Глава 17. Ночь пятая — Предупреждения

— Ты хоть представляешь, как сейчас выглядишь? — хрипло спросил Малфой, наклоняясь ближе. Нет, Гермиона не представляла. Но что насчет него? Понимал ли Малфой, как выглядит сам — полуголый, в очках, с книгой в руках? Волосы растрепаны, на заостренном подбородке — щетина. Она не знала, что ответить. Парой часов ранее в заброшенном классе ЗОТИ они очертили границы и договорились держать дистанцию. Гермиона была уверена, что теперь они смогут взаимодействовать… более профессионально. Да, именно так. Они займутся исследованием Исчезательного заклятия (она уже подготовила отдельные задания для каждого), будут поддерживать вежливое общение на прорицаниях и, возможно, изредка встречаться для обсуждений. С ночными визитами покончено. С ними покончено. Вот только сейчас она снова была здесь, лишь в халате и полотенце, опять без волшебной палочки. Ей не следовало здесь находиться. Ей не следовало разглядывать его грудь. Драко Малфой, возможно, и не заслуживал Азкабана, но все еще оставался холодным и мерзким. Были ли его извинения искренними? Или он просто хотел избежать тюрьмы? Кто бы знал. И сегодня ночью ничего не случится — в очках он или нет. Поэтому Гермиона решила проигнорировать вопрос и плотнее запахнула халат у подобородка. — Меня правда не было в кровати, — повторила она. Он скептически приподнял бровь. — Да неужели. — Я не понимаю, — сказала она. Она использовала Карту Мародеров, чтобы пробраться в ванную старост после отбоя, надеясь, что, отмокая в горячей воде, сможет успокоить нервы. Но образы Малфоя, находящегося рядом с ней, окутали ее, как пар, и теперь она оказалась здесь, словно ее фантазии материализовались. — Как я могла переместиться сюда без кровати? Малфой пожал плечами, не отрываясь от книги. — Кто знает? Это заклятие теперь полностью вышло из-под контроля. И ты каким-то образом оказалась связана с ним, твоя магия… — Моя магия? — она сузила глаза. — Больше не считаешь, что я украла магию? — Конечно нет, это самое тупое, что я когда-либо слышал. — Но ты же всегда твердил… Малфой вздохнул, выглядя очень раздраженным. — Не строй из себя дуру. Ты такая же волшебница, как и все остальные в магическом мире. Возможно, в тебе даже больше магии, чем в большинстве. Самые никчемные слабаки, которых я знаю — чистокровные. — Он бросил на нее сердитый взгляд поверх очков. — Хочешь обсудить другие, более неловкие темы? Или хочешь простонать еще чье-нибудь имя? Гермиона сглотнула. Вы были очень плохой девочкой, мисс Грейнджер... — В этом нет необходимости, — пробормотала она, зарываясь в одеяло и водружая подушку между ними. Малфой вернулся к книге — судя по иллюстрациям, каталогу саженцев из магического питомника. — Насколько сложно вырастить белладонну? — задумчиво пробормотал он. — Допустим, я поставлю росток в горшке под кровать. Как быстро он завянет? — Через день-два, если не поливать... Но это не то, о чем я хотела поговорить! — Она глубоко вдохнула, выпрямилась и сложила руки на коленях. — Нам нужно обсудить заклятие. Я не понимаю, как оно может переносить меня сюда без использования кровати. Малфой перевернул страницу. — Ну уж нет! — раздраженно воскликнула она. — Не делай вид, будто это только моя проблема. Время переноса все еще непредсказуемо. Я могу исчезнуть с урока зельеварения и оказаться здесь. Теннант может увидеть меня. Это сработало. Малфой отложил каталог и посмотрел на нее с легким беспокойством. Затем постучал костяшкой пальца по ближайшей стойке кровати. — В той ванной было что-то из африканского темного дерева? — спросил он. — Оно идеально подходит для Исчезательных заклятий. Именно оно натолкнуло меня на мысль. Гермиона взглянула на блестящие черные стойки кровати, резные змеи на которых, к счастью, оставались неподвижными. — Я была в ванной старост на седьмом этаже. — Ну, значит, проверь, — зевнул Малфой, убирая книгу и очки. — Что ты делаешь? — спросила Гермиона. — Я еще не закончила! Малфой проигнорировал ее и зарылся глубже под одеяло. — У меня есть идея! — Блестяще, — пробормотал он, отворачиваясь от нее. — Нам нужно посетить «Борджин и Беркс». Малфой резко развернулся к ней. — Нам нужно что? — Встретиться с мистером Борджином. Он же объяснял тебе, как чинить Исчезательные шкафы, верно? Теперь он лежал на спине, уставившись на нее. Гермиона поняла, что он, должно быть, шокирован, потому что полы ее халата слегка разошлись, а он даже не обратил внимания. Она поспешно запахнулась. — Я не могу покидать территорию замка, — сказал он. — Я могу тебя вывести. Она наклонилась ближе, волосы упали вперед. Она откинула их за спину, и на этот раз Малфой заметил ее халат. — Как? — спросил он. — Если я смогу тебя вывести, ты пойдешь? — она пристально смотрела на него. — Ты должен быть там. Ты сможешь ответить на вопросы, а Борджин со мной все равно разговаривать не станет. — Нет. — Он снова отвернулся. — Малфой! — Она потрясла его за плечо. — Не верю своим ушам! Мне приходится умолять тебя сделать то, что послужит твоим интересам и спасет тебя от Азкабана? Это у слизеринцев называется «переговорами»? Я должна была... — Ради Салазара, Грейнджер, — рявкнул Малфой, — если ты не собираешься меня трахать, тогда спи. Так вот каково это — быть женатым? Хорошо хоть, моя фамилия теперь замазана дерьмом — меня эта участь минует. Гермиона свирепо уставилась на его голую спину. — Я прекрасно знаю, что ты не желаешь слушать женщин. Ромильда рассказала мне, что ты делал, чтобы она не болтала. Малфой повернулся к ней, внезапно оживившись: — А это вариант? — Не будь отвратительным. Слизеринец сел в постели, цинично усмехаясь, и закинул руку за подушку. Одеяло сползло, обнажив шрамы от Сектумсемпры и темную дорожку волос на животе. Он, безусловно, заметил взгляды, которые она бросала на него ранее. — Это открывает совершенно новые перспективы для переговоров, — мечтательно проговорил он. — Это не на столе переговоров, Малфой. На столе переговоров ничего нет. Тогда я сама схожу к Борджину. Усмешка тут же слетела с лица Малфоя. — Это было бы глупо, Грейнджер. Он мастер расправляться с… нежеланными гостями. — Я не боюсь Борджина, — теперь Гермиона повернулась к Драко спиной. — Сообщу, как все пройдет. — Она натянула одеяло до подбородка и закрыла глаза. Она почувствовала, как Малфой придвинулся ближе, но не пошевелилась. — Грейнджер, — рявкнул он. — Грейнджер. Она не отреагировала. — Ты ведешь себя как ребенок, Грейнджер. Кто бы говорил, ты, маменькин сынок. Он тяжело вздохнул. — Ты не знаешь Борджина. Не знаешь, на что он способен. Знаю. Он помог тебе провести Пожирателей смерти в замок. Теперь Малфой был прямо за ней. Его дыхание обжигало ухо, а рука скользнула поверх одеяла и легла ей на бедро. — Грейнджер. Гермиона не смогла подавить дрожь от его прикосновения и шепота. Она ждала, что его губы прильнут к ее коже, а рука проберется под одеяло. Но его пальцы лежали неподвижно. — На прилавке у Борджина стоит перо и чернильница с латунной крышкой, — сказал Малфой. — Если откроешь ее — скажем, пока лавочник треплется с твоим отцом — увидишь внутри крошечное лицо. Кричащее. Гермиона не ответила, но все ее тело напряглось. — Крошечное лицо… — повторил Малфой, голос его стал глухим, — писклявым голосом… вопящее: «Спасите, он заточил меня здесь! Спасите!» Она услышала, как он сглотнул. — Борджин увидел, как я держу эту чернильницу. Сказал: «Закройте плотнее, юный господин Малфой. Некоторые гости… нежеланны». Холодная волна страха накрыла ее. Она уже была в лавке на шестом курсе, как раз выслеживая Малфоя. Что, если бы она тогда надавила на лавочника сильнее? Пригрозила бы? Чем бы это обернулось? — Ты не можешь пойти к Борджину, — прошептал Малфой ей в ухо. — Министерство следит за ним, и отчаяние только сделало его еще опаснее. Вся лавка полна пойманных «нежеланных»: в зеркалах, медальонах, шкатулках. Как маленькие трофеи. Он не поможет нам, Грейнджер. Мы знаем слишком много. Если мы войдем туда, то обратно уже не выйдем. Его голос дрогнул, и Гермиона почувствовала странное желание успокоить его. — Ладно, — сказала она, все еще глядя на полог. — Я не пойду. Обещаю. Тело Малфоя заметно расслабилось за ее спиной, его рука скользнула к ее талии, все еще поверх одеяла. Он притянул ее ближе. — Малфой, даже не думай… — начала она устало. — Спи, Грейнджер, — прошептал он ей в ухо. Свеча погасла, погрузив их в темноту. Она почувствовала, как он уткнулся лицом в ее все еще влажные волосы, его дыхание постепенно становилось ровным и глубоким. Гермиона хотела возразить, но вместо этого зевнула. Веки ее сомкнулись, и она уснула, гадая, как справится со своими локонами утром.

***

Она вздрогнула и проснулась в ванной старост на седьмом этаже, снаружи доносились приглушенные крики и стук в дверь. Эта ванная позволяла находиться только одному ученику внутри за раз. — Ванный узурпатор! Дай зайти! Не только тебе надо на уроки! Гермиона простонала, с трудом поднялась на ноги и потерла ушибленное колено. Подняв палочку с каменного пола, она огляделась. Дерево на скамьях и полках было светлым, с грубой текстурой. Черт. Она резко распахнула дверь, встретив поток оскорблений и насмешек над ее растрепанными волосами. К тому времени, как она добралась до своей комнаты, было уже за семь утра — заклинание еще никогда не возвращало ее так поздно. Борьба с волосами в попытке уложить их оставила мало времени на подбор наряда, и внезапно ей до тошноты надоели свитера и джинсы. В отчаянии Гермиона натянула красное вязаное платье, которое ее мама купила до того, как подверглась изменению памяти, и сунула ноги в черные ботинки. Осмотрев себя в зеркале, она закусила губу. Слишком обтягивающее? Она встряхнула головой. Пойдет. Постучав палочкой по фиолетовой сумочке, она изменила цвет бисера на золотой и спрятала внутрь астрономические часы. Затем вышла из комнаты. Несмотря на несколько ссадин и синяков, в это утро пятницы Гермиона чувствовала себя отдохнувшей. Большой зал сиял во всем своем великолепии — поразительно, как много она замечала, когда не валилась с ног от усталости. Зачарованное небо над головой было ясным и голубым, каменные колонны словно светились изнутри. Джастин встретил ее у дверей, держа в руках длинный свиток. — Доброе утро, — сказал он. — Присоединишься ко мне за завтраком? Староста выглядел элегантно, как всегда: черный свитер, брюки и золотой шелковый галстук с крошечными черными точками. Если приглядеться, точки складывались в созвездия. Она открыла рот, чтобы отказать. Она отложила ОРГАН на потом — остались только Джастин, Симус и тот умненький семикурсник из Рейвенкло. Блейз Забини выбыл — одного жуткого темного волшебника в ее жизни было достаточно. К тому же казалось неправильным флиртовать с другими, перемещаясь каждую ночь в постель Малфоя, даже если между ними ничего нет на столе переговоров. Ничего. Стараясь не покраснеть, она бросила взгляд на стол Слизерина, где тот самый светловолосый придурок уставился на нее в ответ. — Да, спасибо, Джастин, — твердо сказала она. Выбор в пользу стола Хаффлпаффа оказался удачным, потому что у Джастина была теория насчет ее часов. — Смотри, Гермиона, — сказал он, разворачивая свиток. — Это пришло мне в голову прошлой ночью. На твоих часах внизу выгравированы знаки зодиака, что довольно редко для магических астрариумов, и… Он взглянул на Гермиону и прочистил горло. — Как я уже сказал, знаки зодиака. А сферы на часах представляют Солнце, Луну и шесть коперниканских планет. — Он многозначительно посмотрел на нее. — Шесть планет, — повторила Гермиона. — Но Зодиак управляется всеми девятью планетами. Джастин кивнул. — Твоим часам не хватает планет: Нептуна, Урана и Плутона. Зодиак никогда не синхронизируется с остальной частью часов без их правящих планет. — Точно! — Гермиона бросила свиток и схватила его за руку. — Ты гений! — Это результат научного склада ума, — самодовольно сказал Джастин. Он смотрел на ее руку, пока она не убрала ее. — Нам нужно сделать три недостающие планеты, — воодушевленно сказала она. — Мы можем выгравировать символ каждой планеты и подобрать правильный цвет… Ты же свободен сегодня вечером? Джастин смотрел на нее с полуприкрытыми глазами, размышляя. — Возможно. Гермиона чуть не застонала. Почему все мужчины в ее жизни такие невыносимые? Ладно. Она наклонилась к Джастину, уловив легкие ноты его одеколона — более свежие и цитрусовые, чем аромат Малфоя. — Джастин, — прошептала она ему на ухо, — ты поможешь мне починить мои часы? Староста нахмурился. — Полагаю, я мог бы подстроить свое расписание. Половина стола Гриффиндора уже наблюдала за ними. Малфой вылетел из Большого зала, заставляя студентов шарахаться в стороны. Гермиона отстранилась, стараясь не покраснеть. — Встретимся на лестничной площадке третьего этажа, Джастин, — сказала она. — Я знаю подходящий класс.

***

Гермиона надеялась переодеться в джинсы после последнего урока, но, завернув за угол на четвертом этаже, столкнулась с соседом Малфоя по комнате — Теннантом Роули. Он разговаривал с кем-то, стоя спиной к Гермионе. Она видела лишь худые ноги девушки и край юбки, но голос Теннанта и его стойка на широко расставленных ногах не оставляли сомнений в том, кто здесь доминировал. — Я не думаю, что мне стоит, мистер Роули, — раздался робкий голос девушки. — Ну-ну, ты же не хочешь ранить мои чувства, правда? — Роули протянул руку, и стопка книг с грохотом упала на пол. — Я… я прошу прощения, но я не… — О нет, ты хочешь, — мурлыкнул Роули. — Ты очень хочешь. А теперь перестань… — Вот ты где, дитя! — позвала Гермиона, подражая голосу МакГонагалл. Теннант Роули обернулся, его грубые черты лица были словно высечены из камня. Мерлин, какой же он огромный. Он сильно напоминал своего отца, и его жесткое выражение лица вернуло Гермиону в те времена, в лондонское кафе, где Торфинн рухнул на пол, пораженный красной вспышкой Остолбеней Гарри. Другая ведьма вжалась в каменную стену. Она показалась знакомой: большие голубые глаза, изящные черты лица. Она напомнила Гермионе Дафну Гринграсс, должно быть, это ее младшая сестра. Астрид? Какое-то название отеля. Астория. — Вас ждут, мисс Гринграсс, — сказала Гермиона. Астория пискнула от неожиданности, но в ней хватило слизеринской хватки, чтобы воспользоваться моментом. — С-спасибо, мисс Грейнджер! — Она собрала книги взмахом палочки и убежала. Теперь перед Гермионой стоял Теннант Роули, его губа изогнулась в усмешке. В отличие от Торфинна, круглые, слегка навыкате глаза Теннанта светились интеллектом. Его рыжеватые волосы отрастали после армейской стрижки, он был одет в черный военный китель с высоким воротником и двумя рядами латунных пуговиц. Гермиона вспомнила Виктора, который носил похожую форму, только красную. Однако Теннант оставил китель расстегнутым, без широкого пояса, ворот белой рубашки был распахнут на шее, открывая густые волосы русого цвета, росшие на груди. На всех пальцах красовались массивные перстни, а на мочке одного уха сверкал маленький драгоценный камень. Он производил впечатление, признавала Гермиона — наполовину солдат, наполовину пират. Его пристальный взгляд заставил ее почувствовать себя неуютно, но Гермиона не отвела глаз, лишь позволила палочке скользнуть вниз по предплечью под рукавом вязаного платья. Они стояли друг напротив друга в пустом сводчатом коридоре, где косые лучи заходящего солнца пробивались сквозь ряды стрельчатых окон, окрашивая все в розоватый свет. Теннант первым нарушил молчание. — Неужели это знаменитая Гермиона Грейнджер. — Он сменил позу, снова приняв свою широкую стойку и словно говоря: «Дрожи, маленькая ведьма». — Мистер Роули, — сказала она натянуто. — Добро пожаловать в Хогвартс. — Благодарю. Очень рад быть здесь. — В его голосе звучал легкая издевка. Гермионе было трудно смотреть ему в глаза. Теннант не мог знать, что она каждую ночь появляется в его спальне, скрытая за тонким пологом и временными охранными чарами, но она-то знала. Румянец на ее щеках вызвал волчью ухмылку на лице Теннанта. — Ты выглядишь лакомым кусочком в красном, — прорычал он. — Цвет твоего факультета, да? — Да, Гриффиндор. — В Дурмстранге нет разделения на факультеты, — с превосходством сказал Теннант. — Считается, что это разобщает и подрывает дух единства школы. Гермиона была согласна с этой мыслью, но говорить ему об этом не собиралась. — У нас здесь ценят различия, мистер Роули. — Теннант. — Его водянисто-голубые глаза блеснули. — Возможно, мы с тобой сможем подать другим пример получше… Гермиона. — Надеюсь, — сказала она. — Война закончилась, и ученики должны иметь возможность спокойно ходить по коридорам. Включая девочек. Его взгляд скользнул по ее фигуре. — Ты не девочка. — Я говорила не о себе. — Неужели? — Голос Теннанта стал ниже. — Хм… возможно, я действительно трачу время впустую с детьми. Гермиона уже откровенно сверлила его взглядом. — Именно. И лучше бы я больше не видела, что ты пристаешь к ученицам. — Или что? Накажешь меня? — Его улыбка стала шире. — Звучит заманчиво. — Я серьезно, Роули. Теннант цокнул языком. — Какая правильная. Но тебе меня не обмануть, дорогуша. Ты пахнешь ложью. И грехом. И сексом. Столько секретов… Он сделал шаг ближе. Гермиона не отступила, но ее палочка уже была в руке и направлена на него. Руки Теннанта задрожали, но он даже не пытался скрыть это. — Я заставляю тебя нервничать, Гермиона? — спросил он, смакуя каждый слог ее имени. — Прекрати свои игры с маленькими девочками. — Это просьба? — Улыбка Роули стала еще шире. — Попроси хорошенько, и, возможно, я соглашусь. — Хорошо, — сказала Гермиона скучающим тоном. — Пожалуйста, мой дорогой мистер Роули, пожалуйста, воздержитесь от запугивания наших младшекурсниц и манипуляций с целью вовлечения их в действия сексуального характера. Еще одна голодная улыбка. — И кем же мне тогда манипулировать? Кем-то постарше и поумнее? — Меня это не интересует, Роули. Держи свои лапы подальше от девушек в Хогвартсе, или я позабочусь о том, чтобы тебя отсюда вышвырнули. Палочка Гермионы по-прежнему была направлена на его лицо, а ее рука оставалась непоколебимо твердой. — Хм, возможно, так и сделаю. Кажется, я нашел более подходящий вариант. — Он насмешливо поклонился. — Мисс Грейнджер. Затем он развернулся и зашагал по коридору, его плащ развевался за спиной.