Глава 15. Страх

Драко не мог поверить, что направляется в класс C снова. Его последнее тайное свидание с Вейн казалось чем-то из прошлой жизни, когда он наслаждался беззаботными днями с еще более беззаботной ведьмой и ощущал себя хозяином положения. Теперь же каждый шаг давался ему с трудом — он едва передвигал ноги, как какой-то ничтожный плебей, и скрежетал зубами на ходу. А его осанка... Мать пришла бы в ужас. Он свернул в коридор третьего этажа, надеясь остаться незамеченным, и, разумеется, наткнулся на стайку слизеринских первокурсников. Драко нацепил свое самое свирепое выражение лица, но мелкие бесенята лишь улыбались ему. У одного на голове восседал желтый карликовый пушистик. — Мистер Малфой! — Это же мистер Малфой! — Мистер Малфой, покажите еще фокус, пожалуйста! — попросила девочка. Шахматная палочка тут же выпрыгнула из кармана его пиджака, закрутилась в воздухе волчком и осыпала их розовыми искрами. Первогодки восхищенно ахнули и захлопали в ладоши. — Прекрати немедленно! — заорал Драко, но палочка игриво отскочила назад. Дети захихикали. Драко наклонился, чтобы схватить ее, но пальцы промахнулись на дюйм, и палочка покатилась ему за спину. — Я сказал, хватит! — прорычал он. Шахматная палочка вкатилась в середину толпы, скрываясь среди ног детей. — Вон оттуда! Первокурсники визжали и подпрыгивали, когда палочка щекотала их ноги. Драко скрестил руки на груди. — У меня в комнате есть змеиная палочка, которой не нравятся твои фокусы, — прошипел он. Черно-белая палочка подкатилась к его ногам. Драко протянул руку, и палочка прыгнула ему в ладонь. Дети захлопали в ладоши. Драко бросил на них еще один свирепый взгляд, который не возымел никакого эффекта, и двинулся дальше по коридору. Мерлин, как он скучал по своему боярышнику. Да, та палочка иногда сопротивлялась. Зато не плясала. Ему бы сейчас сидеть в библиотеке с той мелкой рейвенкловкой, бубнил про себя Драко, распахивая дверь в класс С. Он потратил весь обед на составление магической психоматрицы, сплошь усеянной ошибками, а под его кроватью пылился магический росток, который наверняка заинтересовал бы девушку. Обе стратегии, без сомнения, были безупречны, но Драко не мог воплотить ни одну из них, ведь приходилось возиться с Исчезательным заклятием вместе с Грейнджер. Он не понимал, почему она продолжала появляться в его чертовой кровати — астрономические часы уже не играли никакой роли, он ведь снял заклятие. Снял. Но она продолжала появляться ночь за ночью, выворачивая его сон, тело и разум наизнанку... Заброшенный класс защиты от темных искусств, погруженный в полумрак, освещался лишь октябрьским полумесяцем, свет которого сочился через единственное широкое окно. Драко опустился в кресло, радуясь, что Грейнджер еще не пришла. Зеркальные дверцы шкафа в углу отражали его осунувшееся бледное лицо и темные круги под глазами. Он выглядел ужасно. Совершенно очевидно — он сошел с ума. Безумие и вправду текло в жилах Блэков. Его мать с гаданиями на лягушачьих потрохах, Беллатрикс, Сириус, дочь Андромеды — аврор, которая вышла за того старого оборотня… Все они были безумны. Что ж, он был не одинок. Война свела с ума и Грейнджер, и насколько все плохо, если Драко находил это чертовски притягательным? Он проснулся среди ночи от прикосновения ее губ к своей груди и едва не потерял сознание от шока. Она умоляла об опасности своим томным шепотом, и в тот момент он отдал бы что угодно — что угодно — лишь бы стать для нее этой самой опасностью. Драко схватился за голову. А потом Грейнджер простонала имя того напыщенного паффа — Джастина — и разум Драко затопила ярость. Он напугал ее — черт, он напугал даже самого себя. Слава Салазару, в тот миг она исчезла из кровати. Ему не нужна была кровь гриффиндорки на своих руках... — Эм, Малфой? Драко вскочил с палочкой наготове. Грейнджер уже вошла в класс и стояла в нескольких шагах, хмуро наблюдая за тем, как он психует в темноте. Сколько еще унижений ему предстоит вынести в этом году? Похоже, как минимум еще одно — все лампы в аудитории вспыхнули, а шахматная палочка принялась катать по полу гипсовые головы, явно развлекаясь. — Прекрати! — заорал Драко, и головы вернулись на места. Собрав всю свою выдержку, он повернулся к Грейнджер. — Наконец-то явилась, — холодно бросил он. — У меня нет целого... Запертая дверь класса задребезжала и застучала.  — Эй, тут кто-то есть? — раздался голос. — Алохомора! Драко и Гермиона обменялись полными ужаса взглядами, когда дверь начала со скрипом открываться. Их не должны были застать вместе в запертой аудитории. — Акцио палочка Грейнджер! — прошипел Драко. Он поймал ее палочку, затем рывком протащил Гермиону через всю комнату и втолкнул в шкаф, прежде чем она успела протестующе пискнуть.  Зеркальные дверцы шкафа захлопнулись и щелкнули замком. Дверь класса распахнулась настежь, и внутрь ввалилась толпа идиотов. — Малфой! — заорал главный идиот. Маклагген. — Убирайтесь, — прошипел Драко, вставая между толпой и шкафом. Остальные тут же потянулись к выходу, но Маклагген сузил глаза. — Нам нужен этот класс для Дуэльного клуба, Малфой. Драко едва сдержал стон. О чем, черт возьми, он вообще думал? Надо было просто наложить на Грейнджер дезиллюминационные чары или сочинить какую-нибудь историю. Но нет — он действовал на инстинктах, спрятав ее, как когда-то Дафну в поместье Малфоев во время войны. Он шагнул вперед, надеясь запугать их и выпутаться из этой ситуации. В конце концов, во всем был виноват Маклагген. Если бы этот идиот не целовался тогда с другой, Драко не связался бы с Вейн и не наложил бы... Глухой стук прервал его мысли. Шкаф затрясся, и Драко услышал приглушенные крики. — Что это? — подозрительно спросил Маклагген. Черт, все кончено. Напасть на Золотую девочку и запереть ее? Билет в один конец до Азкабана... Драко откашлялся. — Я могу объяснить... — Это же боггарт! — крикнул один из парней. — Боггарт? — переспросил Маклагген. Драко повернулся к шкафу. Неплохой вариант. Если бы только она продолжала сидеть внутри... БАМ! Дверцы шкафа распахнулись, разбивая зеркала вдребезги, и Грейнджер вылетела наружу. Она выглядела бешеной. — А-а-а! — отпрянули парни. — Как ты посмел! — заорала Грейнджер на Драко. Маклагген чуть не подавился.  — Твой боггарт — Гермиона? Драко внезапно осознал, что это вполне вероятно. Глаза маленькой ведьмы почернели от ярости, а ее волосы искрились магией. Он с трудом удержался от отступления. Вместо этого он взмахнул палочкой: — Риддикулус! Заклинание против боггарта, конечно, было бесполезно, но озорная палочка не подвела Драко. Клуб дыма рассеялся — и теперь у Грейнджер красовались черные кошачьи ушки и усы. — Что это?! — взвизгнула Гермиона, а члены Дуэльного клуба начали хихикать. Она резко обернулась и увидела свое отражение в треснувшем зеркале шкафа. — Ааааааааааа! С оглушительным воплем она запрыгнула обратно в шкаф и захлопнула дверцы с такой силой, что крупный осколок стекла вылетел из рамы и с грохотом разбился о пол. Драко моргнул, а затем повернулся к остальным волшебникам. — Пошли вон! — вновь прорычал он. Маклагген на мгновение встретился с ним взглядом — в конце концов, он был гриффиндорцем — затем кивнул.  — Пошли, ребята. Члены Дуэльного клуба потянулись к выходу, оживленно перешептываясь: — Реально жуткий боггарт... — Черт... — Думал, она ему голову оторвет... Драко захлопнул дверь класса и наложил мощные защитные чары. — Можешь вылезать, Грейнджер. Ответа не последовало. — Грейнджер? Тишина. Драко осторожно приблизился к шкафу, почти ожидая, что она снова выскочит и вцепится ему в глотку. — Грейнджер, выходи. — Нет, — раздался приглушенный голос. — Ты не можешь там оставаться. — Верни мне мою палочку, Малфой. — Не раньше, чем выйдешь. — Быть разорванным на куски не входило в его планы на вечер. — Нет. — Я сниму чары, обещаю, — сказал Драко. Дверь шкафа слегка приоткрылась. — Как ты посмел превратить меня в кошку? Как ты узнал? — Я всегда знал, — солгал Драко. Он не имел ни малейшего понятия, о чем она. — Симпатичные ушки. Дверь с грохотом захлопнулась. Драко сжал кулаки.  — Послушай, Грейнджер, — сказал он, пытаясь звучать виновато, но у него ничего не получилось. — Я верну тебе твой обычный вид, но ты должна вылезти из шкафа.  Он не понимал, в чем дело. У нее были кошачьи ушки и усы. Могло быть и хуже. Дверь со скрипом приоткрылась, и Грейнджер выскользнула наружу, выглядя по-настоящему травмированной. — Я думал, ты любишь кошек, — озадаченно сказал Драко. — Ублюдок! — прошипела она и юркнула обратно. Драко застонал и провел руками по волосам. Не мог заткнуться хоть на мгновение, да? — Послушай, Грейнджер, я больше не скажу ни слова. Я больше не буду упоминать об этом. Я подпишу еще один контракт, если хочешь. Просто, блядь, вылезай уже оттуда. С неохотой она снова выбралась наружу. Она выглядела ужасно мило, а ее нос подергивался, что было так трогате... Прекрати. — Не двигайся, — сказал Драко. — Реверте.  К его облегчению, палочка подчинилась. Грейнджер проверила свое отражение в уцелевшем осколке зеркала, затем двинулась на Драко. — Верни мне мою палочку, Малфой. Он так и сделал, хотя темный блеск в ее глазах ему совсем не понравился. Грейнджер взмахом палочки починила шкаф, затем развернулась к Драко, уперев руки в боки. — Да что с тобой не так? — требовательно спросила она. — Не было никакой необходимости запихивать меня в этот шкаф! — Будто я мечтаю, чтобы меня увидели с тобой, — выпалил Драко, не успев остановиться. — Прекрасно. — Она резко развернулась на каблуках и направилась к двери. — Погоди, куда ты? — встревоженно спросил он. — В кабинет МакГонагалл. Я расскажу ей об Исчезательном заклятии. Я больше не могу. Драко бросился вперед, чтобы преградить ей путь. — Серьезно? — спросил он. — Ты расскажешь МакГонагалл о ночах в моей кровати? Грейнджер посмотрела на него. Ее губы сжались в тонкую линию, а глаза заледенели. — Да, это будет неловко, — процедила она. — Но я могу довериться директору — она сохранит все в тайне. Дыхание Драко перехватило. МакГонагалл вышвырнет его из Хогвартса в тот же миг, как услышит слова «Исчезательное заклятие». Прощай, испытательный срок. И свобода. Он все это время обманывал себя, думая, что держит ситуацию под контролем. Вернись к нам, шептали стены. Твое место здесь... Он посмотрел на нее, сердце бешено колотилось. — Мне нельзя в Азкабан, Грейнджер, — сказал он. — Это убьет мою мать. Молчание. Грейнджер стояла перед ним, скрестив руки, — судья, присяжные и палач Визенгамота в одном лице. — Ты не вернешься в Азкабан, — сказала она, и решимость в ее глазах ошеломила Драко. Она звучала почти... оберегающе, как будто она готова уничтожить Министерство, лишь бы не допустить подобного. — Есть и другие варианты, — холодно продолжила она. — Мы можем продолжить попытки снять заклятие, а если не получится, то найдем способ избавиться от моей кровати. Драко не осмеливался дышать. — Я не пойду к МакГонагалл, если... — Взгляд Грейнджер еще больше ожесточился, — ...если ты начнешь относиться ко мне, как к человеку. У которого есть чувства. Ее нижняя губа задрожала, и Драко испытал редкое для себя чувство стыда. Он причинил ей боль, огрызнувшись на нее только что и назвав ее грязнокровкой прошлой ночью. Он никогда не думал, что Грейнджер действительно могут ранить его слова. Разозлить — да, возможно, даже напугать, но не ранить. Он вспомнил, как она помогла ему, когда ему приснилась Нагайна. Как позволила ему целовать себя и шептать Гармония Нектере. Как устроилась рядом с ним, когда он лег в постель прошлой ночью. Но она... она... Драко стиснул зубы, вспоминая, как Грейнджер простонала имя другого мужчины, находясь в его объятиях. Она заслуживает боли. Она... сделала больно мне. Он тряхнул головой, отгоняя эту мысль, и снова посмотрел на Грейнджер. Ее выражение лица не изменилось ни на йоту. Более того, ее ледяной взгляд стал еще пронзительнее. Даже скелет в углу комнаты, казалось, укоризненно клацнул челюстью, глядя на него. Драко должен был предложить ей что-то взамен. Ведьма, возможно, была достаточно безумна, чтобы защищать его, но она точно передумает, если он продолжит изрыгать яд и угрожать физической расправой. — Извини, Грейнджер, — тихо сказал он, настолько тихо, что не был уверен, услышала ли она. Он прокашлялся и повысил голос. — Я приношу свои извинения за то, что оскорбил тебя и причинил тебе боль. Челюсть Грейнджер отвисла от изумления, и у него болезненно сжался желудок. Она, как и все, думает, что я монстр. Драко сглотнул. Раз уж начал, нужно идти до конца. — Вся эта ситуация с кроватью и Исчезательным заклятием — моя вина, я это знаю. Я был безрассудным идиотом. И... И... Его глаза метались по комнате, пока не остановились на скелете, который, казалось, ободряюще кивнул. — Прости, что назвал тебя гряз... этим словом. — Драко почувствовал, как холодный пот выступил на спине. — Я больше не верю в эту чушь. Это было правдой. У него и так хватало проблем, а поддерживать предрассудки о чистоте крови было бессмысленно — и, честно говоря, утомительно. Нужна была шпаргалка, чтобы разобраться, кто из полукровок и предателей крови на самом деле кто. Гораздо проще быть засранцем по отношению ко всем в равной степени. Молчание. — Мне не стоило толкать тебя прошлой ночью, — продолжил он с легким отчаянием в голосе. — Я не должен был обвинять тебя, угрожать и пытаться...  Хватит. Ему не нужно было перечислять все совершенные им глупости. Они бы тут до утра простояли. Драко заставил себя посмотреть на нее. — И спасибо за то, что помогаешь мне, Грейнджер. Когда он в последний раз благодарил кого-то? Он никогда не благодарил Поттера за спасение своей жизни или Грейнджер и Уизела за спасение Гойла. Он никогда не благодарил Снейпа за то, что тот убил Дамблдора вместо него. Он даже мать не поблагодарил за те чертовы палочки, которые она ему прислала. Малфои заслуживают всего, что получают, — так его учили. Благодарность была ниже их достоинства. Если бы Драко не был так занят тем, что сходил с ума, он бы, возможно, усмехнулся при виде Грейнджер, которая теперь вцепилась в стол позади себя для опоры. Она закрыла рот, затем отряхнулась, как кошка. — Н-ну, тогда, — заикаясь, произнесла она. — На этом все. — Она сглотнула и, кажется, собралась с духом. — ЯТОЖЗВИНСЬ. — Прости? — переспросил Драко. Он не совсем расслышал. — Да. — Да, что?.. — Драко моргнул. — Ты извиняешься? Грейнджер кивнула. — Я не должна была называть тебя Пожирателем смерти, — сказала она. — И я знаю, что ты не стал бы принуждать или запугивать девушек ради... Она начала размахивать руками, ее лицо покраснело. — То есть, ты не стал, когда я... и ты не стал с... и ты бы не стал устраивать ролевые игры в стил... — Все нормально, Грейнджер, — перебил он, отчаянно желая, чтобы она остановилась. Грейнджер, к счастью, прекратила бормотать и размахивать руками. Салазар, помилуй. Снова молчание. Драко ждал, что ведьма предпримет дальше. Лично он не имел ни малейшего понятия. Если бы все зависело от него, он бы сбежал из комнаты и спрятался. Но после всех извинений вряд ли она бы это оценила. Скорее всего, побежала бы за ним из какого-то гриффиндорского чувства долга и попыталась бы выманить его из шкафа для зелий или еще откуда-то, будто он ее чертов низзл. Грейнджер резко развернулась на каблуках — у Драко чуть сердце не остановилось от такого внезапного движения — и обошла стол, снимая с плеча свою бисерную сумочку. — Ну что ж, — оживилась она. — Насчет заклинания. Сегодня пришли мои выпуски Дайджеста Древочар за прошлый год. Она засунула в сумку всю руку, и Драко услышал грохот и гулкое эхо. Грейнджер вытащила руку и заглянула внутрь.  — Черт, я же хотела вернуть ту картину... а, вот оно. Июльский выпуск. Она вытащила свиток и разложила его на столе. Драко осторожно подошел ближе и увидел статью, на которую она указывала: «Сучок и задоринка: новости этой недели». Он не смог сдержать усмешку, и губы Грейнджер тоже дернулись, хотя она не смотрела на него. — Эта колонка о волшебнике по имени Долби Хефф из Бернстейбла, — сказала она. — Хефф ненавидел метлы, поэтому зачаровал большой деревянный ящик, чтобы создать что-то вроде летающего транспорта. Он также хотел, чтобы ящик летал за ним повсюду и всегда был под рукой. Драко закатил глаза. Хефф явно был полным идиотом. Как это вообще было применимо к их ситуации? Но он промолчал. Грейнджер все равно бросила на него острый взгляд. — Что Хефф не предусмотрел, Малфой, так это то, что, дав ящику свободу воли следовать за ним, он утратил контроль над заклятием. Кроме того, он допустил небольшую ошибку в произношении, и магия воспользовалась этим. Ящик действительно следовал за ним, но отказывался пускать его внутрь. Драко снова усмехнулся, и теперь Грейнджер тоже улыбалась. — У авроров ушло десять дней на то, чтобы снять заклятие, — сказала она. — Ходят слухи, что они создали свои ящики, чтобы следить за подозрительными личностями. Она посмотрела на него, внезапно посерьезнев. — Малфой, я думаю, что у нас тот же случай. Ты изменил заклятие таким образом, чтобы по взмаху палочки Ромильда появлялась у тебя каждую ночь в десять, верно? Драко кивнул. — И затем заклятие само отправляло бы ее обратно в одиннадцать? — Да, — сказал Драко. — Ты думаешь... — Да, я думаю, что когда Живоглот отвлек тебя, ты допустил ошибку. — Полагаю, это возможно, — Драко постарался не звучать хмуро, но это было сложно. Ему ненавистна была сама мысль, что он ошибся в заклинании. — Скорее всего, так и есть, — Грейнджер постучала пальцем по пергаменту на столе. — Ты потерял контроль над заклинанием, как и Хефф. Исчезательное заклятие теперь действует по своей воле. Драко задумался. — Но что тогда случилось в первую ночь? Ты не появилась в десять, только твое постельное белье. — Я не была в постели, когда заклятие активировалось, — объяснила Грейнджер, — но когда я легла, оно сразу же перенесло меня в твою кровать. И теперь оно продолжает переносить меня к тебе каждую ночь в десять. — Но как насчет... — начал Драко, но осекся. — А, сломанные часы все еще нарушают тайминг заклятия, — догадался он, — поэтому ты продолжаешь исчезать в разное время. — Да, но, похоже, это всегда происходит в начале часа. Сегодня я вернулась в свою кровать ровно в два часа. — Она покраснела. — Мерлин, — Драко начал расхаживать по классу, бросая недовольные взгляды на гипсовые головы, которые внимательно следили за разговором. — Но все это не объясняет, почему мы не смогли снять заклятие. Ответа не последовало.  — Грейнджер? Грейнджер не слушала, она тоже отошла в сторону и теперь тыкала в выбеленные кости, лежащие на полке.  — О, это же лучевая кость дракона! — воскликнула она. — А вот кусочек панциря кракена! — Грейнджер! — резко окликнул ее Драко. Мерлин, если она еще и за гипсовые головы примется, они тут на весь день застрянут. Уже поздно.  — А ты кто такой? — спросила она у особенно отвратительного экземпляра. У головы был проломлен череп (вероятно, в наказание за подслушивание частных разговоров), и художник даже изобразил обнажившийся мозг. Она взглянула на бирку головы.  — Сэр Мордок, алхимик? Да он же знаменит! Его теория о... — Грейнджер, — Драко стиснул зубы, чтобы не закричать на нее. — Сосредоточься. Она кивнула.  — Конечно. — Она выронила бирку и вернулась к своему краю стола. — Доставай свою щепку, Малфой. Драко фыркнул в ответ на ее тон, но все же вытащил щепку из кармана брюк и положил ее на стол. Она была глянцево-черной, из магического африканского темного дерева, и глаза Грейнджер расширились при виде ее на ярком свету. Ее рука мгновенно потянулась вперед, и щепка сама прыгнула ей в ладонь. Грейнджер выглядела удивленной, но ничего не сказала, лишь внимательно осмотрела щепку и снова положила ее на стол. Затем она достала из кармана свою щепку — из золотистого клена, знакомого Драко по визитам в ее спальню, — и положила их рядом.  — Странно, — сказал Драко, глядя на две щепки. — Они должны реагировать друг на друга, находясь так близко. Он достал палочку и произнес простое заклинание. Слизеринская щепка ненадолго засветилась, а вот гриффиндорская — нет.  Грейнджер была согласна с ним.  — Похоже, между ними нет связи. И щепка от моей кровати вообще не выглядит зачарованной. Драко нахмурился.  — Она все равно должна быть зачарованной, так или иначе. — Возможно, — сказала Грейнджер. — Давай обсудим заклинание. Почему бы тебе не начать произносить его — без работы палочкой, конечно...  — Ладно.  Драко был не прочь поскорее покончить с этим — от командного тона Грейнджер у него начиналась головная боль, и ему приходилось изо всех сил сдерживаться, чтобы не огрызаться. Как Потный и Вислый терпели ее годами?  Он поднял палочку, но не сделал никаких движений.  — Я произнес: Гармония Нектере Пасус, затем Темпус Нектере, Абито Нектере, Регресус Нектере... луна эт стелле циркуло...  — Погоди, — Грейнджер подняла руку. — В какой момент Живоглот тебя прервал? Драко попытался вспомнить.  — Я очертил несколько кругов и начал произносить заклинание. Потом это чудовище прыгнуло на стол. — Он усмехнулся. — Мне пришлось его обездвижить. — Ты обездвижил Живоглота?!  — Он собирался меня поцарапать!  — Да он должен был тебя поцарапать! — воскликнула Грейнджер. — Как ты посмел обездвижить моего кота! — Я не знал, что эта тварь —  твой кот! Не то чтобы это изменило что-то. Грейнджер, видимо, тоже понимала это, потому что уставилась на него злобным взглядом, очень напоминающим ее кота. Затем она фыркнула.  — Ладно. На чем мы остановились? Ты начал заклинание, прервался, чтобы напасть на беззащитное животное...  — Ни хрена себе беззащитное! — ...и продолжил заклинание с другого места. Ты явно... — Я знаю, Грейнджер. — Драко начал терять терпение. — Я разработал это чертово заклятие, помнишь? Да, теперь я понимаю, что пропустил слово, что создало лазейку, которой заклятие и воспользовалось. Теперь заклятие будет перемещать любого, кто окажется в твоей кровати, туда-сюда, что бы я ни делал. А из-за твоих сломанных часов заклинание работает по какому-то ебанутому расписанию, которое мы никогда не сможем понять. Я что-то упустил? — Нет. — Теперь Грейнджер звучала угрюмо. — Ну, ладно тогда, — Драко посмотрел на нее с некоторым беспокойством, надеясь, что его вспышка гнева не разрушила их хрупкое перемирие. Она, впрочем, выглядела скорее раздраженной, чем взбешенной. Раздраженная — это нормально. Люди не отправляют друг друга в Азкабан из-за того, что были раздражены. Ну, или, по крайней мере, для этого они должны быть раздражены куда сильнее, чем она сейчас. — Я все равно не понимаю, почему мы не можем снять заклятие, — пожаловалась Грейнджер. — Это просто бессмыслица какая-то.  Она снова облокотилась на стол, вздохнув. Грейнджер выглядела немного уставшей и бледной, лицо резко контрастировало с темным джемпером. Драко не понравилось, как уголки ее губ опустились вниз, как пухлая нижняя губа слегка дрогнула. Прекрати. Они просто стояли. Грейнджер уставилась на щепки, лежащие на столе, а Драко ждал... ну, он и сам не был уверен, чего именно. Какой-то отмашки, наверное, окончательного подтверждения, что его не упекут в тюрьму сегодня ночью. Наконец Грейнджер подняла на него взгляд.  — Думаю, мы сделали все, что могли, — сказала она, будто это он удерживал их в аудитории. — Пора в кровать. Она вздохнула.  — Или на диван. Она протянула Драко его щепку, а другую убрала в свою убийственную сумочку.  — Нам нужно будет провести больше исследований. Я свяжусь с тобой. Затем Грейнджер коротко кивнула — этот жест мог означать что угодно — и вышла из класса. Драко остался на месте, слишком вымотанный, чтобы двигаться. Он знал, что ему тоже стоит пойти лечь спать, но сама мысль об этом казалась пугающей. Поэтому он достал свои карманные часы — до отбоя оставалось полчаса. Возможно, он успеет застать Изобель МакДугал в библиотеке. У него почти не осталось сил на флирт, но он не мог позволить себе пропустить вечер. Он достал бабушкину палочку, сурово посмотрел на нее, и палочка слегка поникла. — Мы идем в библиотеку, — строго сказал Драко. Палочка оживилась. — Только попробуй заставить книги танцевать, или менять цвет, или...