Глава 25. Перемены

После ночи, наполненной беспокойными снами, Драко проспал все утро воскресенья. Заклинание унесло Грейнджер раньше обычного — в этом он был уверен, хотя так до конца и не проснулся. Наконец он с трудом вытащил себя из кровати и побрел в ванную, откуда вышел все еще с тяжелой головой, усталый и — что хуже всего — до глубины души выбитый из колеи. Салазар свидетель — причин у Драко для этого хватало — он провел всю субботу среди ядовитых растений, кровожадной выпечки, интриг и проклятий, не говоря уже о всех этих прикосновениях, поцелуях и последующем нервном срыве. А потом еще пришлось иметь дело с Теннантом снова. Но все это было еще терпимо. Хуже всего были те последние минуты перед сном, которые теперь не выходили у Драко из головы. Лежать в полутьме с Грейнджер, тихо разговаривать, а потом играть на поцелуи? Он что, совсем спятил? После ее исчезновения сон тоже не шел, и лишь под утро Драко наконец провалился в забытье. Он думал остаться в подземельях до самого обеда — есть ему все равно не хотелось — но нужно было следить за Теннантом. Если этот ублюдок собрался, как он выразился, «готовить почву» где-то рядом с Грейнджер, Драко хотел быть в курсе. Он разглядывал себя в зеркале, пока брился — Салазар, он выглядел просто ужасно. Этот учебный год его реально добивал, и осознание, что во всех его проблемах виноват он сам, ничуть не помогало. Он планировал тихий год, в котором все его ненавидят, ну, может, еще интрижку с какой-нибудь гриффиндоркой, и что он получил в итоге? Соседа-психопата, который охотился за той же ведьмой, что каждую ночь появляется у Драко в кровати. И винить в этом было некого, кроме самого себя. Драко провел бритвой по впалым щекам, в очередной раз задаваясь вопросом — почему он так бурно отреагировал вчера на не то чтобы неожиданную новость, что Грейнджер не собирается заниматься с ним сексом? Он оценивал свои шансы потрахаться примерно один к трем, стоило ему снять с нее рубашку. И все же, когда она отказала, его понесло. Подобное случалось с ведьмами из Слизерина пару раз, но он никогда не реагировал так остро. Он вытер лицо и вернулся в спальню, чтобы переодеться. Это не имеет никакого смысла, — думал Драко, натягивая черное на черное на черное на черное. Она считает меня мерзким. Почему тогда она целовала так нежно, касалась так бережно, позволяла ласкать свою кожу, лизать... Мерлин, он возбудился от одного воспоминания об этом. Драко рухнул на кожаный диван и уронил голову на руки. В последнее время он слишком часто сидел в такой позе — схватившись за голову. Наверняка это вредно для здоровья, но он был готов поспорить — Грейнджер воздействовала подобным образом на многих мужчин. Для меня секс действительно что-то значит. Боги, что, если Грейнджер и правда испытывает к Драко чувства, хотя бы немного? Что, если она простила его, хотя бы немного? Что, если она просто была очень дружелюбной? Гриффиндорцы ведь такие, да? Вечно они обнимаются-целуются, да еще и у всех на виду. Что, если Грейнджер просто хотела его и не могла удержаться, потому что... ну, такова уж ее натура? Наверняка она и того паффа тоже обнимала и целовала. Драко так сильно вцепился в собственные волосы, что стало больно. Только не так, как Драко. Только не... — Ты чего такой помятый? — раздался голос, который Драко хотел слышать меньше всего. Салазар, даже Теннант сегодня выглядел лучше Драко. Щеки румяные, глаза блестят — даже слишком, легким безумным огоньком. Даже руки не дрожат. — Голова болит, — сказал Драко. — Просто нужно поесть. Обед обернулся сущим кошмаром. Грейнджер сидела с гриффиндорцами, а Финч-Флетчли выглядел еще более напыщенно, чем обычно. Уизлетта, слава Мерлину, отсутствовала. Но Грейнджер то и дело пялилась на Теннанта, нарушая все свои вчерашние обещания. К своему ужасу Драко осознал, что ведьма следит за тем, как Теннант ест. Черт его дернул давать ей подсказки?! Неужели он был настолько отчаянно жаден до какого-то жалкого поцелуя? Драко пришлось сдерживаться изо всех сил, чтобы снова не схватиться за голову. — Тигренок за мной наблюдает, — произнес Теннант, снизив тон. — Теперь она начеку, и все благодаря твоей тупости, — огрызнулся Драко. Он бросил на Грейнджер сердитый взгляд, но та лишь продолжила изучать Теннанта в манере, которую считала очень скрытной. — С этой грязнокровкой можно будет хорошенько повеселиться, — Теннант хрустнул свиной отбивной, вгрызаясь прямо в кость. Грейнджер сузила глаза, а Драко изо всех сил сосредоточился на том, чтобы не застонать от отчаяния. Он всерьез намеревался проследить за Теннантом после обеда, но директор МакГонагалл задержала его. За два месяца у них состоялась лишь одна крайне неловкая беседа, и с тех пор они благополучно избегали друг друга. — Мистер Малфой. — Строгая волшебница оглядела его поверх очков. — Мне стало известно, что вам требуется новая палочка. — Да, директор, — сказал Драко, удивленный. — Ваша мать договорилась о визите специалиста, который поможет вам с выбором. Он ждет вас в Башне прорицаний. — Да, директор, — повторил Драко. С МакГонагалл краткость была лучшей тактикой. Ее строгий взгляд не дрогнул. — Вам очень повезло, мистер Малфой, что этот человек согласился вам помочь. Драко не мог не согласиться. Черно-белая палочка в последнее время вела себя сносно, но все же ей не хватало мощности. Ему требовалось что-то получше, особенно если придется столкнуться с... МакГонагалл слегка нахмурилась, заметив, что мысли Драко унеслись вдаль, поэтому он поспешно добавил: — Благодарю вас, директор. Старая ведьма удалилась, фыркнув точь-в-точь как Грейнджер, а Драко направился в подземелья Слизерина, чтобы захватить палочку своего деда вместе со сломанным боярышником. Башня прорицаний казалась странным местом для встречи, хотя в выходные, когда Трелони обычно напивалась где-то, там наверняка было безлюдно. Когда Драко высунулся из люка в круглую комнату, его взгляду предстал единственный посетитель — Гаррик Олливандер. Мастер палочек разительно отличался от того хрупкого, изможденного старика, которого Драко в последний раз видел во время войны в подземельях поместья Малфоев. Олливандер всегда был сдержанным, а круглые серебристые глаза делали его немного жутковатым. Он по-прежнему был тонким, как палочка, седым и взъерошенным, но теперь его лицо излучало румянец, а движения наполняла новая энергия — словно он получил второй шанс и твердо намерен не растрачивать его понапрасну. Олливандер отодвинул одну из тяжелых штор Трелони и распахнул окно, развеяв удушливый аромат благовоний, вечно витавший в воздухе. Драко вдохнул свежий воздух с облегчением — еще одна головная боль была ему совершенно ни к чему. Теперь он заметил, что большая часть круглых столиков была сдвинута к скругленным стенам, освобождая пространство в центре, а на оставшихся лежали длинные узкие бруски дерева. — Мистер Малфой. — звонкий голос Олливандера по-прежнему звучал мягко. — Мистер Олливандер, — тихо отозвался Драко. — Уверен, моя мать уже поблагодарила вас за согласие встретиться со мной. Я бы тоже хотел выразить свою признательность. Тонкие брови мастера палочек удивленно поползли вверх от такой учтивости, но он лишь кивнул: — Леди Малфой упомянула, что вам требуется замена. Ваша палочка изготовлена из боярышника, я полагаю? Драко выложил обломки на свободный столик, и Олливандер подошел ближе, чтобы изучить их. — Десять дюймов. Волос единорога. Умеренно гибкая. Больше нет. Старый волшебник положил костлявую руку на обломки и закрыл глаза. — Эта палочка сломалась при... интересных обстоятельствах, — произнес он. Ты даже половины не знаешь. — Она сопротивлялась враждебной руке. Я чувствую страх. — Это было... недоразумение, — поспешно сказал Драко. — Боярышник обычно весьма податлив, особенно в сочетании с волосом единорога, — задумчиво произнес Олливандер. — Но эта палочка стала упрямой, неуступчивой. Мощнее, чем прежде, но хрупкой. Опасно хрупкой. Олливандер открыл глаза и по-совиному моргнул, не отрывая взгляда от Драко. — Полагаю, у вас возникали трудности с ней. — Да, — признал Драко. — Некоторые заклинания и магические предметы тесно связаны с волшебником, мистер Малфой, — сказал Олливандер. — Если меняется волшебник — меняются и они. Яркий пример — патронус. — Я не умею вызывать патронуса, — сказал Драко. Он никогда не пытался, но был уверен, что у него не получится. — Разумеется, — Олливандер снова медленно моргнул. — С палочками та же история. Когда хозяин меняется, обычно меняется и палочка. Но не всегда. Любопытно. Драко удивился. Перемены? Он считал себя тем же засранцем, что и всегда, только еще хуже. — Это была очень несчастная палочка, — Олливандер бережно перебирал обломки. — Годы использования с дурными намерениями, затем — для темных дел, в конце концов, вынужденная сама обратиться к тьме... была предана хозяином. — Я никогда не предавал... — Вы изменились, мистер Малфой. Вы отказались убивать этой палочкой, применяли пытки лишь по принуждению. Это ослабило ее преданность вам. Драко едва сдержал стон. Ниже падать некуда — когда тебя предает даже собственная сраная палочка. — Затем мистер Поттер завладел ею. — Олливандер снова закрыл глаза, будто прислушиваясь к голосу палочки. — Она подчинилась ему — тьме внутри него... Но вернувшись к вам... палочка сопротивлялась... а затем обрадовалась, когда ее использовали для знакомого опасного заклинания... Понадобилась вся выучка Пожирателя Смерти, чтобы не начать переминаться с ноги на ногу. Этот старик был слишком проницательным. Надо было просто привыкнуть к бабушкиной палочке. Ну да, слегка придурковатая. Ну и что. Олливандер внезапно распахнул глаза, и Драко едва не дернулся. — А затем палочка из боярышника вновь оказалась в руках волшебницы или волшебника великой силы и добродетели. Мастер палочек печально покачал головой. — Для палочки это оказалось слишком. — Он бережно провел пальцами по обломкам. Драко закатил глаза, и ему было плевать, заметит Олливандер или нет. Неужели они собрались здесь, чтобы рыдать над сломанной палочкой и ее несбывшимися мечтами? — Что ж, тогда продолжим, — резко произнес Драко, вытащив две палочки, присланные матерью, и шлепнув их на соседний стол. Олливандер приблизился, почти что принюхиваясь от любопытства. — Хороша... очень хороша... — пробормотал мастер палочек. — Прелестная маленькая палочка-арлекин. Но вам не совсем подходит, не так ли, мистер Малфой? Такие палочки предпочитают легкие, веселые, озорные заклинания... и соответствующих хозяев. Драко промолчал. Ему не требовалось, чтобы какой-то старый чокнутый тип напоминал, что он ни легкомыслен, ни весел. — Любимая палочка, принадлежавшая когда-то яркой, энергичной волшебнице. — Олливандер снова погрузился в меланхолию, проводя пальцами по шахматной палочке. — Ваша бабушка, Люцинда. Она была одной из первых клиенток, которым я лично помогал, еще будучи юным подмастерьем. Такая очаровательная... Драко был согласен. Его бабушка умерла, когда Люциус был совсем ребенком, но он помнил, как ее портрет смотрел на него сверху вниз сияющими голубыми глазами, хотя она никогда не заговаривала с ним. — А это... — Олливандер отложил бабушкину палочку и взял более тяжелую. Старик буквально зашипел. — О, весьма знаменитая палочка. XII век. Змеиное дерево и сердечная жила дракона. Одиннадцать дюймов. — Он покачал головой. — Также известное как Шлангенхольц. Я никогда не работал с таким деревом, но Грегорович... Что ж... Этой палочкой вершили великие и ужасные дела. Много крови, много боли. — Он содрогнулся. — Николас Малфой. — Николас, — прошептал Драко. Ходили слухи, что его предок под прикрытием черной чумы убил сотни магглов. О чем думала мать, прислав ему палочку Николаса? Которая потом перешла к его деду Абраксасу... Призрачная рука Олливандера замерла над обеими палочками, лежащими на столе. — Из этих двух вы использовали... вот эту. — Его тонкий палец указал на шахматную палочку-арлекин. — Любопытный выбор, мистер Малфой. Драко едва сдержал вздох. Ничего любопытного в этом не было. — Что ж, посмотрим, сможем ли мы найти что-то получше, — сказал мастер палочек. Драко снова кивнул, радуясь, что ему больше не нужно смотреть ни на палочку Николаса Малфоя, ни на свой сломанный боярышник. Олливандер указал на центр расчищенного пространства и достал из складок мантии мерную ленту. Лента сама вырвалась из его руки и принялась лихорадочно измерять каждую возможную часть тела Драко, пока он стоял с раскинутыми руками. Зачем мастеру палочек знать диаметр его правой лодыжки, но не левой, было загадкой, но Драко промолчал. Этот волшебник определенно знал свое дело.  — Весь свой ассортимент я, разумеется, привезти не мог, — сказал Олливандер, наконец позволив мерной ленте вернуться в карман. — Поэтому ограничился несколькими образцами древесины. Но сначала определимся с сердцевиной. Оба удивились, обнаружив, что волос единорога больше не откликается Драко. На сердечной жиле дракона Олливандер лишь коротко кивнул. — Ваш характер окончательно сформировался, мистер Малфой, — только и сказал он. Драко это не обрадовало — выходило, ему суждено до конца жизни оставаться вот таким странным. Затем Олливандер начал вручать ему образцы древесины. Драко чувствовал себя идиотом, размахивая ветками, словно на уроке ксиломантии у Трелони. Они перепробовали ясень, грецкий орех, эбеновое дерево, даже блестящую серебристую липу — безрезультатно. Олливандер все больше входил в раж — он начал доставать самые неожиданные варианты вроде ивы или платана. Но ничего не подходило, и вскоре оба волшебника уставились на груду отвергнутых образцов: Драко — раздраженный, Олливандер — ликующий. — Мне понадобится провести исследование, привезти более редкие породы... — мастер палочек вдруг замолчал и уставился на Драко широко раскрытыми глазами. — Я чувствую присутствие другого дерева в этой комнате. — Он сузил глаза. — При вас, мистер Малфой. Драко заколебался, но затем достал деревянную щепку от своей кровати. Он носил ее с собой в кармане, посчитав слишком опасной, чтобы оставлять без присмотра. Олливандер от восторга хлопнул костлявыми руками и жестом велел Драко положить щепку на стол. — Африканское темное дерево, — произнес мастер палочек почти благоговейно. — Глубоко магическая порода. — Он моргнул, открыл рот, словно собираясь что-то добавить, но передумал. — Что? — спросил Драко. Старик явно что-то утаивал. Олливандер махнул рукой. — Ничего, о чем вам стоило бы беспокоиться. Однако он пристально наблюдал за Драко, и тот видел, как работает его ум — точь-в-точь как у Грейнджер. — Мистер Олливандер... — Возьмите щепку и помашите ею, будьте добры, — рассеянно сказал Олливандер. Драко повиновался, чувствуя себя круглым идиотом. Он не ощущал ничего — разве что легкое покалывание — но мастер палочек выглядел удовлетворенным. — Решено. Африканское темное дерево, сердечная жила дракона... и десять с четвертью дюймов. Широкая улыбка преобразила лицо Олливандера. — Какой же вы капризный клиент! — Что это вообще за палочка? — потребовал ответа Драко. Он чувствовал себя так, будто снова оказался с Изобель, разбирая значения гласных в своем имени. Олливандер укладывал образцы древесины и сердцевины в большой футляр с серебряными заклепками. Он остановился и оценивающе взглянул на Драко. — Палочки из африканского темного дерева крайне разборчивы в выборе хозяина и образуют очень тесную связь. Они подчиняются только тем, кто обладает силой и... благородством. Драко буквально разинул рот. Благородство? У Малфоя, чья фамилия буквально означала «вероломство»? — Большинство палочек подстраиваются под своих владельцев, — продолжал Олливандер, будто говорил о погоде. Он закончил с футляром и принялся расставлять мебель по местам. — Но африканское темное дерево более... требовательно. Старик вдруг приблизился, подняв на Драко свои мутные старческие глаза: — Эта палочка требует благородства, мистер Малфой, а это означает, что вы на него способны. — Я не собираюсь всю оставшуюся жизнь пытаться соответствовать чертовой палочке! — огрызнулся Драко. Мерлин, будто ему и так не хватало давления. Олливандер лишь пожал плечами. — Я могу лишь предложить палочку. Принять ее — ваш выбор. Можете оставить себе и палочку-арлекин, но как только вы почувствуете могущество темного дерева... — он усмехнулся, — ...обратного пути уже не будет. Взмах палочки — и шторы захлопнулись. С неожиданной энергией мастер пересек комнату и легко спрыгнул на лестницу, несмотря на тяжелый футляр. Белые взъерошенные волосы Олливандера скрылись в люке, оставив Драко одного посреди тихой комнаты.