречно застеленную кровать, нахмурив брови. — Будем надеяться, без помех от всякого волшебного хлама контрзаклинание сработает. Он взмахнул палочкой, очерчивая в воздухе идеальный круг и повторяя через точные промежутки времени: Интермиссум Гармония Нектере. Гермиона невольно покраснела, а Малфой ухмыльнулся. После того как он закончил с контрзаклинанием, она медленно провела своей палочкой над кроватью. — На этой кровати нет никаких признаков магии, — сказала она. — Похоже, сработало. — Слава Салазару, — сказал Малфой, надевая мантию. — Акцио метла. Воздух задрожал, и Гермиона услышала, как метла под чарами незримости шлепнулась в его руку. Он бросил на нее мрачный взгляд, оседлав метлу, и с помощью палочки открыл окно. — Повеселись, трахая своего хаффлпаффца. — Что? Я... Гермиона растерянно запнулась, но Малфой лишь наложил на себя дезиллюминационные чары. А она стояла с открытым ртом, видя лишь едва заметную рябь в воздухе, когда он вылетел в окно.