Глава 24. Одна

Малфой меня бросил! БРОСИЛ!  Где Теннант? Он меня видел? Где моя ПАЛОЧКА?! Гермиона задернула полог кровати, не решаясь выглянуть наружу. Громко хлопнула дверь. Книга… часы… цветок… Да кому нужно столько подушек?! Ага! Пальцы сжали палочку, и она мгновенно возвела новые охранные чары, чтобы никто не проник за полог.  Призрачный свет комнаты пробивался сквозь полупрозрачные занавеси, накрахмаленные магией до жесткости. Раздался глухой раскатистый бой часов. Малфой явно скрылся где-то в подземельях. Мерлин, в какой момент все полетело под откос? Все в порядке. Вдох. Выдох. Медленно. Если бы Теннант был здесь, она бы уже его услышала. Гермиона взяла себя в руки и наложила второй слой незримых защитных чар, приправив их парой неприятных сюрпризов. Но чары со временем рассеиваются. У нее было часа три, прежде чем эти начнут слабеть, а Теннант мог объявиться в любой момент. Сегодня о сне можно было забыть. Надо было взять Карту. Джинни была бы так разочарована. Постоянная бдительность! Гермиона откинулась на подушки, не выпуская палочку из рук. В воздухе витал шлейф дорогого одеколона, и она невольно представила Малфоя, спящего на этом же месте: книга на коленях, очки съехали набок. Прямо как тот пастушок из античных мифов… Эндиморт? Эндимуд? Тот, которого соблазнила богиня луны. По легенде Селена наложила на юношу чары, даровав ему бессмертие — но обрекла на вечный сон, в котором он не мог ощущать ее поцелуев. В этом что-то есть, подумала Гермиона. Наверняка этот Энди был невыносим, когда бодрствовал. Эй, у мужчин тоже есть чувства, — прозвучал в голове поучающий голос Невилла. Как будто Гермиона этого не знала. Разве не она провела годы, нянчась с чувствами Гарри и Рона? Она не виновата, что Малфой выражению чувств предпочитал мрачные прогулки по замку — странным образом выглядя притягательно. Не то чтобы она сама сегодня заслужила Превосходно по эмоциональному интеллекту — появилась и ни с того ни с сего начала его целовать... Парящая над кроватью свеча издала треск, рассыпав искры. Гермиона вздрогнула, и из ее палочки вылетели алые всполохи. Резные деревянные змеи на столбиках кровати тут же скользнули вниз, прячась под одеяло. Дождавшись, пока сердце снова начнет биться, она откинулась на подушки и раскрыла книгу Малфоя по изготовлению палочек. Невилл натолкнул ее на кое-какие мысли, и сейчас, как никогда, нужно было найти способ разрушить это проклятие. Она начала листать страницы, пытаясь успокоить тело и отвлечь ум. Изготовление палочек. Магия и дерево. Раз палочки были не просто проводниками магии, но и инструментами, созданными с помощью магии, заклинания, использовавшиеся при их создании, требовали особой тонкости. Книга раскрылась на отмеченной зеленой лентой странице: Этот наполненный магией вид древесины — один из самых мощных и недооцененных. Африканские саванны усеяны узловатыми деревьями, которым требуются века, чтобы вырасти. Африканское темное дерево чувствительно к музыке, устойчиво к огню и невероятно прочно. Оно редко используется в изготовлении палочек, но если у волшебника есть нечто общее с темным деревом, связь между ними может установиться самым загадочным способом. Гермиона по-новому взглянула на столбики кровати. Ближайшая змея уже вернулась на место, по-прежнему в очках Малфоя, и покачивала головой, будто тоже хотела прочитать книгу. Африканское темное дерево... Какой странный выбор для кровати в Хогвартсе. Могла ли такая магическая древесина повлиять на Исчезательное заклятие? Возможно...  Снова хлопнула дверь, раздались тяжелые шаги. Гермиона резко села, поднимая палочку. — Что, Драко, меня ждешь? — хриплый голос Теннанта прорезал полог. — Просто отдыхаю, — сказал Малфой. Малфой здесь? Он был здесь все это время? — Уютно расположился, — протянул Теннант. Гермиона услышала скрип кожаной обивки и раздраженный вздох Малфоя. — Хм, да, этот диван действительно удобный. — Отвали, Теннант. Он здесь. Малфой не бросил ее одну. Он был рядом, и... — Нам нужно обсудить сегодняшний вечер, — голос Теннанта помрачнел. — Эта грязнокровка заплатит за то, что оглушила меня. Маленькая хитрая сучка, прикинулась, будто она без сознания. — Разве? — проговорил Малфой со скучающей интонацией. — Я думал, ты просто прилег отдохнуть. — Бесполезный ублюдок... Мог бы привести меня в сознание! — Считай это уроком, — сказал Малфой. — С Золотой Девочкой Хогвартса шутки плохи. Теннант раскатисто рассмеялся: — Если думаешь, что цветочный сглаз что-то изменит — ты меня вообще не знаешь. Что, поплыл от нее? От шлюшки, которая даже смотреть в твою сторону не хочет? Голос Малфоя стал ледяным. — Я бы не отказался. Но ты явно не тот, кому она даст. — Оставишь ее этому напудренному педику? — Теннант фыркнул. — Эта ведьма так и просит, чтобы ее нагнули. — Он снова рассмеялся. — С какой стороны предпочитаешь подойти?   Гермиону затошнило, а в висках застучало от захлестнувшей ярости. Она избавится от Теннанта Роули, даже если ради этого придется похоронить свои достижения в Хогвартсе. Как можно позволять такому волшебнику свободно разгуливать по замку? А потом выпустить его во внешний мир творить зло, которому он научился на войне, и среди магов, и среди магглов? Внезапно сегодняшняя сцена с Малфоем показалась пустяком, даже Исчезательное заклятие отошло на второй план. Гермиона крутила в пальцах палочку, обводя пальцами резные узоры. Просто думала. — Я не делюсь, — голос Малфоя звучал абсолютно равнодушно. — Придется научиться, если хочешь кусочек, — кожаный диван снова заскрипел, и голос Теннанта раздался ближе к кровати. — Не говори, что не представлял ее умный ротик на своем... Громкий удар в защищенный чарами полог заставил Гермиону вскрикнуть, и она резко поднялась на колени, с палочкой наготове. — Ай, Драко, что с тобой? Ты так нервничаешь из-за этой грязи... Слушай, а кровать у тебя под чарами? — Да, — резко бросил Малфой. — И держись, блядь, от нее подальше. — Ты что-то часто в последнее время чары на кровать накладываешь. Там кто-то есть? — Хохотнул слизеринец. — Только не говори мне, что это она тебя выставила. Гермиона громко ахнула. Надо перестать думать о Теннанте как о его отце. — Не будь идиотом, — сказал Малфой спокойным тоном. — Там никого нет. Но ты ведь понимаешь, что я чувствую... потребность... защищать то, что принадлежит мне. Разочарованный вздох. — В этом году ты совсем не такой, каким я тебя представлял, — сказал Теннант. — Никакого веселья. — Я ведь пытался помочь тебе с Грейнджер, не так ли? — голос Малфоя сочился презрением. — Все, что я получил — удовольствие наблюдать, как все пошло по пизде. — Ладно, признаю, засада оказалась чересчур топорной. Мой новый план... более изящный. — Просвети, — Малфой язвительно приподнял бровь. — Хотя, честно говоря, сомневаюсь, что ты на такое способен. — Позже. Мне еще нужно подготовить почву. Теннант постучал по твердому от чар пологу. — Крутые чары. Незримые. Ты должен меня им научить. Его силуэт четко проступал сквозь серебристую ткань — он был в паре дюймов от нее. Сердце Гермионы бешено колотилось, хотя разум твердил, что он не может ни увидеть ее, ни пробраться внутрь. — Я чувствую аромат цветов... — произнес Теннант. — Хм... что-то знакомое. — Где-то тут было письмо от моей матери, — сказал Малфой. — Запоминающийся ароматец. Твоя мать очень привлекательна — отец так считал. Был весьма недоволен, когда она ему отказала. А ведь Темный Лорд обещал. От удара тела Теннанта о полог затряслась вся кровать, и защитные чары дрогнули, на мгновение замерцав. — Никогда не говори о моей матери, — голос Малфоя стал едва узнаваемым, — иначе я тебя уничтожу, клянусь, и с удовольствием отправлюсь в Азкабан. — К-какой... нервный... — прохрипел Теннант. — Ладно, успокойся. Ничего же не произошло. Мерлин. Его тень отдалилась, но Гермиона все еще видела стройный силуэт Малфоя с палочкой наготове. Затем донеслись звуки наливаемой жидкости, хруст льда и снова скрип дивана. Теннант шумно отхлебнул. — Ты не обманешь меня, Дрейки. Ты тоже скучаешь. По власти. По крови... — Его голос стал ниже. — По играм. Помнишь, как мы подвешивали ту маггловскую шлюху за... — Хватит, — резко оборвал его Малфой. — Война окончена. Если тебе так не хватает гостеприимства моей семьи, я с радостью буду применять к тебе Круциатус дважды в день и найду бешеного пса, чтобы гонять тебя по всему ебаному замк... Раздался грохот, звон разбитого стекла, и свет в комнате померк. Гермиона уже стояла во весь рост, головой задевая балдахин, готовая ринуться наружу. — Эта лампа мне нравилась, — равнодушно заметил Малфой. Снова раздался грохот — на этот раз, судя по звуку, от перевернутого стола или стула. — Следи за языком, Малфой, — голос Теннанта дрожал от ярости. — Тебе не нужен такой враг, как я. Гермиона напряглась, готовая вмешаться. Ее палочка следила за шагами Теннанта, пересекающего комнату. Вскоре послышалось раздраженное бормотание волшебника, который лег в свою кровать, и резкий звук задернутого полога. Еще одна дверь хлопнула, на этот раз с другой стороны. Гермиона замерла, пока не услышала легкие шаги, приближающиеся к кровати. — Я спать, — объявил Малфой, и она сняла чары, чтобы впустить его. Затем отодвинулась, освобождая место. Она была рада, что он вернулся, даже несмотря на его нахмуренный взгляд и упорное нежелание смотреть в ее сторону. Малфой скользнул под одеяло и спрятал палочку под подушку. — Спасибо, — тихо сказала Гермиона. Малфой оторвался от возни с покрывалом, его взгляд был нечитаем. — Спасибо, что остался. — Она вздохнула. — Ты был прав насчет Теннанта. Неловкое молчание. Не зная, что еще сказать, Гермиона засунула свою палочку в карман пижамы и устроилась под одеялом. Ей бы хотелось завернуться в свой красный плед — но сейчас она пыталась навести мосты. Все равно Малфой, похоже, даже не собирался прикасаться к ней. Малфой задул плавающую в воздухе свечу, и теперь в комнате остался только приглушенный свет лампы, пробивающийся сквозь полог. Лишь звук их дыхания и едва различимый плеск озера за зачарованным окном. Гермиона уже лежала так в темноте — с Гарри, в палатке, во время войны. Поздней ночью, после долгого, изматывающего, опасного дня. Слишком усталые, чтобы уснуть. Она разглядывала балдахин, глаза скользили по контуру вышитой змеи. Сейчас, с Малфоем, все ощущалось совсем иначе. Что-то в близости этого слизеринца заставляло ее кожу покалывать — щекочущее осознание, сжатая пружина желания где-то глубоко внутри... Не думай об этом. — Я не оставил бы тебя здесь одну. От голоса Малфоя ее сердце замерло. Гермиона сглотнула. — Я знаю. — Ожидаю, что впредь ты будешь осторожнее. — Да, буду. — Я выясню, что задумал Теннант. Просто... не провоцируй его. — Как ты? — выдала Гермиона, позабыв о своей клятве наладить отношения. Она вздохнула. — Ладно, я не буду с ним разговаривать. Слизеринец фыркнул. — Для провокаций не нужны слова. А значит — никаких хмурых или пристальных взглядов. Никакого осуждающего выражения лица или демонстративных недовольных вздохов, когда будешь проходить мимо. Никаких... — Я поняла! — резко сказала она. Тишина. Гермиона собралась с духом. — Малфой? Тишина. — Малфой? Ты говорил, что знаешь что-то о Теннанте. Что именно? Малфой застонал.  — Спи, Грейнджер. Гермиона повернулась к нему, различая в темноте лишь резкий профиль его лица на фоне полога.  — Это может быть важно. Если ты знаешь что-то, ты обязан... — Это неважно. Спи. — Хотя бы намекни, — взмолилась Гермиона. — Хорошо, — сказал Малфой так, будто оказывал великую милость. — Один поцелуй — одна подсказка. — Забудь. Она не собиралась снова затевать эту игру. Малфой не ответил — просто ждал. Гермиона уставилась на его темный профиль, размышляя. Если это шанс узнать что-то о Теннанте... — Ладно, Малфой, говори. — Как предсказуемо. А вот и твоя подсказка, Грейнджер. Куриные кости. Гермиона резко села. — Куриные кости? — Именно. — Его голос сочился самодовольством. — Это не подсказка! — Отличная подсказка. Плати. — Что это вообще значит, куриные кости? Как это... — Но-но, — сказал Малфой. — Ты получила свою подсказку. Теперь я ожидаю получить свой поцелуй и тихую ночь. В его тоне зазвучала игривость, и Гермиона всматривалась в его очертания, пораженная. Кто этот человек? — Плати, Грейнджер, — промурлыкал он. Она наклонилась, пытаясь уловить его дыхание, но губы коснулись шелковистых волос. Вторая попытка — жесткая щетина на скуле. И лишь с третьего раза она поймала уголок его рта. Малфой повернул голову, поймав ее губы своими. Кончик языка скользнул по ее нижней губе, вызвав волну мурашек по всему телу. Гермиона растворилась в ощущениях на мгновение — но тут же отпрянула. — Намекни как следует, — прошептала она. — Поцелуй как следует, — проворчал он. — Нет? Что ж, спи и смотри сны о куриных костях. Гермиона фыркнула и повернулась спиной к нему. Мерлин, он даже дышал самодовольно. Она успела сформулировать две теории и начать обдумывать третью, когда сон наконец накрыл ее, но куриные кости ей не снились.